Лишние люди. Кое что о любви к «парадоксальным» историческим стратегиям
«Русский человек любит вспоминать, но не любит жить». (А.П. Чехов, «Степь»)
Когда речь идет о любителе 4x-стратегий (explore, extend, exploit, exterminate), мы можем почти со 100-процентной точностью составить портрет такого человека. Он — думающий, увлеченный, образованный, кое-что знает о логике исторических и политических процессов. А ещё — это почти всегда рефлексирующий меланхолик.
Несмотря на серьёзные требования к самим игрокам, 4-х стратегии хорошо продаются. Уже через два года после релиза достаточно хардкорной Hearts of Iron IV, её продажи достигли миллиона копий, а компания Paradox Interactive продолжила выпускать DLC. Да, до сих пор. Да, спустя шесть лет.
Отследить активность русскоязычного коммьюнити в 4x-стратегиях можно только по косвенным признакам, но ясно, что мы в этом жанре лидируем: видео по историческим стратегиям набирают сотни тысяч просмотров — некоторые и вовсе — миллионы. Мододелы регулярно добавляют новые механики и целые исторические сценарии. Можно смело говорить, что в русском сердце масштабные исторические стратегии заняли особое место. Почему?
Примерить китель
Вспоминая себя и свои отношения с той же серией Hearts of Iron, я почти всегда возвращался мыслями к борьбе республиканцев и франкистов в Испании, провале Роммеля в Африке, о Румынии, Польше, Чехословакии. Проще говоря, я думал об аутсайдерах разной степени потенциала, которым не повезло. Тех, кто струсил, сглупил, оказался в проигрышной ситуации — неважно. Боги вышвырнули этих неудачников куда-то за канаты исторического ринга в числе первых. И я всегда был в силах это исправить.
Стройные ряды немецко-румынских коммунистов устраивают победный парад в Лондоне, пока Новая Российская Империя дербанит Китай напару с Японией, а ЮАР шагает освободительным маршем по всей деколонизированной Африке. Это классический сценарий любой партии в Hearts of Iron IV, на который мы способны убить десятки, а порой и сотни часов.
Мой близкий друг думает, что, играя в такие игры и реализуя такие безумные сценарии, мы компенсируем национальную травму, вписанную даже не в наше подсознание, а куда-то далеко в генетический код. Со времён Александра Невского, Стеньки Разина, Емели Пугачева и декабристов мы привыкли сочувствовать аутсайдерам. Наш менталитет воспринимает каждое новое государство как развалины старого, прежде великого. Думая о новой обреченной на смерть Трое, строящейся поверх руин прежней, уже разграбленной и поруганной, мы не можем мысленно не достраивать эти руины по собственному усмотрению. А еще лучше — мечтать о том, чтобы Троя никогда не была уничтожена.
Переиграть травму
Мне же кажется, что в феномене популярности «парадоксальных» стратегий можно увидеть и другую часть нашей национальной трагедии — массовый кризис самореализации. Мы — попаданцы, мы отправляемся в прошлое, чтобы что-то исправить, потому что здесь, в настоящем, мы оказываемся не нужны. Причем от обычного навязываемого играми эскапизма, такой побег отличается горечью нереализованности не просто как личности, а как мыслителя, профессионала, потенциально значимой фигуры. Увлечение такими играми — это логичное продолжение сформировавшегося в 90-е образа пьющего русского интеллигента. Хороший человек, неглупый, просто оказался не нужен в новой реальности, вот и пьет горькую. У каждого в окружении найдётся такой дядька в обмотанных изолентой очках и растянутом свитере, который после поллитры начинает любой свободной паре ушей затирать за Бодрийяра.
Не в силах куда-то пристроить деятельное общественное начало, мы сублимируем в партиях по сотне часов, прокручивая всё более и более изобретательные сценарии. Нам не дали реализоваться или мы просто недостаточно хороши — как политики, историки, экономисты, ораторы, дипломаты? Реальность справедлива к нам или нет? Каждый должен ответить самостоятельно.Однако мы точно можем сказать, что для русского человека в такое увлечение — попытка проявить историческую волю — пусть болезненную, пусть извращенную.
