Парламент Израиля принял закон о повешении лиц, осуждённых за смертоносные нападения.

Закон предусматривает повешение в течение 90 дней после вынесения приговора, с возможностью отсрочки, но без права помилования. Приговор будут применять к палестинцам, целью нападения которых было прекращение существование государства Израиль.

Одним из главных инициаторов законопроекта был министр национальной безопасности Итамар Бен-Гвир, известный своими яркими радикальными изречениями.

Последний человеком, казённым гражданским судом в Израиле, был Адольф Эйхман в 1962 году. Военные суды имеют право на казнь на Западном берегу Иордана, но пока этого не делали.

@yozh_media

ВОЙНЫ НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ И В ЮЖНОЙ АЗИИ УСИЛИВАЮТ ПОЗИЦИИ КИТАЯ В ТУРКМЕНИСТАНЕ

Туркменистан оказался зажат между двумя войнами сразу. Конфликт США и Израиля с Ираном похоронил своповые поставки газа в Турцию, перезапущенные в 2025 году.

Афгано-пакистанское обострение февраля 2026 года могут окончательно заморозить ТАПИ — трубопровод, который Ашхабад продвигает с середины 1990-х, а позже как один из инструментов диверсификации покупателей туркменского газа, главным сейчас является Китай. В итоге, страна с четвёртыми по величине запасами газа в мире снова остаётся один на один с Китаем.

ЗАВИСИМОСТЬ ОТ КИТАЯ БЬЁТ ПО ВНУТРЕННЕЙ СТАБИЛЬНОСТИ ПРЕЖДЕ, ЧЕМ ПО ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ

Эта зависимость давно перестала быть абстрактной геополитической проблемой. В 2020–2021 годах Китай резко сократил закупки туркменского газа на фоне пандемии.

Торговый баланс Туркменистана ушёл значительно в минус и, как отмечают СМИ, вместе с другими факторами это повлекло за собой обострение дефицита продовольствия и новую волну протестов (о масштабах судить трудно).

Очаги протестной активности сосредоточились в велаятах Мары и Лебап, граничащих с Афганистаном: именно там аграрная зависимость от ирригации Амударьи делает население наиболее уязвимым к экономическим шокам.

Строящийся афганский канал Кош-Тепа, отводящий 25% стока реки, грозит сократить водообеспеченность туркменских хозяйств с 80 до 65% — и это ещё один структурный риск, решение которого Ашхабад полностью не контролирует.

Именно внутреннее давление, а не внешние амбиции, стимулирует Туркменистан к активизации внешней политики: присоединение к ТРАСЕКА, коридору "Север-Юг", своповые схемы с Ираном — всё это попытки найти новых покупателей и инвесторов, пока Китай может влиять на цены.

БЛОКАДА ОРМУЗА ПРЕВРАЩАЕТ ЦЕНТРАЛЬНОАЗИАТСКИЙ КОРИДОР ИЗ ОПЦИИ В СТРАТЕГИЧЕСКУЮ НЕОБХОДИМОСТЬ ПЕКИНА

Для Китая момент исключительно удобен. Блокада Ормуза подрывает морской СПГ-импорт, российский газ требует политической осторожности, а Центральная Азия остаётся островком относительной стабильности. Визит Гурбангулы Бердымухамедова в Китай 17–19 марта разворачивается именно в этом контексте: CNPC выиграла тендер на разработку четвёртой фазы "Галкыныша" — того самого месторождения, которое рассматривалось как ресурсная база для ТАПИ.

Ключевым остается вопрос - как Китай и Туркменистан смогут обеспечить надежность поставок газа? Туркменистан разделяет более 2000 км общей границы с Ираном и Афганистаном, со странами, которые вовлечены в военные конфликты.

Это значит, что стабильность Туркменистана напрямую связана с энергетической безопасностью Китая. Доля Туркменистана в импорте газа Китая составляет более 10%.

В будущем Китай будет стремиться усилить сотрудничество в области безопасности, или хотя бы в области обмена разведданными, со странами Центральной Азии, поскольку любые дестабилизирующие тенденции в регионе будут напрямую затрагивать китайские интересы — точно так же, как Китай уже сегодня влияет на центральноазиатскую экономику, что наглядно показала приостановка закупок туркменского газа.

.............................................................
Подписывайтесь на Nightingale Int.

📊 Превращаем геополитику в инструмент стратегических решений для бизнеса.