Знакомы с запросом на суррогатное материнство в практике? Или просто хотите разобраться в тонкостях?

30 октября в 20:00 приглашаем на встречу Профессионального клуба Ассоциации Перинатальных Специалистов.

Тема: «Суррогатное материнство в России и странах СНГ»

Расскажет и ответит на вопросы:
👩‍💼 Юлия Скорлыгина — менеджер по развитию агентства репродукции «Ева»

Обсудим, как работает суррогатное материнство сегодня, ответим на интересующие вас вопросы.

Если у вас есть опыт или кейсы по теме и вы готовы поделиться — пишите на boyazitova@bk.ru, чтобы выступить. Живые истории бесценны!

Участие:
✔️ Бесплатно для членов Ассоциации
✔️ 400 рублей для всех остальных

Регистрация обязательна для всех — даже если вы уже были в Профклубе ранее.

Зарегистрироваться: https://clck.ru/3PvcFa

Приходите, чтобы знать больше и помогать увереннее. И пусть в мире будет больше осознанного родительства — в любом его формате!

ТАМАРА ИВАНОВНА СЫТЬКО // ДЕКОДИРОВЩИК СЕПАРАЦИОННЫХ ТРУДНОСТЕЙ 💖

Класс: Мудрый наставник (Синтез академических знаний и глубинной практики)
Уровень: Мастер (48 лет практики)
Специализация: Семейная система, сепарационные процессы, трансгенерационный подход, схема-терапия
Стиль ведения лекций: Структурный, образный, живой, преобразующий. Превращает сложные теории в ясные схемы, а академические знания — в рабочие инструменты для кабинета.

ХАРАКТЕРИСТИКИ:

- Мудрость (WIS): Гармоничное сочетание классических традиций и актуальных направлений в психологии. Знание, проверенное временем и практикой.
- Точность (PER): Способна метафорически точно описать сложнейшие семейные динамики, делая их понятными и доступными для работы.
- Наставничество (MEN): Её главный дар — умение создавать условия для роста специалистов. Студенты получают не просто знания, а профессиональную идентичность.
- Вовлечение (CHA): Владеет искусством превращать сложные теории в захватывающее повествование. Лекции проходят на одном дыхании, удерживая внимание от первой до последней минуты.

СПОСОБНОСТИ И НАВЫКИ (SKILLS):

Active Skill 1: [Глубинный анализ систем]
Применяет многолетний опыт для комплексного анализа сложных психологических проблем.

Active Skill 2: [Метафорический подход в консультировании]
Создает точные и глубокие метафоры, которые помогают клиенту понять и преобразовать свои внутренние и семейные процессы.

Passive Skill: [Целостное видение]
Объединяет теорию и практику, исследования и клинический опыт, создавая полную картину для работы и обучения.

Ultimate: [Трансформация через осознание]
Помогает клиентам и студентам осознать глубинные динамики и выйти из-под власти неосознанных паттернов.

ВЕДУТСЯ СЛЕДУЮЩИЕ КВЕСТЫ:

- «Психологическое консультирование и психологическая психотерапия» (Базовый путь)
Фундаментальное погружение в профессию. От этики и методологии до работы с сопротивлением и переносом.

- «Сепарационные процессы в межличностных отношениях» (Квест навигатора по кризисам)
Исследование процессов отделения и их влияния на личность и отношения. Навык навигации в семейных системах.

Друзья, мы так много говорим о программах, о психоанализе, о терапии, о клинических случаях... Но сегодня мы хотим рассказать не о теориях, а о самом главном — о том, как мы учим. О том, ради чего создавали наш Институт 💙

Когда мы начинали этот путь, у нас было чёткое понимание: обучение психологии не должно быть просто пересказом учебников. Настоящий психолог рождается там, где теория встречается с живой практикой. Где можно не просто прочитать о трансфере, а увидеть, как он работает в реальной терапевтической сессии. Где можно не просто услышать о сопротивлении, а разобрать своё собственное сопротивление в работе с клиентом.

Поэтому мы построили обучение на трёх китах:

1) Во-первых, у нас нет «просто лекций».
Каждое наше занятие — это разбор реальных случаев из практики наших преподавателей. Вы будете работать с теми же кейсами, с которыми сталкиваются опытные терапевты в своих кабинетах. Мы не даём готовых ответов — мы учим думать, анализировать, чувствовать клиента.

2) Во-вторых, практика — это не дополнение, а суть обучения.
С самого начала вы погружаетесь в рабочую атмосферу: разбираете сложные случаи, учитесь выстраивать терапевтические отношения, осваиваете профессиональную этику. Мы помогаем вам не просто знать теорию, а чувствовать себя уверенно в кабинете с реальным клиентом.

