Единого образа и модели музея не может существовать. Все институции ставят перед собой разные цели и задачи, соответственно, они должны использовать разные инструменты. То, что может объединять музейные сообщества — это концепция работы с людьми.

Задача просветительских программ музея — адаптировать молодежь ко взрослой жизни. Центр эстетического воспитания — это место прививки любви к искусству для детей и подростков. Важно создать свою среду — место, которое будет не только воспитывать, но и станет любимой точкой постоянного пребывания.

Не надо почивать на лаврах побед, которые были раньше. Музеи должны быть проактивными, потому что свой статус и свое лидерство нужно постоянно подтверждать. Музей должен выходить из четырех стен, должен двигаться вовне — в другие районы, в другие города. Музей будущего не должен искать переводчика своих замыслов для новой аудитории. Он должен говорить на языке своих посетителей.

Музей 21 века не терпит статики. Музей будущего — это место без барьеров, где эмпатия становится главной валютой. Технологии должны усиливать человеческое, а не убивать его. Технологии нужны не ради хайпа, а для достижения гармонии с природой. Мегаполис и живая природа не антагонисты, а союзники.

Всего 10 лет назад посетитель музея был совсем другим, он сильно отличается от сегодняшнего, прежде всего, из-за стремительного развития технологий.
Один из трендов — геймификация в музее: все хотят немножко поиграть. Согласен, нет ничего скучнее, когда все на полном «серьезе». Но иногда я даже по этому скучаю — кругом геймификация. Хочется сказать: «Давайте мы хотя бы час просто внимательно что-то послушаем».

Есть множество примеров, когда пространство, музей и человек соединились, и инклюзия работает на практике. Та группа, о которой мы всегда забываем — это музейные сотрудники. Они должны ощущать такую же заботу и внимание, как и те, для кого они работают. Мы стараемся, чтобы в каждом нашем музейном проекте учитывался этот аспект. Здесь важно подумать про себя. Как в самолете с правилом спасательной маски: чтобы музей стал музеем будущего, сначала надо подумать про себя.

Важно отказаться от всех существующих стереотипах о тех или иных группах посетителей. Прежде всего, должны быть триггеры, которые ложатся в интересы аудитории. Сила слабых связей — это то, что гарантирует наше будущее.

Музей является одним из центральных учреждений страны, который решает определенные социальные проблемы. Но все равно фунции музеев достаточно похожи: мы все имеем общую миссию, независимо от нашего масштаба. Музей будущего будет оставаться местом встречи.

Мы стараемся выслушать молодежь и организовать музейных опыт для них. Когда вы уходите из музея — вы должны сказать: «Ох, это было действительно потрясающе!». Для этого мы и работаем.

Мы вообще относимся к посетителю с позиции «спасибо, что ты пришел» и стараемся не выступать с назидательной точки зрения, а инициировать совместное творчество.

У нас есть интересный кейс — детский музей современного искусства. Когда мы только задумали этот проект, мы в первую очередь опирались на то, что в нашем городе вообще нет высших художественных заведений. Следовательно, нам нужно готовить своего зрителя с нуля. Это тоже оказалось отдельной задачей, ведь ребята должны иметь возможность контактировать с искусством — при этом понятно, что шедевры не потрогаешь. Именно поэтому художники создавали предметы специально для нас. Со временем и дети, и родители поняли, что это образовательная площадка, а не зона развлечений.

Важно ответить самим себе на вопрос: институция слушает запрос посетителей или она все же его формирует? Насколько то, что от нас ждут, отличается от того, что мы хотим сказать? Нужно уметь слушать свою аудиторию и постоянно балансировать. Конечно, в основном запрос идет на понятный контент, то есть это всегда история про красоту и эстетику. Наша задача — конвертировать людей, которые пришли к нам просто так или сделать фотографии, в тех, кто заглянет к нам на конкретную выставку.

Мы не та частная галерея, главной задачей которой является продвижение художников для коммерческого успеха. Наш путь — упражнять действительность на прочность, можем/не можем. И это наш осознанный выбор. У нас, например, была выставка средневекового искусства, которое никто и никогда так не показывал. Когда презентовали проект, в глазах кураторов мы увидели детский страх и непонимание — а как это возможно? Оказалось, что все можно, в этом и есть наша цель.

Для нашего региона совриск — это вещь совсем непонятная. Пои этом сразу после открытия мы столкнулись с невероятным количеством посетителей, несмотря на то, что до этого зритель видел разве что мультимедиа-выставку Дали. И, конечно, мы получаем много негатива — «зачем вы это это в музее поставили?». Поэтому мы стараемся налаживать коммуникацию с помощью арт-медиаций. Если первые пол года люди приходили за фотографиями и представляли музей скорее как фото-студию, теперь медиаторы сами предлагают сделать снимки и… как бы невзначай рассказывают, что происходит у них за спинами.