Вот вам, пожалуйста – Москва. Кремль.

Последний раз я был возле Кремля 4го сентября 2024го года.

Час ночи. Возле станции метро Арбатская мужичок с огромной колонкой и микрофоном допевает последние песенки. Вокруг него кружится бездомный Николай.

Вся публика: я и мой друг Стас.

Притом публика недолго пребывает в состоянии публики, а быстро сама находит в себе артистов. Так заразен писклявый тембр мужичка. И вот мы уже вчетвером поем.

Мимо проходят двое полицейских и молча радуются за нас.

Смотрят с интересом, но сами в исполнители не стремятся. Так получилось, что в момент их шествия с микрофоном был я. А у меня тембр не заразительный.

Успокаивающий у меня тембр, потому они и ушли чуть более вразвалочку, чем пришли.

Мы же еще немножко попели. Мужичок рассказал, где и в какие дни его можно найти. Бездомный Николай информацию для нас повторил.

А потом мы со Стасом двинулись вперед. Мы думали походить-потрезветь, чтобы потом в заведении сесть и утраченное восполнить.

Впрочем, может мы так и не думали, просто бесцельно шли, да и все.

Обсудили фильм про Бориса Рыжего. Обсудили писателя Чехова. Его мы обсуждаем всегда одинаково.

– Мне не нравится Чехов.
– А ты читал повесть «Степь»?
– Да я вообще ничего у него не читал.

Порассуждали, бедная ли или счастливая мама у педераста Кирилла, встреченного в баре «Жигули».

Обсудили двух пацанов, их мы увидели после бара и до мужичка с колонкой, – пацаны приехали покорять Москву своим рэпом. Я показал им рэп, с которым Москву покорить не удалось.

«Пока не удалось» – подивился, а потом и посмеялся собственной наивности.

В таких вот воспоминаниях о сегодняшнем вечере мы со Стасом и шли куда-то из центра в сторону еще большего центра.

Из-за поворота вынырнул бездомный Николай.

– Можно с вами? – спросил.

Мне понравилось, что он обратился именно ко мне.

«Они, то есть бездомные, видят во мне что-то человеческое. Чувствуют во мне доброго человека… С другой стороны доброго человека три часа назад во мне почувствовал педераст Кирилл» – примерно такое я размышлял. Я еще помню особо отметил каким мерзким стало вдруг слово «почувствовал».

Пока я что-то там обдумывал, Стас рассказывал бездомному Николаю, что в подвалах Кремля расположена самая секретная лаборатория в мире.

Бездомный Николай умело изображал, что верит. Он даже стал ниже ростом. Кремль перед нами увеличивался.

– И не первый раз мы вот так идем. Ночью к Кремлю, понимаешь? – спросил Стас.

Бездомный Николай кивнул. Он замечательно походил на испуганного.

Солдат возле ограждения попросил нас не идти тут, а пройти там. Мы легко послушались. Только бездомный Николай немножко повозмущался.

Мы прошли еще немного и сели на скамейку. Через две скамейки от нас девушка и уже другой солдат обнимались. Они то вставали, то сидели, но всегда обнимались.

Бездомный Николай признался, что хотел бы бабу, ведь женщины у него не было уже три дня.

– А мужчины? – я спросил.

Бездомный Николай зачем-то меня обозвал. Я посмеялся. Стас вызвал такси. Бездомный Николай почувствовал, что теряет нас и признался, что хотел бы выпить.

– Извини, Коль, нам это, пора.

Он еще раз обозвался и пошел куда-то по своим делам.

А мы поехали дальше.

Ягоды собирал. Некоторая малина, скажу я вам, прямо на ветке перебродила. Я такую не брал — оставил птицам. Они напьются и станут петь по-особенному. А скворец может даже останется на зиму.

Пока не решил: хорошо это или плохо.

В пятницу у деда не было газет в руках.

В субботу его просто не было. По выходным газеты в метро не раздают.

Сегодня же с утра я сначала прошел мимо деда, потому как отвлекся на девушку в черном.

Я двигался по левую руку от нее и видел только половину ее лица. Красивый глаз, чудесная бровь, носовая дуга аккуратненькая и без излишеств.

Но привлекло меня не все это многообразие, а ухо.

