У каждого пространства есть собственный характер и своя память времени, и именно архитектор становится тем самым медиумом, который способен почувствовать и раскрыть это с первых этапов работы. Неважно, идёт ли речь о храме, дворце или индустриальной среде — пространство должно не подавлять объект, а вступать с ним в тонкий диалог. Потому что искусство становится по-настоящему живым тогда, когда человек ощущает личную сопричастность к месту, истории и времени.

Выставочное пространство — это не просто место для экспонирования, а часть художественного высказывания. Особенно в немузейной среде именно контраст между архитектурой, объектом и самой идеей создаёт драматургию и особую атмосферу проекта. При этом каждый экспонат диктует свои условия: классическое искусство требует деликатной среды, а современное способно превращать практически любое пространство в своего соавтора.

Важно, чтобы проекты работали с городским пространством. Мы создаем проект, который сделает паблик-арт системным и регулярным. Каждые два года будет происходить сменяемость объектов вокруг «ГЭС-2», их будут создавать российские художники.

Городу важно, чтобы музеи выходили за пределы своих стен. Паблик-арт помогает «пересобрать» восприятие городской среды и заново увидеть привычное. Новые объекты и даже фотозоны могут вовлекать людей в музейную жизнь.

Музей в Алматы вдохновлен «эффектом Бильбао», но адаптируется под локальный контекст (климат, ландшафт, культурные особенности). Важно сочетание авторского высказывания с культурной традицией. Музей становится «третьим местом» — точкой притяжения для горожан.

Современный зритель открыт искусству, запрос на искусство есть и у государственных органов. Важно переосмыслять советское наследие и опыт других стран, исследовать разные модели работы с ним. Наша задача сейчас — сформировать методические подходы создания паблик-арта, которые можно масштабировать на разные города.

Паблик-арт стал драйвером развития индустриального города Выксы: от фестиваля — к постоянным маршрутам и муралам, в том числе на территории завода. Искусство запустило изменения в городской среде и досуге, сделало эту среду привлекательной и безопасной. Важно не только создавать искусство, но и рассказывать о нем, объяснять его функцию и смысл, делать просветительские проекты для местных жителей.

Мы вдохновляем, просвещаем и занимаем человеческий досуг. Сегодня основной проблемой, которую мы будем обсуждать и решать на примере разных проектов, является то, как людей объединять.

Наш экспозиционный опыт — проект «Подвиг возрождения». Мы поняли — это не должна быть отчетная работа. Нужно рассказать о предшественниках понятным для всех посетителей языком. Мы не в отдельно построенном здании рассказывали про доблесть народа Великой Отечественной войны, а в том месте, которое «помнит», как всё происходило.

Мы спроектировали «музей музеев», так как не встречали проект о глобальной истории человека. Наша команда собрала более полсотни цивилизаций и преобразовала в план перекрестка трех блоков: Европы, Азии и Африки, где каждый шаг — это год. Здание длиной три километра. Начав с воды, у вас будет ощущение, что вы собрали всю информацию про цивилизацию. Мы также сделали первый музей, где все снимали обувь и ходили по ковру босиком, таким образом замедляясь.

Сегодня, спустя сорок лет работы над этой интерактивной экспозицией, проект до сих пор востребован — порядка 250 тысяч человек в год посещают музей, среди которых восемьдесят процентов — не жители нашего города. Также мы заметили, что в 2014 году начался активный рост юной аудитории. Важен баланс между предметом и цифровизацией, наша команда активно работает над этим.

Самым большим вызовом стало предубеждение: кино надо смотреть в кино. У нас были две главные задачи: позаботиться о том, чтобы люди не сошли с ума от большого количества движущегося изображения, и показать, как рождались документальные проекты в нашей стране. Идея выставки в том, что гости попадают в пространство кадра, заходят и растворяются в большом количестве контента.

Когда мы говорим про «360», наша задача — понять, чего хочет заказчик. Задача экспозиционного архитектора — как у человека-оркестра. Зритель должен получить ожидаемое и ещё маленькую горочку.

Экспозиционно-выставочная деятельность за последнее время изменилась: если раньше выделялись научная и концептуальная составляющие, то сегодня на первый план выходят контент и визуал. Посититель больше не хочет быть пассивным наблюдателем, а желает «говорить» с выставкой. В нашей экспозиции «ПоЧУВСТВОвать» лежит принцип восприятия на уровнях. Для того, чтобы адаптировать пространство Музея Музыки через дизайн и архитектуру, мы взяли физическую доступность, зонирование и двойное кодирование информации.

Мы решили стать секцией Союза музеев, это был правильный ход, потому что мы освободились от массы обязанностей. Сначала были сомнения, зачем несколько музеев разделять на отдельные профильные секции. Но оказалось, что это рёбра жёсткости… Целевое направление нашей научной деятельности — это история отрасли, история каждого музея.

Сады и парки, в отличие от любой другой музейной деятельности, любого другого культурного наследия, воспринимаются несколько по-другому. Чем больше мы пытаемся сохранить парковое наследие, тем больше мы ломаем чью-то историю личную, чьи-то личные переживания. И нет людей, которые не любят парк, которые могут равнодушно отнестись к его реставрации. Это одна из целей существования Ассоциации исторических садов и парков.

Создание ассоциации очень помогает развиваться нашим музеям, быть в курсе тех актуальных музейных событий, которые происходят в мире. Наша ассоциация является той самой площадкой, на базе которой идёт постоянное непременное развитие и продвижение самых разных направлений. Было понятно, что центральные столичные более-менее конкурентоспособны и у них очень хорошие бюджеты, финансирование, потоки посетителей. У региона была большая проблема. Наша ассоциация стала таким вот неким мостом между региональными музеями по всей стране и сообществом.

Ассоциация для нас, для Русского музея, это возможность как-то структурировать, систематизировать те взаимоотношения, которые у нас сложились с региональными музеями. Когда мы просто делаем запрос, когда мы понимаем, что музей входит в нашу ассоциацию, они как будто знают, что мы со своей стороны занимаемся экспозицией вещей. Три года назад было невозможно, чтобы Русский музей снял в экспозиции вещи и выехал в региональный музей. Сейчас это возможно.