«Русский человек любит вспоминать, но не любит жить». (А.П. Чехов, «Степь»)
Когда речь идет о любителе 4x-стратегий (explore, extend, exploit, exterminate), мы можем почти со 100-процентной точностью составить портрет такого человека. Он — думающий, увлеченный, образованный, кое-что знает о логике исторических и политических процессов. А ещё — это почти всегда рефлексирующий меланхолик.
Несмотря на серьёзные требования к самим игрокам, 4-х стратегии хорошо продаются. Уже через два года после релиза достаточно хардкорной Hearts of Iron IV, её продажи достигли миллиона копий, а компания Paradox Interactive продолжила выпускать DLC. Да, до сих пор. Да, спустя шесть лет.
Отследить активность русскоязычного коммьюнити в 4x-стратегиях можно только по косвенным признакам, но ясно, что мы в этом жанре лидируем: видео по историческим стратегиям набирают сотни тысяч просмотров — некоторые и вовсе — миллионы. Мододелы регулярно добавляют новые механики и целые исторические сценарии. Можно смело говорить, что в русском сердце масштабные исторические стратегии заняли особое место. Почему?
Примерить китель
Вспоминая себя и свои отношения с той же серией Hearts of Iron, я почти всегда возвращался мыслями к борьбе республиканцев и франкистов в Испании, провале Роммеля в Африке, о Румынии, Польше, Чехословакии. Проще говоря, я думал об аутсайдерах разной степени потенциала, которым не повезло. Тех, кто струсил, сглупил, оказался в проигрышной ситуации — неважно. Боги вышвырнули этих неудачников куда-то за канаты исторического ринга в числе первых. И я всегда был в силах это исправить.
Стройные ряды немецко-румынских коммунистов устраивают победный парад в Лондоне, пока Новая Российская Империя дербанит Китай напару с Японией, а ЮАР шагает освободительным маршем по всей деколонизированной Африке. Это классический сценарий любой партии в Hearts of Iron IV, на который мы способны убить десятки, а порой и сотни часов.
Мой близкий друг думает, что, играя в такие игры и реализуя такие безумные сценарии, мы компенсируем национальную травму, вписанную даже не в наше подсознание, а куда-то далеко в генетический код. Со времён Александра Невского, Стеньки Разина, Емели Пугачева и декабристов мы привыкли сочувствовать аутсайдерам. Наш менталитет воспринимает каждое новое государство как развалины старого, прежде великого. Думая о новой обреченной на смерть Трое, строящейся поверх руин прежней, уже разграбленной и поруганной, мы не можем мысленно не достраивать эти руины по собственному усмотрению. А еще лучше — мечтать о том, чтобы Троя никогда не была уничтожена.
Переиграть травму
Мне же кажется, что в феномене популярности «парадоксальных» стратегий можно увидеть и другую часть нашей национальной трагедии — массовый кризис самореализации. Мы — попаданцы, мы отправляемся в прошлое, чтобы что-то исправить, потому что здесь, в настоящем, мы оказываемся не нужны. Причем от обычного навязываемого играми эскапизма, такой побег отличается горечью нереализованности не просто как личности, а как мыслителя, профессионала, потенциально значимой фигуры. Увлечение такими играми — это логичное продолжение сформировавшегося в 90-е образа пьющего русского интеллигента. Хороший человек, неглупый, просто оказался не нужен в новой реальности, вот и пьет горькую. У каждого в окружении найдётся такой дядька в обмотанных изолентой очках и растянутом свитере, который после поллитры начинает любой свободной паре ушей затирать за Бодрийяра.
Не в силах куда-то пристроить деятельное общественное начало, мы сублимируем в партиях по сотне часов, прокручивая всё более и более изобретательные сценарии. Нам не дали реализоваться или мы просто недостаточно хороши — как политики, историки, экономисты, ораторы, дипломаты? Реальность справедлива к нам или нет? Каждый должен ответить самостоятельно.Однако мы точно можем сказать, что для русского человека в такое увлечение — попытка проявить историческую волю — пусть болезненную, пусть извращенную.
