Каждое утро наблюдаю, как линия снега на участке отодвигается к забору. Белые отступают.

— Василий Иванович, в лесу белые!
— Погоди, Петька, сейчас не до грибов.

В детстве зачитывался анекдотами, тоненькие такие книжечки в бумажном переплёте. Знал сотни, очень они меня веселили.
Сейчас рассмешить может либо очень тупой абсурдный анекдот, либо хорошо расказанный, других шансов нет.

Ваши любимые анекдоты отправляйте в комментарии, автор самого отреагированного получит в подарок, что бы вы думали? Ну конечно – кошку! Я шепну ей на ухо, что она больше не ничейная, забирать необязательно.

***

Небо сегодня облаками затянуто, с прорезями блекло-голубого. Плюс десять обещают.

То ли Филя, то ли Маркиз пересекает дорогу зигзагом. Я их запомнил, оба черно-белые, торпедовцы.

Играет музыка без слов. Я тут ничего себе эстетом стал. Музыку слушаю исключительно без слов. Ну а что. Я почти все слова слышал уже по нескольку раз, зачем еще-то?

Пасмурно. И хорошо, что пасмурно. Так даже больше нравится. Можно лениво себя вести. Медленно ходить, широко зевать. Голову на небо задирать и вздыхать. Пасмурно, а ты не плачешь. Уже молодец, малый. Вот тебе песня! Конечно, без слов.

Старейшина, она же моя подруга, рассуждает о разных вещах:

1. Про котов, что поселились на чердаке.

Быстрей бы сдохли уже. Трое уже сдохли, быстрей бы остальные. Болезные они, худые. Они ж все родственники. Быстрей бы сдохли, устала я с ними.

2. Про фазана, которого кормила с рук.

Ой, а он прям у меня с рук ел и за мной ходил. Вся деревня смеялась. Жалко, что сдох. Коршун его, наверное, заклевал.

3. Про котов дворовых, о которых я постоянно рассказываю:

- Быстрей бы сдохли они уже.
- Вы же там про тех, что на чердаке говорили, эти тоже?
- Да, устала я, быстрей бы сдохли!

4. Про собаку чаучау:

- А собака какая хорошая, умная, сейчас покажу, телефон достану.
- Позвоните, и приведут?
- Да сдохла она, во дворе похоронена, жалко так.

ВАЖНО!

а) В нечетных случаях глагол «сдохнуть» подкрепляется улыбкой.
В четных – ну нет, конечно, какая улыбка, вы чего? Там уже случилось. Ну и давайте фазанов с котами инцестниками не сравнивать.

б) В этом «сдохли» нежности — миллион! Я знаю несколько случаев, когда животное брали, пару дней целовали, а потом в связи с обстоятельствами выселяли. А тут душа живая, чтоб они сдохли — это почти признание в любви.

в) Кажется, она меня просчитала. Специально часто так про котов говорит, чтобы я похохотал, щеки со смеху нарумянил.

г) До завтра.

В ведре караси. Расстроились, что их не взяли на рыбалку и отказались жить. Я тоже расстроился, как вы можете заметить по фотографии.

Отнёс на пруд за домом, оживут может, думал. Не ожили. Забрал обратно.

Бросил котам. Так-то караси прожили дольше, чем если б пошли на рыбалку. Расстройство ушло.

Эх, домик!

На две недели всего расстаёмся, не расстраивайся. Что говоришь? Как же я в три утра миллион километров до автобуса пойду? Весёлый и в сапогах, как же ещё!

Ну да, после автобуса электричка. А после электрички еще электричка. Сам себе завидую! А ты, домик, мне не завидуй.

Такая у вас у домиков судьба. Тебе еще повезло, что я у тебя немного того — анекдотов оставил, речь произнес. Ну с утра еще обнимемся, до завтра!

