Как вспыхнет полночь, дремлющей строкою
В моих глазах воспрянет образ твой
Томится снег, скользящий над землёю
Чтоб вновь обнять свеченье роковое

И я, почти забыв свою тревогу
В твоих чертах читаю тайный зов,
Что отсылает в сумерки дорогу
Которая хранит исток основ

Всё гаснет в мире, только даль живая
Сквозь тонкий мрак плетёт свои пути
И в каждой тени кроется, пылая
Любви разбуженной сердечный крик

Пускай судьба разводит нас и сводит
И кроет грудь необъяснимый хмель
Я помню всё, и радость, что весной приходит,
И боль, что вновь несёт твою метель

Всё хрупче ясность и сильнее буря,
Когда в лице твоём найдёт приют
Порыв, что мир порой зовёт лишь дурью
В нём мои свет и нежность тихо оживут

Скользит, как снег, моя тоска к истоку
Где родились признания в ночи
И я, обняв последний вздох востока,
Вновь в тишине увижу свет в печи

Простите мне и дерзость, и усталость,
в моих словах — осенняя вода
Я жил, когда иная жизнь казалась
не жизнью, а дорогой в никуда

Я спорил с тем, что принято как правда,
хранил в душе бесплодный идеал
Вино свободы оказалось ядом,
я пил его и этим умирал

И вот теперь стою перед порогом,
за дверью — бесконечность и покой
Мятежность — это споры с Богом:
прощенье только Он даёт рукой

Оставьте горечь старых обвинений,
пусть память их развеет, как песок
Прощают не за правоту суждений,
Прощают за любовь, что выше строк

Будь со мной! Или лучше — будь против!
Рви меня, отрицающим громом греми
Я без боя не сдамся — я, знаешь ли прочен,
Я привык танцевать на краю у земли

Знаю: взорвёшь ты мир, сотрёшь горизонты — вселенная вспыхнет, дрогнув от слов
Смотрю в твои руки, как в солнце сквозь стёкла: убьёшь ли меня или вылечишь вновь?

Пусть кровь закипает в пожаре алом,
не жалко мне сердца —бери, разрывай!
Люби меня дико, люби меня шквалом,
как будто бы завтра наступит вечности край

Ты метни в меня молнию взглядов жестоких,
Прожигай до костей, испытанием стань.
Мне по нраву игра - полшага до Рая,
На губах моих - лёд, в сердце вечный январь

Так дерзай, будь со мной! А захочешь — будь против,
Пусть весь мир разнесет твой неистовый крик.
Я без боя не сдамся — я слишком уж прочен,
Чтобы рухнуть от первых порывов твоих

Время медленно шло по проспекту, оставляя следы на снегу
Я курил и смотрел в перспективу — больше жить без тебя не могу

Не ищи меня в точках на карте, не считай километры до сна
Всё, что мы потеряли в азарте — не вернётся уже никогда
Растворюсь я туманом в рассвете, тихо тая, как в небе звезда —
Мы друг другу останемся ветром, пролетевшим сквозь дни и года

Город дышит холодным дыханьем, фонари словно сотни свечей
Жизнь — вокзал с непрерывным прощаньем и дорога длиною ночей
Мы идём, позабыв направленье, где начало теряется вновь
Всё, что есть — только миг откровенья,
А в пути согревает любовь

И пока нас метель заметает, я держусь за карман пальтеца
Вечность тихо в трамвай убегает — билетёр не заметил лица

Зима опять, и кажется, навечно
На город падает неслышно снег,
и жизнь идет, упряма и беспечна,
как будто впереди ещё сто лет

Где ты теперь, звезда моих окраин
на чьей земле, в каких чужих домах?
Лишь тень твоя во сне приходит, тает
как свет свечи в опущеных руках

Дымится чай, Скрипят ступени лестниц
Седые крыши тонут в пустоте
И мир, сквозь стекла холодом телесным
глядит в лицо беспомощно тебе

Я ничего не жду и не пытаюсь
найти в словах хоть каплю теплоты
Как будто снегом на ветру теряюсь,
следы оставив там, где бродишь ты

