России остро не хватает айтишников. После 24 февраля дефицит вырос еще сильнее. Поговорили со специалистом о том, как релокация устроена изнутри, и что ждет российскую IT-отрасль в ближайшее время.

http://interbellum.pw/relocation

Автор канала @kulluminkum о прошедшем саммите НАТО

Саммит НАТО в Мадриде: чего ждать, чего опасаться, как дальше жить

С 28 по 30 июня 2022 года в Мадриде прошел саммит НАТО. Участники определили цели и задачи организации на ближайшие десять лет. Поговорили об СВО, Китае, распаде традиционных торговых связей, сформулировали вызовы — все как обычно. О чем договорились?

— Россия, впервые со времен Холодной войны, названа основной угрозой для НАТО. Однако генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг подчеркнул, что Альянс готовился к противостоянию с Россией еще в 2014 году, а значит —новая доктрина всего лишь закрепила порядок вещей.

— Гораздо интереснее, что в раздел об основных вызовах для Альянса, включили Китай. Страну обвинили в нарушении пресловутого американского «порядка, построенного на правилах». До этого НАТО избегал прямого конфликта с КНР, разве что США и Великобритания не боялись спорить с Поднебесной: пытались сколотить аналог НАТО в Юго-Восточной Азии, а также в области Индийского океана. Усилия не принесли особых плодов, поэтому теперь США собираются втянуть в конфликт уже существующий Альянс. Такое решение может спровоцировать китайцев на ведение более агрессивной внешней политики в отношении стран Европы, что добавит ЕС экономических проблем.

— На саммите объявили о достижении соглашения между Турцией, Финляндией и Швецией о вступлении в Альянс: ранее Турция блокировала попытки скандинавов присоединиться к организации. Объявили, похоже, преждевременно — Эрдоган уверен: процесс принятия Швеции и Финляндии может продолжаться сколь угодно долго, пока не состоится выдача курдских активистов. Многие из них за годы, проведенные в Финляндии и Швеции, обжились, получили местное гражданство. Если страны Северной Европы согласятся их выдать, можно говорить об отказе от суверенитета в обмен на вступление в НАТО.

— Для России попытки Скандинавских стран присоединиться к Альянсу — не новость. Со времен распада СССР и завершения Холодной войны, Северная Европа проводила политику максимального участия в натовских структурах: Финляндия и Швеция даже участвовали в NATO Response Forces (силы быстрого реагирования НАТО, — прим. ред.), как полноправные члены. В Скандинавии происходит перевооружение в соответствии со стандартами НАТО: Финляндия, например, перешла на «единый истребитель НАТО» — F-35. Швеция и Финляндия в разное время разрешили присутствие сил НАТО на своих территориях по предварительному согласованию.

— Члены Альянса также объявили о наращивании группировки НАТО на восточных рубежах до 300 тысяч штыков. Понятно, эта задача, скорее всего, ляжет тяжким бременем на европейцев: США необходимо сохранять присутствие во всем мире — вопреки нехватке армейских кадров. Для европейцев, на фоне экономической войны и дефицита топлива, эта ноша окажется неподъемной. А еще — наращивание европейцами собственных сил создает угрозу для дальнейшего вооружения Украины. Прошли те годы, когда военная промышленность могла выпускать актуальные продукты сотнями и тысячами в месяц, даже французский ВПК вынужден передавать Украине САУ (самоходная артиллерийская установка, — прим. ред.), в ущерб ранним договоренностям с Марокко.

— Самое важное — Альянс, впервые за 30 лет, перешел от проактивной политики к реактивной. Похоже, стратегии противостояния РФ и Китаю в долгосрочной перспективе, у НАТО нет.

Искусство дорожного коллапса: кто и когда придумал автомобильную пробку

«Пробка протяженностью 100 километров длится девятый день… автомобилисты развлекают себя в играми в карты и шахматы. Пользуясь ситуацией, местные жители организовали мелкий бизнес, продавая водителям еду и напитки».