Вроде бы обычное, а вроде половинка луны. Вроде каждое ухо – половинка луны. Но в ее было что-то особенное.

По этому кратеру поедет милый робот на колесиках. А вон и лунное море! Это сейчас оно пересохло, но через несколько лет…

Мне хотелось оббежать девушку, чтобы узнать, что там на другой стороне. Половинка ли луны, или Марс, или солнце. И лучики! Лучики! Лучики светят по кругу, или как?

Девушка ускорилась, а я вспомнил. Вспомнил, что забыл что-то, но не вспомнил что. Мимо прошел мужчина. Он рубанул воздух газетой.

Я вернулся обратно, подошел к деду и сказал заготовленное: «Удачного дня!»
Дед в тот же момент сказал: «Доброе утро!»

Оба наших пожелания смазались. Но может от такого сплетения произошло что-то совсем хорошее.

И на луне зацвел жасмин. Зачем? А без всякой пользы.

Жасмин на луне – это всегда небесная красота.

Второй раз за неделю прогоняю с крыльца черного котика. Не специально.

Я выхожу на крыльцо забрать какую-нибудь вещь, которая два дня сушится там после тренировки. Открываю дверь, а черный котик уже сбегает по лестнице.

Я кричу ему, больше интонацией, чтобы никого не разбудить:

- Черный котик, возвращайся, я уже ухожу.

Он поворачивает голову. Только голову. Корпус направлен вниз лестницы. Ни вверх, ни вниз котик не идет.

Я забираю высушенные сланцы и захожу домой. Не знаю, что происходит дальше.

Во сне было слишком много агрессивной молодежи. Им всем хотелось драться и воровать. Мне это надоело, и я проснулся.

В окне темнота. Дождь переходит в ливень. Гром. Время – пять утра где-то.

Встаю. Кошки выходят из-за углов. Одна широко зевает. Им нужно устать, чтобы проспать весь день. Вот они и проснулись вместе со мной.

По телевизору спортивный праздник. Кошка лежит на подоконнике. Другая ест.

Доброго вам утра.

Пропал солнечный дед.

Не видел его в пятницу. Не видел его в понедельник. Подозреваю, что деда украли. Ростом он не высок. Сам по себе доброжелателен. Вероятно, доверчив – все-таки возраст.

Сидит сейчас где-нибудь на высоком стуле в углу и от одного его присутствия в комнате тепло и светло. Иногда гороскоп читает. «Удачного дня» – говорит.

Если укравший солнечного деда человек кроме этого проступка больше ни в чем не злодей, то я нисколько на него не злюсь, потому что очень понимаю.

Я бы и сам украл. Только у меня рюкзак вечно забит, а на высоком стуле в углу подарочный новогодний пакет, кисточка и пара желтых нераспечатанных губок.

А может и к лучшему.

В стакане букетик цветов. Кошка Рокки Марчиано окунает туда лапу и облизывает. Другая кошка хрустит кормом.

Солнечного деда вчера на станции не было.

Обычный дед, тот который раздает газеты на соседней станции, открывал рот возле девушки в розовых брюках. Я никогда его таким не видел. Девушка ушла. Я подошел за газетой. Обычный дед снова притворился немым.

Пока дожди. Но в выходные снова обещают жару.

Дед вернулся. У него будто украли солнце. Стоит потерянный и не вкладывает в «доброе утро» никакой радости.

К понедельнику, надеюсь, воспрянет.

А пока давайте все вместе за него переживать!

Слышу, ругают какую-то Тому.

Встаю на стульчик, наблюдаю в форточку. На соседнем участке пикник. Небольшая черно-белая собака то забегает, то выбегает из моего, так сказать, кадра.

- Тома, фу!

- Какая маленькая, а…

- Тома. Сейчас накажу!

Я оцениваю физическую мощь компании на соседнем участке.

Женщина, девушка, неприлично пузатый мужчина (это он называл собаку «маленькой а»), еще две женщины, одна при мне накинула красную кофту.

Мне хочется заступиться за Тому.

Аккуратно вынуть москитную сетку, и прямо из форточки сигануть вниз, воспользовавшись удивительным строением пузатого.

Оттолкнуться и так махнуть кулаком, чтобы женщины сразу поняли – им очень повезло. Про них сейчас будут сочинять всякие гадости.