Интербеллум
Лишние люди. Кое что о любви к «парадоксальным» историческим стратегиям «Русский человек любит вспоминать, но не любит жить». (А.П. Чехов, «Степь») Когда речь идет о любителе 4x-стратегий (explore, extend, exploit, exterminate), мы можем почти со 100-процентной…
Автор канала @sbiten_i_svetodiod о том, почему мы так любим игры от Paradox
Снова четверг, снова говорим о ключевых текстах массовой культуры. О том, к чему надо обязательно приобщиться, чтобы казаться умником. Рассказывает филолог.
Истина, которой нет. Почему не стоит искать правду
Истина в постмодернистской парадигме — странная вещь. Кажется, мы разучились отличать правду от лжи. С одной стороны истина обязана верифицировать бессмысленную реальность — ведь мы же не сошли с ума, это действительно происходит? С другой — а разве существует объективная истина, или же правда у каждого своя?
Именно об этих мытарствах написан один из самых узнаваемых текстов японской литературы. Его автор — Рюноскэ Акутагава (1892 – 1927), классик японской словесности, признанный мастер малой формы. Акутагава считался слишком европоцентричным: он преподавал английский, увлекался произведениями Достоевского, Чехова, Мопассана. Творчество писателя принято условно делить на два этапа, рубежом между которыми является рассказ «В чаще» (1922).
«В чаще» — детектив. Между главными героями — самураем, его женой и типичным разбойником из сказок разыгралась скучная, вторичная, история. Самурай убит, в его груди рана; разбойник задержан с пожитками погибшего; жена самурая исчезла. Однако, авторский метод превращает предсказуемую историю в культовый текст.
Автор и рассказчик формируют особое художественное пространство. Рассказчик, как бы, сведен до нуля и скорее напоминает драматурга: он не описывает персонажей, не дает оценку характерам или ситуации, не делает выводов. Рассказчик, как прилежный документалист, всего лишь фиксирует факты — что сказал на допросе у судейского чиновника дровосек? А монах? Функция рассказчика ограничивается крошечными комментариями-ремарками, саму историю мы узнаем напрямую, из исповеди героев.
Рассказ «В чаще» состоит из семи небольших зарисовок, которые и должны объяснить читателю — а что, собственно, произошло? Сперва об убийстве рассказывают случайные свидетели: дровосек и монах, стражник, задержавший разбойника и старуха-мать. Так мы узнаем о том, что произошло в общих чертах: в чаще найдено тело убитого самурая. После этого мы можем узнать детали от непосредственных участников развернувшихся событий: допрос разбойника, исповедь жены и спиритический сеанс с погибшим самураем.
Очень хочется, чтобы нескладная история, которую читатель собирает по лоскутам, выуживая детали из противоречивых показаний героев, сложилась воедино в финале. Увы, возникает обратный эффект: чем глубже мы погружаемся в текст, тем менее логичным кажется происходящее. Каждый рассказывает собственную версию событий. При этом все беззастенчиво врут, даже не ради сохранения жизни и статуса, а наоборот — в ущерб себе. Автор же не оставляет читателю никаких подсказок: что же все-таки случилось, так никто и не узнает.
В тексте Акутагавы представлены три версии произошедшего, три субъективные правды. Для героев его история — истинна, а ради правды каждый готов пожертвовать и честью, и жизнью. В итоге, правда становится не важна, читателю гораздо интереснее следить за мыслями, мотивами и грезами персонажей.
Влияние этого текста на мировую культуру огромно. Его экранизировали Куросава в «Расёмоне» (1950) и Йошида в «Железном лабиринте» (1991). Этот текст читают герои Джармуша и упоминают в треках популярные рэперы. Акутагава навсегда изменил нарратив массовой культуры: в любом сериале можно найти серию, построенную на взаимодействии с противоречивыми историями — Секретные материалы, Доктор Кто, Звездный Путь. Можно вспомнить одну из первых драматических ролей Киры Найтли в фильме «Яма» (2001): картина целиком построена на использовании этого метода. То же самое делает Фолкнер в романе «Шум и ярость» (1929) и Павич в «Хазарском словаре» (1983).
В Японии название рассказа превратилось в идиому: «В чаще» или «В тумане» — так говорят, когда докопаться до истины невозможно из-за обилия версий и противоречивых фактов. Если поймали себя за думскроллингом, или спорами в интернете, не останавливайтесь — идите в чащу. Истины вы там не найдете, и не надо.
