Перед нами стоит важный и сложный вопрос: как удержать молодых специалистов, тем более в регионах? Из 75 выпускников у нас работает только 3 человека. Определенно нам не хвататет престижа в профессии, ведь работать по традиционным технологиям невероятно сложно, но об этом знают не все.

Нам нужно научиться обмениваться опытом в реальном времени и развивать гибкую систему общения. Реставрация — это не академическая наука, она живая, изменчивая.

Реставрация — это средневековый цех. Известные методики передаются на практике от старшего мастера к младшему. При этом невозможно овладеть опытом, который исключит риск порчи культурного памятника — необходимо постоянное обучение.

Мы должны понимать, что за одну лекцию нельзя подготовить профессионала. Это ведь как в хирургии — невозможно же научить врача оперировать по книжкам. Поэтому нам необходимо настроить постоянную связь в работе музеев, чтобы обмениваться актуальным опытом.

Паблик-арт — это ответственность. То, что мы создаем сейчас, определяет, какое пространство будет формировать нас дальше. Популярный миф, что локальность — это из прошлого, какой-то декоративный узор, который надо воспроизвести. А это не так — локальность существует здесь и сейчас. Паблик-арт в том числе помогает показать локальность и помочь в брендировании территорий

В России до сих пор не оформлено понятие паблик-арта. Надо продолжать постоянно говорить о том, что паблик-арт — это безопасность, эстетика, туристический поток и развитие местности. Но есть и обратная сторона этого процесса. Если наступает избыток паблик-арта, он перестает работать и становится просто декором. Не всегда нужно «причинять искусство».

Паблик-арт — это способ расширять границы институций и выходить в город. Сейчас уже время вопросов — что меняет территорию? Как искусство должно работать вокруг нас? И важно помнить, что нет ничего хуже, чем тишина. Если нет спора, то нет энергии.

Паблик-арт не обязан быть громким — он может работать тонко и незаметно. Он может обращать внимание на проблемные места в городе, помогает их решать. Важно «переводить» искусство на язык разных аудиторий — от жителей до бизнеса.

Границы искусства размываются, оно становится публичным по своей природе. Чтобы создавать новое, иногда нужно отказаться от привычных (в том числе колониальных) рамок. Искусство должно напрямую обращаться к людям — особенно там, где нет институциональной инфраструктуры.

Инклюзивные мероприятия нередко оказываются сегрегационными. Мы объединяем посетителей в группы, которые изолированно существуют от других гостей.
Возможно, это промежуточная стадия, которую музею нужно пережить: собирать одну целевую аудиторию, делать это душевно, методически выверенно и результативно. Следующий шаг — соединение аудиторий на таком уровне, чтобы каждому было комфортно. Я люблю повторять, что посетители с разным опытом, посетители с инвалидностью — это люди с теми же потребностями, что у всех нас. Мы все хотим быть услышанными, уважаемыми, хотим чувствовать себя в безопасности.

Проект «Летняя школа инклюзивных практик» проходит в Пушкинском музее на протяжении девяти лет, объединяя сотрудников разных музеев России и ближнего зарубежья. За время работы мы охватили около 60 городов и более 190 участников.

Важно выстраивать диалог с аудиторией в социальных сетях. Устойчивые мероприятия, четкое расписание и общение с людьми напрямую через мессенджеры —
ключ к успеху.

У нас получилось создать пять музейных занятий в рамках проекта «Я тебя вижу». Первой целью было рассказать участникам про В. И. Сурикова и его коллекцию, второй — создать коммуникацию между мирами глухих и слышащих. Мы провели несколько практик, среди которых работа с актрисой Олесей Соколовой, она играла с ребятами в «Музейного крокодила». Это был очень объединяющий момент, когда и глухим, и слабослышащим, и слышащим было комфортно.

Ядром нашего проекта «Чехов в жесте» стал перевод рассказов Чехова на русский жестовый язык. Шаг непростой, потому что это как перевести Чехова с русского на иностранный. Мы взяли на себя ответственность убрать барьер для глухих и слабослышащих хотя бы в нескольких произведениях. Сейчас переведены три рассказа: «Злоумышленник», «Гриша» и «Скрипка Ротшильда». Все они сняты на видео в экспозициях музея. Далее, приехав в музей, человек может записаться на экскурсию на русском жестовом языке.

Если говорить про инклюзию и про ребят с инвалидностью, то важно вести этот разговор без акцента на том, что человек чем-либо ограничен. Мы в первую очередь подчеркиваем талант ребят. В этом году слоган всей нашей информационной политики: «Быть собой — это красиво».