3) И наконец, наши группы — это не лекционные залы, а профессиональные сообщества.
Мы сознательно ограничиваем группы 30 студентами, потому что для нас важно, чтобы каждый был услышан. Каждый вопрос важен. Каждое сомнение требует внимания.

Наши преподаватели — не просто лекторы, а практики, которые каждый день работают с клиентами. Они знают, с какими сложностями вы столкнётесь, и готовы быть с вами на этом пути.

Мы создали Институт, в котором хотели бы учиться сами. Где теория становится практикой, где ошибки — часть обучения, где каждый студент — будущий коллега.

С теплом и верой в наше общее дело,
Команда Института Психотерапии и Психоанализа

Представьте: начало XX века. Психоанализ — не просто метод, его идеи становятся популярными и проникают в массовую культуру. Отец-основатель Зигмунд Фрейд презрительно относился к такой тенденции. Его учение было для избранных и привлекало новых почитателей. И вот, наконец, Фрейду кажется, у его идей появился наследник. Его имя — Карл Густав Юнг.

Их первая встреча длилась 13 часов без перерыва. Фрейд, часто подвергавшийся остракизму, видел в Юнге не только коллегу, но и духовного сына, того, кто унаследует его дело. Он назначил Юнга первым президентом Международной психоаналитической ассоциации, буквально “коронуя” его.

Но идиллия длилась недолго. Письма между ними, полные вежливой осторожности, стали напоминать поле разгорающейся битвы. Точкой разлома стала работа Юнга «Трансформации и символы либидо». В шутливой переписке Юнг намекал на растущие разногласия: «Опасно яйцу пытаться быть умнее курицы. И все же то, что заключено в яйце, должно в конце концов набраться храбрости и выбраться наружу».

Их жизни и мировоззрения кардинально расходились. Фрейд вел почти аскетичную жизнь с женой Мартой, а Юнг, сомневавшийся, что секс может всё объяснить, имел любовниц. Фрейд в своем кабинете был окружен статуэтками «старых и грязных богов», а Юнг – древними манускриптами и изображением Туринской плащаницы.

Для Фрейда либидо было сексуальной энергией, а мифы – отражением неврозов. Юнг же видел в либидо жизненную силу, а в мифах – проявление коллективного бессознательного.

Кульминацией стал 1912 год. Фрейд, находясь в гостях у Людвига Бинсвангера в Кройцлингене, не предупредил Юнга, жившего неподалеку, о своем визите. Юнг, то ли искренне обидевшись, то ли ища повод для конфронтации, воспринял это как личное оскорбление.
В это же время вышла вторая часть «Трансформаций», где Юнг прямо переопределил либидо как несексуальную жизненную силу и подверг сомнению эдипов комплекс. Фрейд понял, что его наследник окончательно свернул с пути.

Их последняя встреча в мюнхенской гостинице «Парк» в ноябре 1912 года была похожа на прощальный ужин. Во время приватной прогулки Юнг, по словам Фрейда, «был совершенно сломлен, пристыжен» и признался в страхе потерять независимость. Но за обедом, во время спора, Фрейд внезапно упал в обморок. Позже Юнг писал, что поднял его и отнес на диван, а очнувшийся Фрейд прошептал: «Как приятно, должно быть, умирать», – глядя на Юнга «как будто я был его отцом». Это был мощный, символический акт их драмы.

Финал наступил в переписке. В яростном письме от 18 декабря 1912 года Юнг обвинил Фрейда в том, что тот превращает всех вокруг в «сыновей и дочерей», которые должны каяться в своих пороках, в то время как сам Фрейд «ловко устроился» на позиции отца. Он заявил, что больше не будет скрывать своих истинных мыслей.
3 января 1913 года Фрейд написал: «Предлагаю полностью прекратить наши личные отношения». Юнг ответил: «Я согласен... Остальное – тишина».

Их разрыв был болезненным. Фрейд отозвался о Юнге с презрением («Пусть бросается в свое озеро»), а Юнг погрузился в затяжной душевный кризис. Но именно эта война подарила миру две мощнейшие школы, определившие развитие психоанализа на столетие вперед.

Их война была трагедией для них лично, но величайшим благом для науки. Она показала, что психика слишком сложна, чтобы умещаться в рамки одной теории. И заставляя нас выбирать между Фрейдом и Юнгом, их диалог, даже прерванный ссорой, продолжает обогащать наше понимание самих себя.

«У моего бывшего нарциссическое расстройство!» — слышим мы часто.
А что на это отвечает клинический психолог?