Вчера на пробежке дорогу мне пересёк фазан. Так близко мы ещё ни разу не оказывались. Ну пересёк и унёсся. Лапками он перебирает невероятно быстро. Как не падает только. Удивительно устройство фазана.

А вообще я тут понял, что фазан впечатляет меня в основном тем, что фазан должен впечатлять. А так — ну леопардовый, ну блестит, а по сути? Просто крупная овальная и редкая курица.

Вот аист другое дело. Каждый раз возвращаясь с карьера, где купаюсь, останавливаюсь у башни и смотрю. Каждый раз фотографирую. Грациозен, изящен, велик.

А ещё аист может съесть гадюку. Или поймать гадюку и принести в гнездо, разделить с женой.

Фазан же может, быстро перебирая лапками, убежать от гадюки и сожрать пачку семечек, забытую у калитки. Но духом фазан не упадёт. Удивительно устройство фазана!

Вчера пробежал полумарафон.

Случайно вышло. Я, если честно, не собирался. У меня было свободное время и желание что-нибудь по мелочи преодолеть. Преодолел.

Под конец пути подумал, это ж насколько я отчаялся. Здоровый мужик. Первое мая. Ты сейчас мог бы, забив на завтра, переходить с пива на водку. Песни, танцы, воспоминания. Может даже кофту бы прожог.

Но я бегу полумарафон. Зачем? Чтобы рассказать. Ну вот, рассказал.

В дом залетело нечто жужжащее. Я встал из-за стола, походил за звуком и определил – оса. Можно смело брать мухобойку.

У меня есть четкое разделение, кого мы выпроваживаем на улицу, а кого в мир иной. Пчела – друг. Шмель – лучший друг, ему даже можно на прощание помахать. Остальные посланы в дом, чтобы отсюда не вернуться.

Сейчас оса, уже завершив свою бесславную жизнь, лежит между двух мухобоек. Отнесу её на видное место возле входной двери. Остальным осам в назидание.

Режу рыбу кошкам. Не себе, потому что тогда надо было бы еще и чистить. Больше мороки, чем радости. Да и рыбёшка мала.

Очень скоро пойму, что раз не себе, то и резать её ни к чему. Сэкономленное время, минуты три, положу в карман. Как их потрачу пока не решил.

Скорей всего выпадут, и решать не придётся.

Лягушки умирают в танце.

Вроде как «Яблочко». Руки в боки, полуприсед, одна нога пяткой в землю и впереди. Такие, уже плоские силуэты, я нахожу на дороге, когда иду выкидывать мусор. Даже уважением к ним проникся. Во-первых, чтят родную культуру. Во-вторых, успевают напоследок сплясать.

Давно не было видно скворца. Зажёг для него путеводную спичку. Понимаю — тускловато пламя. Но и скворец не аист. Скворец для меня вообще никакой спички не зажигал. Хотя, этого и не надо. А-то он дурной, головушка маленькая, спалит ещё что или покалечится.

Возвращайся, скворец! Рано тебе ещё «Яблочко» на дороге выплясывать!

Христос Воскресе!

Историю вспомнил. Она произошла на Пасху и произошла давно. Вот.

Ночь привела трех хороших товарищей в круглосуточный магазин. Там они встретили других, тоже трех, но уже нехороших товарищей. Нехорошие товарищи назвались курсантами.

Один из курсантов оказался совсем уж нехорошим. Ему не понравилось пасхальное настроение трех хороших товарищей. Неверующий, наверное, подумал я.

Драка могла бы случиться сразу, но во-первых, хотели ее только по одному товарищу из каждой троицы. Во-вторых, у команды курсантов оказался баскетбольный мяч. Знак свыше. Чудо. Шестеро товарищей, разной степени хорошести, пошли искать баскетбольную площадку. Нашли. Площадка оказалась закрыта.

В совместном поиске площадки уже завязалось общее товарищество. Одни питались светом других и на глазах хорошели.

Как один из курсантов (которого я определил неверующим) снова стал нехорошим, не помню. Но затеял бой и потерпел неудачу. Пути Господни неисповедимы.

С Пасхой!

Снова начал бегать. Уже по чуть-чуть. Много я уже пробежал и больше такой ерундой заниматься не собираюсь. По крайней мере в ближайшие десять лет.