Истина, которой нет. Почему не стоит искать правду
Истина в постмодернистской парадигме — странная вещь. Кажется, мы разучились отличать правду от лжи. С одной стороны истина обязана верифицировать бессмысленную реальность — ведь мы же не сошли с ума, это действительно происходит? С другой — а разве существует объективная истина, или же правда у каждого своя?
Именно об этих мытарствах написан один из самых узнаваемых текстов японской литературы. Его автор — Рюноскэ Акутагава (1892 – 1927), классик японской словесности, признанный мастер малой формы. Акутагава считался слишком европоцентричным: он преподавал английский, увлекался произведениями Достоевского, Чехова, Мопассана. Творчество писателя принято условно делить на два этапа, рубежом между которыми является рассказ «В чаще» (1922).
«В чаще» — детектив. Между главными героями — самураем, его женой и типичным разбойником из сказок разыгралась скучная, вторичная, история. Самурай убит, в его груди рана; разбойник задержан с пожитками погибшего; жена самурая исчезла. Однако, авторский метод превращает предсказуемую историю в культовый текст.
Автор и рассказчик формируют особое художественное пространство. Рассказчик, как бы, сведен до нуля и скорее напоминает драматурга: он не описывает персонажей, не дает оценку характерам или ситуации, не делает выводов. Рассказчик, как прилежный документалист, всего лишь фиксирует факты — что сказал на допросе у судейского чиновника дровосек? А монах? Функция рассказчика ограничивается крошечными комментариями-ремарками, саму историю мы узнаем напрямую, из исповеди героев.
Рассказ «В чаще» состоит из семи небольших зарисовок, которые и должны объяснить читателю — а что, собственно, произошло? Сперва об убийстве рассказывают случайные свидетели: дровосек и монах, стражник, задержавший разбойника и старуха-мать. Так мы узнаем о том, что произошло в общих чертах: в чаще найдено тело убитого самурая. После этого мы можем узнать детали от непосредственных участников развернувшихся событий: допрос разбойника, исповедь жены и спиритический сеанс с погибшим самураем.
Очень хочется, чтобы нескладная история, которую читатель собирает по лоскутам, выуживая детали из противоречивых показаний героев, сложилась воедино в финале. Увы, возникает обратный эффект: чем глубже мы погружаемся в текст, тем менее логичным кажется происходящее. Каждый рассказывает собственную версию событий. При этом все беззастенчиво врут, даже не ради сохранения жизни и статуса, а наоборот — в ущерб себе. Автор же не оставляет читателю никаких подсказок: что же все-таки случилось, так никто и не узнает.
В тексте Акутагавы представлены три версии произошедшего, три субъективные правды. Для героев его история — истинна, а ради правды каждый готов пожертвовать и честью, и жизнью. В итоге, правда становится не важна, читателю гораздо интереснее следить за мыслями, мотивами и грезами персонажей.
Влияние этого текста на мировую культуру огромно. Его экранизировали Куросава в «Расёмоне» (1950) и Йошида в «Железном лабиринте» (1991). Этот текст читают герои Джармуша и упоминают в треках популярные рэперы. Акутагава навсегда изменил нарратив массовой культуры: в любом сериале можно найти серию, построенную на взаимодействии с противоречивыми историями — Секретные материалы, Доктор Кто, Звездный Путь. Можно вспомнить одну из первых драматических ролей Киры Найтли в фильме «Яма» (2001): картина целиком построена на использовании этого метода. То же самое делает Фолкнер в романе «Шум и ярость» (1929) и Павич в «Хазарском словаре» (1983).
В Японии название рассказа превратилось в идиому: «В чаще» или «В тумане» — так говорят, когда докопаться до истины невозможно из-за обилия версий и противоречивых фактов. Если поймали себя за думскроллингом, или спорами в интернете, не останавливайтесь — идите в чащу. Истины вы там не найдете, и не надо.
Пока зарубежные глянцевые журналы покидают Россию, а ритейлеры домашней одежды уходят с рынка — новые игроки индустрии моды покоряют подиумы.