И этот вечер длится бесконечно,
метель над крышами ведет рассказ
Жизнь оказалась проще и беспечней
тогда, когда еще не знала нас

Пока гаснут огни внутри,
закурю, задыхаясь дымом
Ты меня не ищи, сотри
моё имя и след незримый

Это жизнь — торопливый гость
что вошёл и пропал без стука
Это смерть — затяжная злость,
тишина и простая скука

Пока гаснут огни внутри,
тишина наступает, как старость
Ничего, кроме пепла зари,
в сердце больше уже не осталось

Свет оконный и дождь в лицо,
силуэты в дверях вагонов
Мир глядит на меня слепцом,
я — один среди миллионов

Каждый день наступает ночь,
каждой ночью кончается время
Остаётся идти мне прочь,
чтоб исчезнуть в родном Эдеме

Сердце — старый, сломавший ход
механизм, заводимый ветром
Сколько нужно ещё свобод,
чтоб однажды не стать бессмертным?

Гаснут лампы, сгорают дни,
город тонет в слепой тревоге
Пока тихо мерцают огни —
я иду, исчезая в дороге

Когда в квартире стихает шёпот,
и ночь становится гуще чернил,
я не молюсь, не считаю хлопот,
я сам себя от себя укрыл
В тёмных окнах чёрный кофе стынет,
сигарета горчит, как печаль
Время на улице тихо тлеет,
превращаясь в пустой причал
Одиночество — мой знакомый,
гость привычный, почти родня
Я молчу, и в углу укромном
он садится напротив меня
Мы ведём разговор без темы,
перебрав сотни слов и фраз
Вечность прячется в дыме сером,
и смеётся негромко с нас
Я хотел бы сказать иначе,
что живу — не напрасен труд.
Но слова замерзают, значит,
губы снова меня предадут
За окном в фонарях кварталы,
небо в трещинах звездных льдин
Что-то важное я проспал, и
этим важным был я
Я один.

Вот лежит моя тень на асфальте,
Как обломки чувств в заблудшей душе
Что сказать мне ветрам, когда хватит
только слова для боли в виске?

Что мне делать с ненужной свободой,
если память — тюремный режим?
Вдоль каналов проходят народы
Каждый третий несчастен и лжив

Я не знаю, кому быть поэтом —
горстью пепла в ладони ветров?
Время льётся холодным рассветом
в опрокинутый чайник дворов

Но пока я живу этим словом,
как иглой, продевая насквозь
жизнь, любовь, одиночество снова,
будто вырвать из сердца пришлось

Что останется после рассвета,
если я навсегда замолчу?
Просто тень, силуэт силуэта,
просто звук, что поймать не смогу

Мне дано было больше, чем нужно,
и за это плачу наперёд:
я стихами отпел свою душу,
пусть её кто захочет возьмёт

На ту любовь, что невозможна,
смотрю сквозь пыльное стекло
Она — звезда, и слишком сложно
достать рукой её тепло

И в сердце, словно в тихой комнате,
горит свеча, но света нет
Мы оба узники в бездонности
случайных встреч и ложных бед

Я вслед шагам твоим рассеянным
брожу по памяти пустой
Не ты ли там, за теми стенами,
стучишь тревожною рукой?

Но ты — во сне чужом потеряна,
я — наяву к тебе не мост
Любовь — жестокая уверенность,
В словах, что я когда-то произнес

И пусть пространство нас уводит
в непоправимую разлуку,
любовь, как яд, с ума нас сводит —
друг к другу тянем тщетно руку

Город, забытый Богом, засыпанный снегом,
светом фонарным прожжённый насквозь
Небо висит серым плотным ковчегом,
звёзды в нём – крошки сухарные. Брось

мысли считать, измерять расстояния,
горечь копить в кошельке пустоты
Жизнь – череда непростых оправданий
с грустным акцентом родной немоты

Время стекает, как капли с карниза,
в воздухе пахнет усталой бедой
Где-то тоска превращается в числа –
ты превращаешься просто в седой