Вы прочли описание мегалопробки в Китае, остановившей движение многополосной трассы на три недели в 2010 году. В XX веке автомобиль ассоциировался со свободой, в веке XXI — с расходами, проблемами и с тягучими, нервными, бесконечными пробками.

Жизнь повторяет искусство: удивительно, но привычный нам образ бесконечного автомобильного затора в массовую культуру привнес Хулио Кортасар. Именно он придумал автомобильную пробку в 1966 году — задолго до того, как длинные автомобильные заторы стали частью повседневной жизни.

Новелла про автопробку вошла в сборник рассказов «Все огни — огонь». В небольшой зарисовке «Южное шоссе» писатель, рассказывая историю печальной влюбленности, между делом, описывает бесконечную, абсурдную и вневременную автопробку. Люди в ней сведены до уровня машин, существуют вне времени, вне пространства. Постепенно, автомобилисты, плохо различимые за стеклами машин обретают лица и характеры, и вскоре остановятся полноценным социумом, пусть и ненадолго.

Так автозатвор стал искусством. Первым к кортасаровскому тексту обратился Жан-Люк Годар, снявший сюрреалистическую притчу «Уикенд» (1967). Режиссер превратил рассказ о транспортном коллапсе в анархистскую притчу. Фильм открывается сценой длинного дорожного затора, более семи минут камера оператора показывает нам скучающих и раздраженных людей, занятых унылыми спорами, руганью, скучными бытовыми делами. Со временем, общий хаос усиливается за счет всевозрастающих звуков гудков, дорожных шумов, аварий и криков.

После Годара, в 1973 году, Луиджи Коменчини снял по мотивам «Южного шоссе» драму «Пробка — удивительная история». Фильм повествует о том, как быстро люди способны формировать иерархию и социальные связи. Кортасар полагал, что люди настроены на продуктивное и гуманное сотрудничество, Коменчини — напротив делал акцент на жестокость и нигилизм.

Со второй половины семидесятых образ бесконечной пробки, созданный Кортасаром и воплощенный в европейском кино, превратился в голливудскую классику. Уйти, оставив машину в пробке — первая доступная герою Майкла Дугласа форма протеста в культовом «С меня хватит!» (1992). Именно пробка стала препятствием на пути к счастью в «Свадебном переполохе» (2001).

Открывающая сцена из «Ла-Ла Ленда» (2016) окончательно дала понять, что кортасаровский текст окончательно закрепился в массовой культуре — фильмах, клипах, рекламе. Так, в начале «Ла-ла Ленда» персонажи не покидают машин, каждый занят своим делом, у всех играет разная музыка, никакой связи между участниками дорожного движения нет. Как и у Кортасара, их дальнейшее знакомство и взаимодействие — следствие транспортного затора: то есть, ситуации, объединившей чужих друг другу людей. Первые минуты «Ла-ла Ленда» буквально повторяют этот принцип: камера захватывает по одной машине, в каждой играет особая музыка, каждый водитель ведет себя по-своему. И в течение нескольких минут зритель наблюдает, как разобщенные люди начинают двигаться вместе, объединенные общей мелодией, идеей и ситуацией. Случайная встреча не гарантирует долгой совместной жизни и счастья, но роль таких встреч неоценима — о чем и повествуют нам и Кортасар, и «Ла-ла Ленд».

В общем, попадете в пробку — подумайте о Кортасаре, который изобрел, придумал и описал привычную нам частичку реальности.

Лишние люди. Кое что о любви к «парадоксальным» историческим стратегиям

«Русский человек любит вспоминать, но не любит жить». (А.П. Чехов, «Степь»)

Когда речь идет о любителе 4x-стратегий (explore, extend, exploit, exterminate), мы можем почти со 100-процентной точностью составить портрет такого человека. Он — думающий, увлеченный, образованный, кое-что знает о логике исторических и политических процессов. А ещё — это почти всегда рефлексирующий меланхолик.