Резко похолодало. МЧС отправляет сообщения про град и заморозки. Под град вчера попал. Детский, нежный град. Так, чтоб я рассказал, просыпался. Заморозки не ощущал, разве что в поведении скворца.

На видео кошка играет с рыбой. Солнце рисует лучами. В пятницу это было. Сегодня никого из перечисленных не наблюдал. Как и скворца.

Пчела ныряет мордой в одуванчик. Аж закапывается. Куда глубже? Оставь другой пчеле. А она чуть ли не пополам сложилась. Трясётся от удовольствия.

К наркологу бы её. Но пчеле повезло. Она одновременно кайфует и приносит пользу. Упивайся нектаром да пари себе с цветка на цветок. Жизнь!

Вспомнил по случаю одного персонажа. Персонаж каждое утро покупал на заправке два литра бензина. Вечером возвращался с пустой бутылкой. Парящий, но миру скорей всего бесполезный.

Пчела в теле человека. Потерянное существо. Он просто не мог найти, что опылить! Но днём он был счастлив. Лежал себе за гаражами, пуская слюни, а в голове — одуванчики, полёты, нектар. Жизнь!

Снег в мае! Знаю, что бывало, знаю. И двадцатиградусный апрель. И март, отсыревший без солнышка. И декабрь совсем без снега. И в такой комбинации и в еще более причудливой. Но каждый раз поражаемся.

Снег выпал – фотография. Закат красный – скинуть родственникам. Нависают облака – щелк! Стелются ровными слоями – щелк! Прорезь оранжевая в объятиях свинца – щелк! Щелк! Щелк!

Последние дни на облаках проходят эмоционально. Клацают выключателем, режут подушки, крошат пенопласт. Насмотрелись ангелы, любы им наши страсти. Ну и Бог с ними.

Девятое мая.

Брат недавно начал восстанавливать родословную. Архивы, церковные книги, статьи. Он восстанавливал, а я, старший брат, радовался, что кто-то этим занялся. Я давно думал, что фамильное древо нам не помешает.

Хорошо, что не поспешил, и такую важную кропотливую работу выполняет ум попытливей да посмекалистей. В январе брат отыскал информацию, что письмо прадеда с фронта опубликовано в книге «Письма отцовского наказ», но книгу нигде не найти.

Тут-то и пригодился я. Яндекс – название – первая ссылка. Есть книга! Не знаю, как он сам не нашел. Видимо, по сюжету я тоже должен был пригодиться. Через три дня получили тоненький томик в твердом переплёте. На нужной странице колыбельная сыну и биографическая справка. Мало. Хотелось больше. Но от этого не менее ценно. Здорово, что такая книга у нас теперь есть.

С праздником Победы!

Напротив водонапорной башни, где каждый год вьет гнездо аист, поселился человек. Человек обнёс огромный участок сплошным забором. На участке несколько домов, баня, вертолетная площадка.

Раньше видеть реку можно было отовсюду. Теперь на окраине деревни можно посмотреть на забор.

Люди привыкли, всё законно, да и на реку за жизнь насмотрелись. Аист оказался решительней. Тоже привык, но иначе.

Он перелетает дорогу, садится на крышу и гадит. На одну и ту же крышу. Перелетает один и тот же забор. Каждый год.

Это мне сегодня рассказали. Я поселился в деревне многим позже. Для меня забор был всегда. Выражение гражданской позиции аиста пока не наблюдал. Ну я и об участии его в общественной жизни только что узнал.

«Настанет лето! Вся деревня заселится! До октября жить будут!» – угрожает мне подруга-старейшина.

«Ух заживем! Вот мы тут устроим!» – показательно радуюсь я.

Мысленно поминая тишину, и оплакивая безлюдность карьера, где купаюсь, продолжаю постигать неизбежное:

— И в этот дом приедут?
— И в этот. В этом году вроде стройку намечали…
— Счастье-то какое! А вон в тот?
— В тот не знаю, они когда как.
— Ну хоть бы и в тот приехали!
— До октября жить будут!
— Да помню я, помню, до октября…

Что-то явно замышляет, не зря он так затихарился. Ну ничего. Я скрутил подзорную трубу из березовой коры. Пусть за простака меня не держит. Пусть думает, что и я что-то да замышляю.

Есть догадки, что синицы в сговоре. Слишком уж напоказ они заняты собой. Любятся, дурачатся, шумят. Мол ничего не выведываем, мы глупые синицы бла-бла-бла. Ну-ну, поверил. Два бесталанных желтопузых предателя. Выдают себя. Шпионы из синиц никакие.