образ, который когда-то любили,
голос, который давно позабыт
Мы же не то, чем казались и были:
каждый – сквозняк, что по комнатам сбит

Надо бежать, но маршрут неизвестен,
в окна стучится небесная гладь
Снег на губах оставляет нам песню –
ту, что мы будем всю жизнь забывать

Я устал от себя и от взгляда в окно,
где за ветками свет – ненадежен и зыбок
Там пространство давно стало плоским пятном,
а судьба превратилась в нелепость улыбок

Идеал, что возник в голове, – только дым,
только тень от костра, что погаснет под утро
Каждый миг – компромисс с полусонным святым,
что живет в пустоте, и теряется мутно

Эта жизнь – марафон за пустыми людьми,
их слова – словно эхо в бессмысленном зале
Я устал объяснять, что себя мы взаймы
у созвездий берем – и давно проигрались

Идеал – невозможен, его никогда
не коснуться пером, не догнать на бумаге
Искусство теперь – лишь слепая вода,
где кривляется клоун в блестящей рубахе

Я устал от искусственных, вычурных форм,
от дешёвых стихов, украшений на шее
Пусть искусство болит, пусть кричит и берёт
за живое, ломая свои мавзолеи

Настоящее – то, что звучит через боль,
через стёртые в кровь кулаки и колени
Всё, что фальшь - это в ранах сладкая соль
это роза бумажная в мёртвой сирени

Я устал. Эта правда – тяжелая медь
на плечах, в голове – тишина, что смертельна
Жить – не значит дышать, это значит гореть,
постоянно терять и страдать параллельно

Я устал от себя и от жизни такой,
где всё искреннее – горько, сложно и грязно
Лучше в пропасть шагнуть, чем стоять за чертой,
где искусство – игрушка в руках безобразных

Пусть останутся только тоска и разлом,
только голос мой – тихий и грубый до боли
Если жизнь есть театр – мой монолог
Будет словом «прощай», пронесшимся в холле

Я уйду — не молясь, не прося, не моля,
не надеясь на свет, на спасенье, на встречу
Пусть останется тьма.
Пусть остынет земля
Но хоть раз — будет честно
Хоть раз — будет вечно

Я, пожалуй, снова себя обману —
тем же старым, проверенным способом,
попытаюсь над пропастью натянуть струну,
чтоб пройти по ней с видом философа

Я опять повторю: Все пройдет, ерунда
заведу разговор о погоде
Снова буду искать в отраженьях пруда
то, чего никогда не находим

И опять повернусь к невозможной мечте,
будто флюгер — по ветру безвольный
Мне привычней молчать о слепой пустоте,
словно глупый и слишком довольный

Что ж, обман — это способ прожить ещё день,
это лень, это шаг наугад
И пока моё сердце дробит свою тень,
я живу — и немного богат

Господи, дай мне сил не искать причин,
если тянется путь, если дух устал
Не прошу о счастье, не жду вершин —
дай лишь сердце, чтоб кто-нибудь понимал

Научи различать, где свет, где тьма,
не позволь заблудиться среди зеркал
Отпусти мне грехи — я им храм воздвигал,
из беспечной гордыни алтарь сотворил

Дай возможность мне стать твоим лёгким сном,
который помнится на заре едва
Чтоб не мерить жизнь бесконечным днём,
чтоб суметь простить и найти слова

И когда я стану пылью, травой, золой,
пусть останется эхо молитв во мне
Ты веди меня, Боже, своей рукой
по дороге узкой, как след в песке

Пусть молитва моя — тихий вздох ветров,
тонкий луч, заблудившийся в темноте
Сохрани её, Господи, между слов,
словно голос мой в вечной Твоей черте

Вечер лёг на плечи, как старый плащ,
в карманах – смятый билет в никуда
Я смотрел в окно, осознав, что зряч,
лишь пока на сердце лежит беда

В окнах жизнь чужая, мельканье лиц —
череда огней, что не греют глаз
И в ночи дыханье усталых птиц,
что уснули в небе уже без нас