Несмотря на серьёзные требования к самим игрокам, 4-х стратегии хорошо продаются. Уже через два года после релиза достаточно хардкорной Hearts of Iron IV, её продажи достигли миллиона копий, а компания Paradox Interactive продолжила выпускать DLC. Да, до сих пор. Да, спустя шесть лет.

Отследить активность русскоязычного коммьюнити в 4x-стратегиях можно только по косвенным признакам, но ясно, что мы в этом жанре лидируем: видео по историческим стратегиям набирают сотни тысяч просмотров — некоторые и вовсе — миллионы. Мододелы регулярно добавляют новые механики и целые исторические сценарии. Можно смело говорить, что в русском сердце масштабные исторические стратегии заняли особое место. Почему?

Примерить китель

Вспоминая себя и свои отношения с той же серией Hearts of Iron, я почти всегда возвращался мыслями к борьбе республиканцев и франкистов в Испании, провале Роммеля в Африке, о Румынии, Польше, Чехословакии. Проще говоря, я думал об аутсайдерах разной степени потенциала, которым не повезло. Тех, кто струсил, сглупил, оказался в проигрышной ситуации — неважно. Боги вышвырнули этих неудачников куда-то за канаты исторического ринга в числе первых. И я всегда был в силах это исправить.

Стройные ряды немецко-румынских коммунистов устраивают победный парад в Лондоне, пока Новая Российская Империя дербанит Китай напару с Японией, а ЮАР шагает освободительным маршем по всей деколонизированной Африке. Это классический сценарий любой партии в Hearts of Iron IV, на который мы способны убить десятки, а порой и сотни часов.

Мой близкий друг думает, что, играя в такие игры и реализуя такие безумные сценарии, мы компенсируем национальную травму, вписанную даже не в наше подсознание, а куда-то далеко в генетический код. Со времён Александра Невского, Стеньки Разина, Емели Пугачева и декабристов мы привыкли сочувствовать аутсайдерам. Наш менталитет воспринимает каждое новое государство как развалины старого, прежде великого. Думая о новой обреченной на смерть Трое, строящейся поверх руин прежней, уже разграбленной и поруганной, мы не можем мысленно не достраивать эти руины по собственному усмотрению. А еще лучше — мечтать о том, чтобы Троя никогда не была уничтожена.

Переиграть травму

Мне же кажется, что в феномене популярности «парадоксальных» стратегий можно увидеть и другую часть нашей национальной трагедии — массовый кризис самореализации. Мы — попаданцы, мы отправляемся в прошлое, чтобы что-то исправить, потому что здесь, в настоящем, мы оказываемся не нужны. Причем от обычного навязываемого играми эскапизма, такой побег отличается горечью нереализованности не просто как личности, а как мыслителя, профессионала, потенциально значимой фигуры. Увлечение такими играми — это логичное продолжение сформировавшегося в 90-е образа пьющего русского интеллигента. Хороший человек, неглупый, просто оказался не нужен в новой реальности, вот и пьет горькую. У каждого в окружении найдётся такой дядька в обмотанных изолентой очках и растянутом свитере, который после поллитры начинает любой свободной паре ушей затирать за Бодрийяра.

Не в силах куда-то пристроить деятельное общественное начало, мы сублимируем в партиях по сотне часов, прокручивая всё более и более изобретательные сценарии. Нам не дали реализоваться или мы просто недостаточно хороши — как политики, историки, экономисты, ораторы, дипломаты? Реальность справедлива к нам или нет? Каждый должен ответить самостоятельно.Однако мы точно можем сказать, что для русского человека в такое увлечение — попытка проявить историческую волю — пусть болезненную, пусть извращенную.

Автор канала @sbiten_i_svetodiod о том, почему мы так любим игры от Paradox

Снова четверг, снова говорим о ключевых текстах массовой культуры. О том, к чему надо обязательно приобщиться, чтобы казаться умником. Рассказывает филолог.

