Не ожидал я, что главным препятствием на пути к автовокзалу выступит темнота. Я вообще её, честно говоря, не ожидал. Мне представлялись рассвет, роса и прощальная трель соловья. Коты выстроились в рядок и почтительно кивают — провожают в путь.

Но на улице-то в четыре утра кромешная тьма. Если б вчера не похвастался, может и передумал бы. Ну и ещё одно обстоятельство обязывало. Билет на автобус я покупал по телефону. Кассы в 5:50 не работают. Кассирша обещала, что билет с утра я смогу забрать у охранника.

Я перевёл деньги и заключил договор. Деньги ладно бы. А как быть с охранником и кассиршей. Мало ли нам предстоит. Ну не мог я, не мог. И пошёл.

Луч налобного фонаря прожектором освещает участок дороги. Слева лес, справа лес. Темнотища! Но видно хоть, куда ступать, чтобы не в лужу, уже хорошо.

Выключил ли электричество, перекрыл ли газ? Шум слева какой-то. Ну ладно, наверное, птица. И справа шум. А дверь закрыл? Что вероятней прервет моё странствие: леший или беглые зэки? Решил идти по середине дороги — так клешне из темноты будет сложней до меня дотянуться.

Голову на небо поднял — звезды! Сколько звёзд. Небо усыпано. Различил ковш медведицы. И почти равнобедренный треугольник. Тоже, наверное, созвездие. Имя у него есть.

А какая луна. Висит низко, сама огромная. Представьте дорожный знак метрах в двадцати — такого размера. Насыпь под ногами сменилась разбитым асфальтом. Лес закончился. Справа и слева поля. Вдалеке показались двухэтажные многоквартирные дома. Если б четырехэтажные — с крыши без лестницы можно было бы забраться на луну.

А вот уже и светофоры. Проезжают редкие машины. Вместо семи километров, оказалось пять с половиной. Пришёл на 50 минут раньше. Автостанция.

Автовокзал. Остановка. Лавки. Их восемь коротких под навесом и ещё две длинные вдоль кирпичного здания. Привычная уже табличка «Не курить». Красно-белая. Спартаковская.

Мир абсолютно пуст, замер почти, кроме часов над дверью вокзала, и пускай еще редкой машины. Но курить в неположенном месте не стал. Мало ли тут невидимые какие пассажиры с самыми хрупкими на свете легкими. Не хочу.

С другой стороны стороны одинокая грустная скамья. На скамье грязная наволочка. Табличка голубая. Динамовская. Можно! — И покурил.

Вернулся под навес, сменил сапоги на кроссовки. Ждать ещё сорок минут. Потянул на себя дверь вокзала, уверен закрытую, просто так потянул, на всякий случай. Поддалась.

Зашёл в тёмный зал размером 40 на 40 примерно метров. В окошке кассы горел свет, кто-то невидимый мотал короткие видеоролики — это движение легко определяется по звуку. Пригляделся — охранник.

- Вам билет оставляли?
- Оставляли.
- Спасибо, посижу тут у вас?
- Сиди.

А ведь он даже не знал, что я в основном ведомый чувством долга перед ним, сюда дошёл. Что-то почитал, посмотрел по сторонам. Снял шапку. Надел шапку. Так и время к маршрутке подошло. Явилась полупустая. Сел и уснул.

Прошла неделя с момента, как я оставил домик скучать и отправился в темноту.

День первый. Какие красивые люди! Ходят, улыбаются, место друг другу уступают. Подозрительно, что они похорошели во время моего отсутствия. А много их как. И все разом похорошели.

День шестой. Люди, ну люди, и что? Куда ходят, кому улыбаются, а место зачем уступать – весь вагон пустой. Уже не подозрительно, что так себя ведут. Чувствуют присутствие деревенского. А много-то как! И все разом, как сговорились.

На фотографии я ищу хоть какой-нибудь лес. Глаза просят пощады. Заваленный горизонт – это крик души. Она уже понемногу ходит по стенам.

Просыпался и снова засыпал. Обожаю такое состояние в пути. Дорога не утомляет. В окне названия населенных пунктов сменяются массивами леса. Этой сосной можно отапливать ползимы. А береза тонкая, всего на неделю хватит. Похожая у меня уже есть, притащил как-то.

И спать, облокотившись на холодное стекло, хорошо. Шапку снял, подложил под голову, чтобы подушка между виском и миром в окне получилась поширше. Вылечил стекло от мороза.

Такую дорогу я люблю. С каждым разом туман за окном становится гуще. Плотный, мистический почти туман. Снова уснул.

А вот уже и город. Конечная.

- Где станция не подскажите?
- Так вот же, напротив.

Могучая церковь, туман, синий автобус. Ж/д вокзал.

Вышел на прогулку. У прогулки была цель – починить то, что вчера сломал. Моя крепкая деревенская личность исправляла косяки за неряшливой городской. Починил. За это мне разрешили выгулять кота.