А мужик, сбоку-набок перекатившись, кое-как на три конечности встав, сквозь радостные всхлипывания закричит:

- А меня назови пузатым! Неприлично пузатым назови! Такого никто не забудет.

Но я никуда не полечу, потому что Тому уже не ругают. И скорей всего Тома, правда, вела себя безобразно.

В субботу я потренировался, а потом три дня куда-то шел.

Часы показывают, что в воскресенье я прошел сорок одну тысячу шагов. Столько я не ходил даже в поездках.

В центре парка Сокольники есть пруд. На песчаном берегу стоит табличка с перечеркнутым пловцом «Купаться запрещено!»

У всех Подмосковных и Московских водоемов, в которых плавают счастливые люди, есть такая табличка. Спортсмен на табличке плывет кролем, счастливые люди такого себе не позволяют. Может дело в этом.

Я переплыл пруд и не смог забраться на бортик – настрой все-таки был не спортивный. Развернулся. Сквозь зелень деревьев увидел, как мимо проехал трамвай.

Полежал там на воде, поглядел на людей – все-таки пруд переплыл, по пути шлепая по кувшинкам, и вот – машу вам рукой!

Переплыл обратно, не забыл про кувшинки.

На берегу голый карапуз приставал к маленькой собачонке. Дети постарше выясняли кто из них лучше плавает на указательных, на средних или на мизинчиках.

Тут же в метре одна девушка раздавала другой психологические советы. Лучше бы купались. Вода здорово отрезвляет.

А сейчас я снова пойду немножко тренироваться, прыгать на скакалке и проверять – на месте ли солнечный дед.

Хорошего вам дня!

Мы искали, где посмотреть финал. Зашли в бар. К нам подскочил охранник в панаме и с заряженными глазами. Он одновременно наезжал и извинялся за то, что наезжает.

Я был не против, что меня куда-то не пускают. Мне и в обычном моем наряде часто отказывали во входе или предлагали поехать в рабочий дом.

А тут я второй день выпиваю, выгляжу уставшим, хожу в сланцах, майке и на голове моей лежит кепочка.

Охранник посоветовал пойти нам в соседнее заведение. Там, уже на входе, тусовались молодые скинхеды. Подтяжки, ботинки, лысые головы – и при том детские лица.

Сели. Выпили. Подскочил скинхед с не очень молодым лицом. Его лоб нависал над узко посаженными глазами.

- Парни я журналистом работаю, экспресс-интервью, вы за Испанию или за Аргентину?
- Да все равно.
- За красивый футбол?
- Без разницы.
- То есть за красивый футбол?
- Да.
- А пивом не поделитесь, сушит после дороги!
- Не поделимся.
- Всего хорошего, парни!

И журналист с большим лбом пошел брать экспресс-интервью у следующих столиков.

Какая-то компания иногда громко поддерживала Испанию. Другая, в ответ ей – Аргентину. Прошло всего десять минут матча. Было скучно и странно. Стас указал на девушку в проходе.

- Она как будто с остальными скинхедами, но в одиночестве.

Экспресс-интервьювер прошелся по всему бару и взял микрофон. Что-то комментировал.

Вот так, пока мы обсуждали, – грустна ли девушка-скинхед, кем приходится этому бару журналист, который просит выпить у посетителей, и как нынче проходят дни молодых скинхедов – и закончился первый тайм.

Мы сели на лавку. На улице громко кричали то за одну сборную, то за другую. Обе группы преданных болельщиков заводил экспресс-интервьювер.

Девушка-скинхед смотрела что-то в телефоне и неловко старалась быть частью момента.

Поднялись обратно. Всех громко позвали фотографироваться у проектора, и все почему-то радостно согласились.

- Парни в кепках, вы охерели, идите к нам! – крикнул человек с микрофоном. Выглядел он гораздо солидней местного журналиста.

А мы, может, и правда охерели, ведь даже не подумали никуда идти. Все это было лень.

День выдался слишком солнечным. Слишком много шагов и всяких мелочей в нем уже случилось, и такое вот веселье в честь финала не совпадало с нашим настроем.

Испания! Аргентина! Да какая кому может быть разница. Пусть все хорошо только будет у девочки-скинхеда.