Не ожидал я, что главным препятствием на пути к автовокзалу выступит темнота. Я вообще её, честно говоря, не ожидал. Мне представлялись рассвет, роса и прощальная трель соловья. Коты выстроились в рядок и почтительно кивают — провожают в путь.

Но на улице-то в четыре утра кромешная тьма. Если б вчера не похвастался, может и передумал бы. Ну и ещё одно обстоятельство обязывало. Билет на автобус я покупал по телефону. Кассы в 5:50 не работают. Кассирша обещала, что билет с утра я смогу забрать у охранника.

Я перевёл деньги и заключил договор. Деньги ладно бы. А как быть с охранником и кассиршей. Мало ли нам предстоит. Ну не мог я, не мог. И пошёл.

Луч налобного фонаря прожектором освещает участок дороги. Слева лес, справа лес. Темнотища! Но видно хоть, куда ступать, чтобы не в лужу, уже хорошо.

Выключил ли электричество, перекрыл ли газ? Шум слева какой-то. Ну ладно, наверное, птица. И справа шум. А дверь закрыл? Что вероятней прервет моё странствие: леший или беглые зэки? Решил идти по середине дороги — так клешне из темноты будет сложней до меня дотянуться.

Голову на небо поднял — звезды! Сколько звёзд. Небо усыпано. Различил ковш медведицы. И почти равнобедренный треугольник. Тоже, наверное, созвездие. Имя у него есть.

А какая луна. Висит низко, сама огромная. Представьте дорожный знак метрах в двадцати — такого размера. Насыпь под ногами сменилась разбитым асфальтом. Лес закончился. Справа и слева поля. Вдалеке показались двухэтажные многоквартирные дома. Если б четырехэтажные — с крыши без лестницы можно было бы забраться на луну.

А вот уже и светофоры. Проезжают редкие машины. Вместо семи километров, оказалось пять с половиной. Пришёл на 50 минут раньше. Автостанция.

Автовокзал. Остановка. Лавки. Их восемь коротких под навесом и ещё две длинные вдоль кирпичного здания. Привычная уже табличка «Не курить». Красно-белая. Спартаковская.

Мир абсолютно пуст, замер почти, кроме часов над дверью вокзала, и пускай еще редкой машины. Но курить в неположенном месте не стал. Мало ли тут невидимые какие пассажиры с самыми хрупкими на свете легкими. Не хочу.

С другой стороны стороны одинокая грустная скамья. На скамье грязная наволочка. Табличка голубая. Динамовская. Можно! — И покурил.

Вернулся под навес, сменил сапоги на кроссовки. Ждать ещё сорок минут. Потянул на себя дверь вокзала, уверен закрытую, просто так потянул, на всякий случай. Поддалась.

Зашёл в тёмный зал размером 40 на 40 примерно метров. В окошке кассы горел свет, кто-то невидимый мотал короткие видеоролики — это движение легко определяется по звуку. Пригляделся — охранник.

- Вам билет оставляли?
- Оставляли.
- Спасибо, посижу тут у вас?
- Сиди.

А ведь он даже не знал, что я в основном ведомый чувством долга перед ним, сюда дошёл. Что-то почитал, посмотрел по сторонам. Снял шапку. Надел шапку. Так и время к маршрутке подошло. Явилась полупустая. Сел и уснул.

Прошла неделя с момента, как я оставил домик скучать и отправился в темноту.

День первый. Какие красивые люди! Ходят, улыбаются, место друг другу уступают. Подозрительно, что они похорошели во время моего отсутствия. А много их как. И все разом похорошели.

День шестой. Люди, ну люди, и что? Куда ходят, кому улыбаются, а место зачем уступать – весь вагон пустой. Уже не подозрительно, что так себя ведут. Чувствуют присутствие деревенского. А много-то как! И все разом, как сговорились.

На фотографии я ищу хоть какой-нибудь лес. Глаза просят пощады. Заваленный горизонт – это крик души. Она уже понемногу ходит по стенам.