13 июля в Санкт-Петербурге Слава КПСС презентовал новую коллекцию одежды и товаров для дома — «Antihype Home». Коллекция была разработана в коллаборации с магазином реп-одежды «Vsrap». Ценители высокого искусства уже сейчас могут приобрести все необходимые бытовые аксессуары: расчески, мыло, ароматические свечи и даже банные халаты.
Как заявил Вячеслав Карелин, пока не известно, будет ли коллекция расширяться и выпускаться в дальнейшем, но сама презентация вызвала неподдельный интерес. Покупатели занимали места заранее — время ожидания в очереди составляло три часа, презентация затянулась. Остается надеяться, что такой большой ажиотаж поможет отечественному производителю, и в России появится свой бренд товаров для дома с мировым именем.
13 июля в Санкт-Петербурге Слава КПСС презентовал новую коллекцию одежды и товаров для дома — «Antihype Home». Коллекция была разработана в коллаборации с магазином реп-одежды «Vsrap». Ценители высокого искусства уже сейчас могут приобрести все необходимые бытовые аксессуары: расчески, мыло, ароматические свечи и даже банные халаты.
Как заявил Вячеслав Карелин, пока не известно, будет ли коллекция расширяться и выпускаться в дальнейшем, но сама презентация вызвала неподдельный интерес. Покупатели занимали места заранее — время ожидания в очереди составляло три часа, презентация затянулась. Остается надеяться, что такой большой ажиотаж поможет отечественному производителю, и в России появится свой бренд товаров для дома с мировым именем.
Автор канала @kulluminkum о парадоксальных отношениях России с Казахстаном
РФ пора решить, для чего ей союзники, и как с ними обращаться
Казахстан с самого начала СВО занял двойственную позицию. С одной стороны, страна пыталась встроиться в схемы обхода антироссийских санкций с помощью параллельного импорта, с другой стороны — в июне президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев заявил, что государство собирается соблюдать все ограничения, которые мировое сообщество наложило на Россию.
Отношения России и Казахстана — вещь парадоксальная: формально, обе страны — союзники. В январе 2022 года Россия помогла предотвратить госпереворот в республике. Почему же Казахстан хочет присоединиться к санкциям против России?
Основные стратегические ресурсы Казахстана разрабатываются западными компаниями: они добывают уран по всей стране, работают на главном нефтяном месторождении — Тенгизе. Дележка «сырьевого пирога» началась в 90-е годы и Россия ничего не успела противопоставить крупным западным игрокам. Royal Dutch Shell и другие нефтяные гиганты заходили в страну по протекции экс-президента Казахстана Нурсултана Назарбаева, и с годами обрели огромное влияние, а взамен — полностью обустроили казахстанский сырьевой экспорт. Элиты в Казахстане оказались зажаты между интересами России и западных компаний: нефтяные гиганты обеспечивают страну технологиями для добычи, Россия — нефтепроводом. Весь казахстанский экспорт идет через территории РФ.
Нынешнему главе РК Токаеву такая ситуация не по душе. После попытки госпереворота, он стал давить на крупных рыночных игроков: принудил их делиться доходами, стал бороться с коррупцией. Взамен на лояльность западных компаний, глава Казахстана сообщил о том, что страна готова соблюдать часть санкций против России. РФ подобная самодеятельность не понравилась, и она приняла ответные меры: несколько раз перекрывала поставки нефти через Каспийский трубопроводный консорциум под разными забавными предлогами. Например, на пути следования трубопровода однажды нашли мину времен Великой Отечественной войны. А 6 июля, по странному стечению обстоятельств, нефтегазовое месторождение Тенгиз в Атырауской области Казахстана взорвалось. С тех пор обсуждение о возможности соблюдения западных санкций против России поумерилось.
Судя по всему, Токаев и рад бы избавиться от чрезмерного влияния Запада, однако альтернатив пока нет — российским нефтяным компаниям сложно соревноваться с зарубежными гигантами. Но и союз с Россией Казахстану необходим: страна боится стать китайским сателлитом. Между тем, политическое и экономическое влияние Китая на Центральную Азию огромно, и Россия вынуждена постоянно вести теневую борьбу с КНР за власть в регионе. Между тем, Казахстан — важный логистический узел. РФ и РК плотно сотрудничают — Казахстан заказывает и получает из РФ системы ПВО и бронетехнику.