Мир — пустынный дом, где застыл уют
в комнатах эхо чужих шагов
Часы стоят, и ключи не ждут
только тень огня мне понятней слов

И гнездо на асфальте — как всё живое:
жизнь и смерть рядом ходят без лишних слов
Птица в небе кружится, рыдает, воет,
человек пьёт чай, запирает засов

Что осталось мне? Лишь идти вперёд
по асфальту, стёртому до костей
Только тот, кто движется, тот поймёт —
лучше жить без смысла, чем ждать вестей

Я иду сквозь город, сквозь шум и мрак,
без надежд простить или всё забыть
Жизнь — вокзал, где каждый друг другу враг,
где себя теряют, чтобы любить

Этот город – гранитный аквариум,
где прозрачность дождя — приговор
Здесь тоскует по солнцу фонарный столб,
неба синего нем разговор

Всё, что было тобою обещано
обернулось коротким письмом
И печали моей рукоплещут лишь
сердце, дождь и последний паром

Одиночество здесь, как начальство,
предъявляет табельный знак
Я б сбежал, но куда?
На окраине
тот же самый бетонный барак

Время здесь – прокурор безучастный,
чьи вопросы — сложнейший обман
И душе, приговореной к вечности,
даже Богу не нужен план

Мир, возможно, большой, как прощение,
только я – не прощенный вовек
В небесах уплывают созвездия
словно стая потерянных рек

И судьба — это вечная станция,
где в окне отражения лиц,
где билет в один край невозможности
всё дороже иных границ

Буду жить я до первого снега,
чтобы снег этот сразу забыть
Лучше выдумать повод остаться,
чем придумать причину любить

Знаешь, время идёт, и оно никого не жалеет
Одиночество — форма порядка, почти ритуал
Я сегодня спокоен и чуть чуть ближе к тени,
потому что впервые себя у себя отобрал

Я пишу тебе поздно. Чернила остыли
Мне не нужно ответов, ответом был твой силуэт
Мы друг друга теряли с улыбкой, легко, без причины,
чтобы позже всю жизнь сожалеть, что дороги назад уже нет

Знаешь, тихо в ночи оживают забытые тени,
И простуженый город опять засыпает в тоске
Мы привыкли молчать, наблюдая чужие сомненья,
И искать отраженье друг друга в остывшем стекле

Я пишу, потому что молчание стало привычкой,
Потому что признать, что тоскую, намного больней
Наши чувства давно превратились в пустые кавычки,
Оставляя следы на страницах вчерашних дней

Эти письма — костры, что сгорают без боли и дыма,
Я их долго храню, чтобы снова однажды сжигать
Мы расходимся молча, красиво, невыносимо,
Чтоб когда-нибудь снова друг друга в других узнавать

Время учит прощать, но оно никогда не вернётся,
Оставляя на сердце нивидимый чёрствый рубец
Мы с тобой — отражение в окнах замёрзшего солнца,
Две строки, потерявшие общий, заветный конец

Не быть тебе со мной — и слава Богу:
Не всякий путь ведёт к живым кострам
Пускай судьба, как почерк недотроги,
Забудет и отдаст нас всем ветрам

Ты — светлый дым, что тянется над крышей,
я — сажа, что осталась на окне
Мы были ближе всех — да только тише
всё стало, чем мечталось нам во сне

Пускай другой тебя коснётся взглядом,
пусть будет он добрее и родней —
я проживу, Мне многого не надо:
останься только в памяти моей

И если вдруг узнаешь по походке,
по тени, что упала на асфальт—
прости: любовь — не повод, а находка,
которую теряют невзначай

Я научусь идти — легко и ровно,
Не оглянусь — мне прошлого не жаль
И как в чердачном сумраке, безмолвно,
мой снятый колокол хранит печаль

Я стану прост: трава, вода и воздух,
почтовый ящик, ключ, ночной трамвай
И в каждом звуке будет отголосок,
который не зовёт, а говорит: Прощай