Оказалось, домашние коты совсем не умеют выражать восторг. Вжался весь, орёт громко, пронзительно. Я-то чувствую, что благодарит, просто показать не умеет. А вцепился как – когти таращит от удовольствия.

Я нанес ему радость и причинил ему счастье.

На фотографии мы с котом смотрим в одну сторону, но думаем о разном.

Я – о деревне. Свил ли уже аист гнездо на водонапорной башне. Растаял ли снег в лесу. Высохла ли дорога.

Кот? Да кто его поймёт, о чем он думает. Ну улице рад, случаю благодарен, вот в сторону своего подъезда и смотрит.

Собираюсь на день рождения. Выбираю подарок, параллельно поздравляю онлайн. Получаю ответ. Не знаю, как к нему относиться.

Пять лет назад я подарил товарищу муравьиную ферму. Внутри товарищ сиял. Пытался не выдать радости, но я расшифровал. Все таки непросто скрывать эмоции, когда к тебе насильно подселяют колонию муравьев.

Три года назад я сочинил поздравительное четверостишие.

"...помню, как ты любишь муравьев
а значит, я уверен, справишься и с крысой".

Так оно заканчивалось. Сыграл, спел и отправил. Заслужил комплимент, смешно мол. Но не мне. Я вышел из зоомагазина опустошенный. Зря, наверное, почву прощупывал.

В этом году товарищ предупредил меня заранее. Я сопоставил муравьиную ферму пятилетней давности и это его сообщение. Посыл понятен — собаке скучно, несите попугая!

У всех праздников есть одна неприятная особенность – они заканчиваются. Утром я вышел из праздничной квартиры и бродил по непраздничному городу. Выпил. Город исправился и тоже стал праздничным.

На площадке дети играли в футбол. Понял, что я уже достиг того просветления, когда можно попросить пробить на технику. Пошел дождь. На технику не пробил.

По пути что-то записывал. Казалось – хорошее.  Через пару дней перечитал. Облака, электричка, чуточку пьяным, небо, облака, облака. Показалось – ничего хорошего я не записал. 

Доехал до товарища, вышел на балкон, сфотографировал. В окне появилась проститутка. Не обзывательство – всего лишь профессия. Я часто бывал в этом доме и порой оказывался на балконе.

Хорошо бы все гордились своей работой, как ей гордится она. Или не хорошо бы. Она порой так гордилась, что неловко на балконе было сидеть. Можно, наверное, чуть поменьше гордости.

ЗАВТРА Я ВОЗВРАЩАЮСЬ В ДЕРЕВНЮ! С УМА СОЙТИ, КАК РАД!

Добрался, домик обнял!

Стою теперь, делаю вид, что стены слушаю. Они нетерпеливые, всё рассказать спешат — и про аиста, и про котов, да и вообще.

А я не слушаю, только вид делаю, сам же все посмотреть хочу. Смеюсь, вроде как реагирую, надеюсь не сильно с эмоцией перепутал. А-то вдруг кто-то там то, а я тут это.

Пока ветер, дождь и всё зеленое-зеленое. Поменяла цвет деревня. Здорово!

В два часа ночи на крыльце лежал снег. Увидел его в окне и вышел проверить – снег! Написал в блокнотике следующее.

Это что вообще такое? Вызываю центральный офис весны! Не вызывается. Ну понятно, не уследили, спят пьяные там небось, а снег сыпет. Закройте люк, и я заберу заявление!

Просыпаюсь – снега нет. Работает!

На фотографии я очень доволен собой. Ну ещё б. За ночь вылечил весну от снега. Думаю теперь, кому б ещё пригрозить.

Вчера был день подснежника. Какого-то определенного или всех в общем не уточняется. Но раз день был вчера, значит сегодня подснежник:

а) слаб
б) тревожен 
в) боязлив

Тут-то я его и настигну!
Выдвигаемся.

Нож взял с собой на случай, если встречу зайца. Еще живо воспоминание, как некрасиво он повел себя зимой.

Прилетел! Прилетели!

Они парами живут, забыл я совсем. Подхожу ближе, аист взлетает. Здоровенный вымахал. Настоящий самолет!

Аист взлетает, а на башне остается силуэт второго. Любуюсь, камерой целюсь – как вижу, аист в сторону моего дома повернул. Мстить собрался. Наверное, подумал, что я хочу разорить его жилище и забрать его женщину.

Глупый аист. Не понимает, что я не стал бы ему вредить, если б у меня было что забирать. Также аист не понимает, что средь бела дня такие вещи не делаются. Еще аист не понимает, что в хозяйстве их вид бесполезен.

Но вот этот его жест! Ладно, не из обидчивых. Мало ли тварей земных про меня еще гадости подумать успеют. Этот хотя бы с крыльями.

Добежал до карьера уже будучи спортсменом. Становление заняло полчаса.

Купание, конечно, больше все же окунание. Опускаешься под воду, выныриваешь и судорожно воздух набираешь, связь с миром живых ищешь.

Аиста на обратном пути встретил. Привет вам передаёт!