А еще — уран: урановое топливо производится в России, но сам ресурс добывается в Казахстане.
Проблема российско-казахских отношений в том, что РФ не очень понимает, как взаимодействовать с союзниками: вместо пряника — мягкой силы, работы с населением и элитами Казахстана, наша страна пока может предоставить только кнут — силовое воздействие, в частности — угрозу перекрыть экспорт. Без отлаживания механизмов сотрудничества, конструктивного диалога, и более продуманной внешней политики, наши союзники, увы, и дальше продолжат преподносить России неприятные сюрпризы.
РФ пора решить, для чего ей союзники, и как с ними обращаться
Казахстан с самого начала СВО занял двойственную позицию. С одной стороны, страна пыталась встроиться в схемы обхода антироссийских санкций с помощью параллельного импорта, с другой стороны — в июне президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев заявил, что государство собирается соблюдать все ограничения, которые мировое сообщество наложило на Россию.
Отношения России и Казахстана — вещь парадоксальная: формально, обе страны — союзники. В январе 2022 года Россия помогла предотвратить госпереворот в республике. Почему же Казахстан хочет присоединиться к санкциям против России?
Основные стратегические ресурсы Казахстана разрабатываются западными компаниями: они добывают уран по всей стране, работают на главном нефтяном месторождении — Тенгизе. Дележка «сырьевого пирога» началась в 90-е годы и Россия ничего не успела противопоставить крупным западным игрокам. Royal Dutch Shell и другие нефтяные гиганты заходили в страну по протекции экс-президента Казахстана Нурсултана Назарбаева, и с годами обрели огромное влияние, а взамен — полностью обустроили казахстанский сырьевой экспорт. Элиты в Казахстане оказались зажаты между интересами России и западных компаний: нефтяные гиганты обеспечивают страну технологиями для добычи, Россия — нефтепроводом. Весь казахстанский экспорт идет через территории РФ.
Нынешнему главе РК Токаеву такая ситуация не по душе. После попытки госпереворота, он стал давить на крупных рыночных игроков: принудил их делиться доходами, стал бороться с коррупцией. Взамен на лояльность западных компаний, глава Казахстана сообщил о том, что страна готова соблюдать часть санкций против России. РФ подобная самодеятельность не понравилась, и она приняла ответные меры: несколько раз перекрывала поставки нефти через Каспийский трубопроводный консорциум под разными забавными предлогами. Например, на пути следования трубопровода однажды нашли мину времен Великой Отечественной войны. А 6 июля, по странному стечению обстоятельств, нефтегазовое месторождение Тенгиз в Атырауской области Казахстана взорвалось. С тех пор обсуждение о возможности соблюдения западных санкций против России поумерилось.
Судя по всему, Токаев и рад бы избавиться от чрезмерного влияния Запада, однако альтернатив пока нет — российским нефтяным компаниям сложно соревноваться с зарубежными гигантами. Но и союз с Россией Казахстану необходим: страна боится стать китайским сателлитом. Между тем, политическое и экономическое влияние Китая на Центральную Азию огромно, и Россия вынуждена постоянно вести теневую борьбу с КНР за власть в регионе. Между тем, Казахстан — важный логистический узел. РФ и РК плотно сотрудничают — Казахстан заказывает и получает из РФ системы ПВО и бронетехнику.
А еще — уран: урановое топливо производится в России, но сам ресурс добывается в Казахстане.
Проблема российско-казахских отношений в том, что РФ не очень понимает, как взаимодействовать с союзниками: вместо пряника — мягкой силы, работы с населением и элитами Казахстана, наша страна пока может предоставить только кнут — силовое воздействие, в частности — угрозу перекрыть экспорт. Без отлаживания механизмов сотрудничества, конструктивного диалога, и более продуманной внешней политики, наши союзники, увы, и дальше продолжат преподносить России неприятные сюрпризы.