Да и перед кем выслуживаются, перед скворцом! Он осенью улетит и гадости про вас другим скворцам рассказывать будет. Я вам говорю. Я их породу знаю – ну точно что-то замышляет, точно!

На случай, если скворец всё-таки окажется умней меня, я подготовил двустишие. Оно ни разу не правдивое. Каким бы подонком не был конкретный скворец, я не считаю, что дети должны искупать грехи отцов.

Да и каратель из меня, как из синиц шпионы. Навыки умертвления распространяются только на:

а) безобразных насекомых (здесь вообще за кое-кем косяки исправляю – необязательно было создавать всё, что приходит в голову)

б) секунды (никогда не думал о них свысока, но они сами порой лезут в петлю)

в) буквы (здесь спорно, я все же не убиваю, а затачиваю в клетку – поглядите на мой зоопарк)

Вернемся к скворцу. Чую, могу проиграть. Пусть двустишие и блеф, обман, уверен – оно здорово его напряжет. Передайте, если я вдруг умолкну. Не ошибетесь. Данного скворца отличают ледяное сердце, дрянные мысли и бесовий взляд.

Вот, двустишие:

Пятеро наглых скворчат
На сковородке шкворчат.

А пока закрылся сеткой от насекомых. Характер у него – оса целует муху на спине у шершня. Мерзость. Очень плохой характер.

Прилетела, щекой к мухобойке припала и застонала: «Ох и бесполезная же я гадина! Мерзкая, злая, зачем меня только такую придумали...»

«Знаю-знаю, ничего нового не открыла. Чего мухобойку занимаешь?» – говорю строго, а сам смягчился, к хлесткому удару уже не готов.

«Здорово ты нас вычислил, паскудно нам, осам...

...делить с тобой деревню!» – подлетела, будто из рогатки пальнули, и унеслась.

Я уж догонять не ринулся. Поражение признаю.
Поиздевалась надо мной оса. Поймала на добросердечии.

Первый раз дрова начали заканчиваться в марте. Холодели стены, волновалась печь. Тревожная печь и стылый дом – грустная перспектива. Я позвонил на лесопилку.

Лесопилка пожаловалась на размытую дорогу. Я выслушал жалобу и в ответ предложил свою — на стены и печь. Обменявшись жалобами с лесопилкой, условились созвониться, как дорога подсохнет.

В углу расправил плечи электрический радиатор. Я вставил вилку в розетку и почувствовал себя предателем. Негоже включать электрический радиатор в доме, где на тебя отовсюду смотрит печь. Я развел руками и решил, что предавать в тепле все же приятней, чем не предавать в холоде.

Возле дома нашел убитое временем дерево. Завел бензопилу и прекратил страдания. Притащил из лесу несколько берез. Пилил, колол, создавал дрова. Вышло немного. Так дрова начали заканчиваться во второй раз.

Апрель путал непредвиденной жарой. Дом грелся от солнца. Я выключил радиатор и изредка топил печь. Лично сходил и проверил дорогу. Пора.

Позвонил на лесопилку. Дорога-то высохла, но кончились дрова.

Апрель из стадии аномального перешел в обычный апрельский вид. Прохладно. Радиатор я все равно больше включать не стал. Дрова, из стадии заканчивающихся, перешли в стадию осталось на два раза. Радиатор в углу подмигнул.

В десятых числах мая позвонили с лесопилки.
Вы дрова заказывали? Можем привезти. Ура! Но я их готов принять только на следующей неделе. Радиатор тот еще мот!

Вот, надеюсь, что за неделю не размоет дорогу и дрова на лесопилке не закончатся. Целая куча берёзовых дров — дождись!

Ну что могу сказать. Переиграл меня скворец. Нарисовался в середине апреля, повыкаблучивался и улетел. Нет его там. Никто в домике не живёт.

Мог бы догадаться и раньше. Но был слишком поглощен исследованиями издалека. В моем мире мы вели дружескую пикировку. В его мире – меня вовсе нет.

Сегодня на скворечник сел воробей. Я предложил ему заселиться в бесхозный домик и тем самым сразу повыситься до скворца.
Повыситься, минуя несколько ступеней карьерной лестницы.

Воробей улетел думать. Или просто улетел. Я, оказалось, не очень понимаю птиц.