Мы выпили еще. Посмотрели десять минут второго тайма и пошли в другой бар.

Давайте расскажу вам немного про местных котов.

Через две улицы от меня – по пути на станцию – живет красивый светлый кот. Он больше стандартного кота в два раза. В каком конкретно он доме живет я не знаю, так как он в разное время лежит по всей улице от угла до угла. Велосипеды его объезжают. Люди здороваются.

Есть про него история. Как-то в городском чате появилось объявление: «Украли кота. Верните».

Я подумал, что за негодяи могут украсть домашнего, пусть и гуляющего, кота. Но когда мне рассказали, что воровали именно этого кота, я людей даже немножко понял. Это чудо, что за кот. Его в итоге вернули.

Еще немного про него. Ночью во вторник я возвращался домой. Я был уставшим настолько, что уже где-то грустным. Свернул в деревню и в отдалении увидел его. Он аж светился. Два часа ночи, а кот светится. Замечательный кот.

Оставим его и перейдем к другим котам.

Уже поближе ко мне живет кошка-попрошайка. Ее все подкармливают, хоть она и домашняя. Как-то я шел выкидывать мусор. Смотрю, в траве затаилась кошка. Мы поравнялись, и она выскочила будто напала. Обычно все они убегают – а эта, вот, наоборот.

Но ее мы тоже оставим.

Буквально вчера, уже совсем близко к дому я встретил кота размером и поведением похожего на того первого. Тоже уши кисточками, вальяжность во всем, но рыжий. Из бока у него торчала стрела – прилипла зеленая ветка. Я кота починил и дальше пошел. Удивительны огромные и не толстые коты.

И вот мы подходим к дому.

Помните про черного котика писал, что на лестнице оглянулся. Так вот. Через полчаса он спал на диванчике на крыльце.

О нем тоже надо было упомянуть.

А ТЕПЕРЬ! РАДИ ЧЕГО МЫ СОБРАЛИСЬ!

Мимо дома часто пробегал кот. Серого окраса и с белыми лапками, морда не розовая. И я так наивно приговаривал:

– Котик, котик, обормотик. Обормотик, – и дальше травку поглаживал.

Видел я его мало раз. И часто думал: «Где же Обормотик, куда же Обормотик пропал».

И тут где-нибудь месяц назад вынырнул он из кустов и со мной чуть прошелся. Я зашел домой, чтобы вынести ему корма, но он уже зашел, и я случайно погнался за неважной для истории кошкой.

наступает Вторник этой недели.

Моя домашняя кошка смотрит в окно. С той стороны на нее смотрит Обормотик.

Среда.

Моя домашняя кошка смотрит в окно. С той стороны Обормотик. Но он смотрит не на кошку, а на меня. Везде ловит мой взгляд своим жалобным.

Я ухожу к другому окну. Трое котят вжались друг в друга. Серый, белый, еще серый. Они состояли из целого Обормотика.

Четверг.

Обормотика нет. Котята сидят на яблоне пирамидкой. Глаза следующего котенка выглядывают над головой предыдущего. Куда бы я не отвернулся – они всегда смотрят в меня. У дома валяется крыса без головы размером с котенка.

Пятница.

Сердце не бесконечное. Я выложил объявление вконтакте. Котята – крысоловы. Вот фото. Плачут. Где ваши добрые руки.

Вечером мне написал человек. Попросил сфоткать каждого котенка в отдельности, и она (этот человек) разместит объявление еще и по другим группам.

Но котят я больше не видел. Возможно, кошка перенесла их в следующий дом.

Суббота.

У крыльца лежит мертвый дрозд рябинник. У меня всегда были кошки. И они часто приносили птиц. Но чтобы дрозда (он все-таки больше воробья и синицы), впервые.

Этот жест больше похож не на признание человека хозяином, а на угрозу человеку. Вроде как лошадиная голова в «Крестном отце».

А может и благодарность за объявление. Возможно, Обормотик знает про взрыв на том конце света от взмаха крыла бабочки на этом гораздо больше меня.

Котят я так и не видел. И надеюсь, не увижу. Не хочется мне никого фотографировать.

Фотографий нет, потому что все как-то долго грузится. Но фотографии почти всех перечисленных эпизодов у меня есть. Я вам если что, докажу!