Я проживу без мы Твоё же имя —
мой тихий голод, сдержанный и цел
Пускай оно звучит во мне незримо
как колокол, что снят, но уцелел

Ты уходила — в проёме дрожал январь,
и время, как старая плёнка, ломалось в спешке
Я думал — любовь, а вышло, пожалуй, дар
самообмана, завернутый в слово небрежно

И я не знал, что треск за спиной — не снег,
а рухнувший мост последних наших касаний
И каждый твой след растворялся в ночной тоске
как слово, стёртое временем до молчания

Ты говорила: Смотри, не забудь про свет
Я помнил. Но лампа горела чужим оттенком
И в каждом привет слышался тихий след
чего-то былого, но выжженного момента

Теперь пишу тебе — в воздух, в ничто, в эфир,
где фразы — лишь способ скрывать отсутствие звука
Ты стала стихом, а я — его черновик, где правки — признанья, а строчки — разлука

Я жил, как пишут — строки в никуда,
на полях — примечанья, вместо смысла
Ты — запятая. Сбилась в трудах
редактора — судьбы, что правит числа

И если вернусь — то только сквозь полусон,
где тени длинней, чем память о тихой встрече
Мы — не любовь, а эхо забытых струн,
которым звучать уже стало нечем

Теперь молчу. И снег идёт без дат,
и в нём ни нас, ни боли, ни причины
Забвенье — дар. Но почему, скажи,
оно так пахнет горечью рябины?

Пространство, сжатое до размеров стула,
хранит тепло, которого не вернуть
Зима в окне, как старая дева, скулы
напудрила снегом, чтоб обмануть
календари. Но сумма твоих отсутствий
в итоге дает присутствие — только не
тебя, а мебели. Впрочем, в пустом искусстве
смотреть на обои при выключенном огне
есть смысл, доступный, пожалуй, одним предметам:
шкафу, что скрипит, вспоминая вес
пальто. И профиль твой, вырезанный из света
фонарного, падает с потолка — с небес
квартирного типа. Время, жуя мочало
минувшей недели, глядит в упор
И то, что когда-то казалось тебе началом,
теперь — лишь следствие или спор
между сетчаткой и тем, что темно снаружи
Я говорю с тобой, не разжимая рта,
поскольку язык, привыкший к январской стуже, твердеет, как вещь. Как твоя черта
И если где-то, в другой системе
координат, где не властен Цельсий,
ты слышишь гул — это просто время
шуршит по кровельной жести рельсом
трамвая, ушедшего в никуда
Прости мне эту попытку речи.
Ведь слово — это всего лишь вода,
застывшая формой на месте встречи

Ты говоришь: Il faut qu’on vive séparément
В переводе на русский: система теряет связь
Я чувствую, как в прихожей, предельно
Сгущается тьма, по углам затаясь
Это не драма, не слёзы, не «Боже, за что?»
Это физика, милая, просто растёт энтропия
Мы были структурой, кристаллом, единым «никто»
А стали двумя хаотичными «Я» в терапии.
Смотри, как остыл этот чайник, остыла кровать
Энергия больше не варится в замкнутом круге
Нам нечего больше друг другу с тобой отдавать,
Мы стали прохладны, как две параллельные вьюги
Вселенная стремится к распаду, к покою, к нулю
И мы, как послушные атомы, движемся вниз
Я даже не крикну тебе, что люблю
Я просто смотрю, как сквозняк шевелит карниз
Закон сохранения боли — единственный наш закон
Ничто не исчезнет, лишь сменит свой знак и вес
Любовь переплавится в опыт, в циничный жаргон,
В бессонницу, в спам, в одинокий ночной экспресс
Иди! Закрывай эту дверь! Уплотняй пустоту
Пусть космос врывается в щели, стерилен и нем
Я буду сидеть и смотреть на твою черноту,
Как смотрит пилот на горящий в ночи Эдем
Мы выполнили норму по хаосу, вышел срок
Тепловая смерть наступила в отдельно взятой груди.
Не надо прощаться. Какой в этом, к чёрту, прок?
Вселенная умерла
Никого не буди…