Как Louis Vuitton заставил иначе посмотреть на Щукина
Наш культурный обозреватель из подкаста ÇA VA Катя расскажет о том, зачем в Петербурге открылась выставка картин, которые уже давно находятся в постоянной экспозиции Эрмитажа.
В Эрмитаже открылась выставка «Рождение современного искусства: выбор Сергея Щукина». Зритель увидит 150 полотен из коллекций Эрмитажа и Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина. Главные имена выставки — Моне, Писсарро, Матисс, Гоген, Сезанн, Пикассо. Во Франции, в парижском фонде Louis Vuitton,выставка прошла с ошеломительным успехом, потому ее решили повторить дома. Человек, знакомый с искусством спросит — зачем? Ведь большинство полотен можно увидеть в Санкт-Петербурге в рамках постоянной экспозиции.
Прежде всего, выставка — оммаж Сергею Щукину: московскому коллекционеру, венчурному инвестору арт-рынка Парижа начала XX века. Щукин тонко чувствовал дух времени и покупал живопись, которую мало кто из его современников мог по-настоящему оценить. Он оказался прав: теперь его коллекция считается собранием настоящих легенд французского модернизма. Работы Матисса и Пикассо, Гогена и Ван Гога, Моне и Писсарро расположены рама к раме, воссоздавая развеску в особняке Сергея Щукина на Большом Знаменском переулке в Москве.
Шпалерная развеска помещает картину в контекст, создавая причудливый узор: главным героем становится не отдельно взятое плотно, а сочетание картин, их взаимодействие. Экспозиция в «Розовой гостиной» — центральное помещение особняка, полностью спроектировано Анри Матиссом.
Выставка помогает проследить эволюцию вкуса Сергея Щукина: от спокойных импрессионистов — к «битому стеклу» Пикассо.
Окунуться с головой во французский модернизм можно в Эрмитаже до 30 октября.
Наш культурный обозреватель из подкаста ÇA VA Катя расскажет о том, зачем в Петербурге открылась выставка картин, которые уже давно находятся в постоянной экспозиции Эрмитажа.
В Эрмитаже открылась выставка «Рождение современного искусства: выбор Сергея Щукина». Зритель увидит 150 полотен из коллекций Эрмитажа и Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина. Главные имена выставки — Моне, Писсарро, Матисс, Гоген, Сезанн, Пикассо. Во Франции, в парижском фонде Louis Vuitton,выставка прошла с ошеломительным успехом, потому ее решили повторить дома. Человек, знакомый с искусством спросит — зачем? Ведь большинство полотен можно увидеть в Санкт-Петербурге в рамках постоянной экспозиции.
Прежде всего, выставка — оммаж Сергею Щукину: московскому коллекционеру, венчурному инвестору арт-рынка Парижа начала XX века. Щукин тонко чувствовал дух времени и покупал живопись, которую мало кто из его современников мог по-настоящему оценить. Он оказался прав: теперь его коллекция считается собранием настоящих легенд французского модернизма. Работы Матисса и Пикассо, Гогена и Ван Гога, Моне и Писсарро расположены рама к раме, воссоздавая развеску в особняке Сергея Щукина на Большом Знаменском переулке в Москве.
Шпалерная развеска помещает картину в контекст, создавая причудливый узор: главным героем становится не отдельно взятое плотно, а сочетание картин, их взаимодействие. Экспозиция в «Розовой гостиной» — центральное помещение особняка, полностью спроектировано Анри Матиссом.
Выставка помогает проследить эволюцию вкуса Сергея Щукина: от спокойных импрессионистов — к «битому стеклу» Пикассо.
Окунуться с головой во французский модернизм можно в Эрмитаже до 30 октября.
Интербеллум
Как Louis Vuitton заставил иначе посмотреть на Щукина Наш культурный обозреватель из подкаста ÇA VA Катя расскажет о том, зачем в Петербурге открылась выставка картин, которые уже давно находятся в постоянной экспозиции Эрмитажа. В Эрмитаже открылась выставка…
Странная неочевидная вещь: чтобы посмотреть не только фото, но и текст, придется обновить Telegram, а то премиумы эти ваши, и прочая
С 24 февраля Дмитрий Медведев опубликовал более 100 постов в своем телеграмм канале. Мы прочитали все и собрали лучшие цитаты.