Истина, которой нет. Почему не стоит искать правду

Истина в постмодернистской парадигме — странная вещь. Кажется, мы разучились отличать правду от лжи. С одной стороны истина обязана верифицировать бессмысленную реальность — ведь мы же не сошли с ума, это действительно происходит? С другой — а разве существует объективная истина, или же правда у каждого своя?

Именно об этих мытарствах написан один из самых узнаваемых текстов японской литературы. Его автор — Рюноскэ Акутагава (1892 – 1927), классик японской словесности, признанный мастер малой формы. Акутагава считался слишком европоцентричным: он преподавал английский, увлекался произведениями Достоевского, Чехова, Мопассана. Творчество писателя принято условно делить на два этапа, рубежом между которыми является рассказ «В чаще» (1922).

«В чаще» — детектив. Между главными героями — самураем, его женой и типичным разбойником из сказок разыгралась скучная, вторичная, история. Самурай убит, в его груди рана; разбойник задержан с пожитками погибшего; жена самурая исчезла. Однако, авторский метод превращает предсказуемую историю в культовый текст.

Автор и рассказчик формируют особое художественное пространство. Рассказчик, как бы, сведен до нуля и скорее напоминает драматурга: он не описывает персонажей, не дает оценку характерам или ситуации, не делает выводов. Рассказчик, как прилежный документалист, всего лишь фиксирует факты — что сказал на допросе у судейского чиновника дровосек? А монах? Функция рассказчика ограничивается крошечными комментариями-ремарками, саму историю мы узнаем напрямую, из исповеди героев.

Рассказ «В чаще» состоит из семи небольших зарисовок, которые и должны объяснить читателю — а что, собственно, произошло? Сперва об убийстве рассказывают случайные свидетели: дровосек и монах, стражник, задержавший разбойника и старуха-мать. Так мы узнаем о том, что произошло в общих чертах: в чаще найдено тело убитого самурая. После этого мы можем узнать детали от непосредственных участников развернувшихся событий: допрос разбойника, исповедь жены и спиритический сеанс с погибшим самураем.

Очень хочется, чтобы нескладная история, которую читатель собирает по лоскутам, выуживая детали из противоречивых показаний героев, сложилась воедино в финале. Увы, возникает обратный эффект: чем глубже мы погружаемся в текст, тем менее логичным кажется происходящее. Каждый рассказывает собственную версию событий. При этом все беззастенчиво врут, даже не ради сохранения жизни и статуса, а наоборот — в ущерб себе. Автор же не оставляет читателю никаких подсказок: что же все-таки случилось, так никто и не узнает.

В тексте Акутагавы представлены три версии произошедшего, три субъективные правды. Для героев его история — истинна, а ради правды каждый готов пожертвовать и честью, и жизнью. В итоге, правда становится не важна, читателю гораздо интереснее следить за мыслями, мотивами и грезами персонажей.

Влияние этого текста на мировую культуру огромно. Его экранизировали Куросава в «Расёмоне» (1950) и Йошида в «Железном лабиринте» (1991). Этот текст читают герои Джармуша и упоминают в треках популярные рэперы. Акутагава навсегда изменил нарратив массовой культуры: в любом сериале можно найти серию, построенную на взаимодействии с противоречивыми историями — Секретные материалы, Доктор Кто, Звездный Путь. Можно вспомнить одну из первых драматических ролей Киры Найтли в фильме «Яма» (2001): картина целиком построена на использовании этого метода. То же самое делает Фолкнер в романе «Шум и ярость» (1929) и Павич в «Хазарском словаре» (1983).

В Японии название рассказа превратилось в идиому: «В чаще» или «В тумане» — так говорят, когда докопаться до истины невозможно из-за обилия версий и противоречивых фактов. Если поймали себя за думскроллингом, или спорами в интернете, не останавливайтесь — идите в чащу. Истины вы там не найдете, и не надо.