У Третьяковской галереи есть замечательные музеи в Калининграде и Самаре, скоро откроется и во Владивостоке. Но мы воспринимаем их не как филиалы, а как непосредственно Третьяковскую галерею в этих городах. Безусловно, развитие филиалов — важное направление, однако не менее значимо присутствие крупных музеев в регионах через проекты. Такое присутствие возможно благодаря экспонированию произведений и коллекций музея в регионах.

Партнёрства будущего строятся на совместном творчестве. Страны БРИКС+ стремятся к взаимности. Для меня сегодня именно взаимность является ключевой ценностью. Нам нужно единство, нам нужно двигаться дальше вместе. В двустороннем диалоге есть достоинство.

ИКОМ — это своего рода индикатор активности и направлений международного развития. С одной стороны, мы отслеживаем, в каком направлении развиваются связи между отдельными музеями, и сами движемся в этом же русле. С другой — помогаем самим музеям понимать, в каком направлении им стоит развиваться. Это двусторонняя связь. Сегодня также заметен тренд на выстраивание прямых горизонтальных связей. За последние годы мы выстроили действительно хорошие связи с целым рядом государств.

В последние годы мир пережил стремительную трансформацию. После пандемии COVID-19 глобальная политическая динамика заметно усложнилась, и в этих условиях особенно важно подтвердить и укрепить международное сотрудничество. При этом оно должно развиваться, чтобы оставаться действенным и легитимным, — отражать современные мировые реалии и вовлекать в принятие решений развивающиеся державы, прежде всего страны Глобального Юга. Такая эволюция должна сопровождаться неизменным уважением к суверенитету и автономии наций и народов. Не менее важно, чтобы в ее центре оставался диалог между разными культурами.

Очень многие до сих пор относятся к научно‑техническим музеям без достаточного внимания. По крайней мере, у нас в стране наблюдается заметный разрыв в посещаемости между художественными, историческими и научными музеями. Нам показалось, что это несправедливо. И мы решили создать тренд к тому, чтобы научные музеи становились более популярными и востребованными. У нас родилась идея создания ассоциации научно‑технологических музеев стран БРИКС.

Мы надеемся, что, будучи послами распространения культуры и мостами, соединяющими разные страны, мы сможем лучше сотрудничать с музеями по всему миру, активно распространять новости и идеи, превращая посещение музеев в новый образ жизни для современных людей.

С 2001 по 2021 год РОСИЗО приняло участие в 100 международных выставочных проектах. Эта цифра демонстрирует многолетний и накопленный опыт сотрудничества. Этот опыт не исчезает и продолжает развиваться, несмотря на политические изменения. География этих проектов охватывает всю планету — Северную и Южную Америку, все страны Европы, Азии, Ближнего и Дальнего Востока. Такое международное сотрудничество невозможно прекратить и оно будет продолжено, о чём свидетельствует большой интерес зарубежных коллег к «Интермузею».

Любой цифровой проект начинается не с технологий, а с общего понимания между заказчиком и исполнителем. Даже в условиях жёстких регламентов и ограничений развитие возможно, если уделять внимание предпроектному этапу, работать итерационно и бережно выстраивать взаимодействие. Когда стороны слышат друг друга — проект движется быстрее и эффективнее.

Сильная команда начинается с общей цели. Когда каждый участник понимает, как пространство будет жить и развиваться, проект становится цельным организмом, а не набором решений. Особенно это важно для мультиформатных площадок, где музей, фестивали и события существуют одновременно. Технологии здесь должны служить смыслу, а не становиться самоцелью: важно не поддаваться моде, а понимать, какую задачу они действительно решают.

Даже в условиях ограниченных ресурсов сильный проект рождается там, где есть общая цель и уважение к диалогу. Технологии сами по себе ничего не решают: важно понимать, какой опыт они создают для человека. Умение слышать друг друга, быть честными, искать границы компромисса и работать без эгоизма — именно это превращает команду в единый организм, способный довести проект до результата.

Система теряет эффективность там, где проектируют «под оборудование», а не под человека. Непродуманные решения, отсутствие контроля и непонимание потребностей пользователя сводят потенциал технологий к нулю. Настоящий проектировщик работает не с функциями, а с конечным результатом: продумывает путь пользователя, обучение персонала и эффективность системы в реальной работе.

Успех музейного проекта закладывается ещё на этапе проектирования: именно здесь важно отстоять ключевые цели, продумать каждую функцию пространства и учитывать все технологические нюансы. Ошибки и перепроектирование на поздних этапах обходятся слишком дорого — и для бюджета, и для результата.

Главное, что есть у музея, это верифицированная информация про музейные предметы. И AI для музея прежде всего инструмент. Технологии ускоряют рутинные процессы (например, оценка страховой стоимости), помогают с посетительским опытом, помогают сохранить цифровые копии выставок. Это не панацея, но мощная поддержка.

Мы создаём цифровые слои для выставок: ИИ‑гиды, анимации, методологию цифровой реставрации и создания архивов памятников. Для нас особенно важно, что мы приходим непосредственно к музейщикам, спрашиваем, что им нужно, и создаем продукты под них.

AI экономит время, выполняя рутинные процессы, и оставляет время для того, чтобы создавать смыслы. Важно не только автоматизировать, но и учить аналитике — чтобы не скатиться в поверхностное потребление AI-контента.

AI помогает нам в работе с архивом Толстого. Он позволяет бесконтактно оцифровывать записи голоса Толстого, сохраненные на хрупких фоноваликах, а также разбирать его рукописи и заглядывать на писательскую кухню. Программа анализа рукописей создана специально под нужны нашего музея, однако может быть масштабирована и под другие задачи.

Мы реализуем проект вселенной музеев, которая позволит посетителю из одной точки переместиться в другие страны и в другие музеи. Мы также создали AI, который в реальном времени отвевает на вопросы посетителей и дает широкий контекст по теме музея.

Мы создаем цифровые архивы памятников, которые находятся в зоне риска. Например, мы создали цифровую модель Пальмиры, которая помогла в восстановлении утраченных во время войны памятников. AI таким образом выступает как гарант сохранения и памятников, и памяти самой по себе.

Мы создаем проект цифрового Бенина: собираем в цифровом пространстве артефакты, которые были выкрадены европейцами. С одной стороны, AI позволяет нам собрать все предметы воедино, получается такая цифровая реституция. Но с другой стороны, это, к сожалению, ослабляет градус напряженности вокруг этой темы. Есть риск, что цифровой архив станет заменой репатриации, а не шагом к ней.