Целостнее и больнее

Мы не становимся старее, циничнее, не пустеем — мы становимся целостнее и больнее. В красном свете vhs-экранов мы остаёмся юными, но не такими разбитыми, как были всю жизнь назад.

Поэтому нельзя сказать, что на этом концерте — как в 2016. На нем как сейчас, как живые мы — живые. Обняв за плечи Княну, Лену, Олега и Машу я глупенько воплю: да это же как похороны скрипача! А это как поминки! А тебя на похоронах не было! А тебя не было на поминках. Я правда считаю, что это смешно.

И когда он поёт «Плыви» (я не люблю настолько медленные песни), я — поплыла, разъехалась, Канонерское кладбище заплескалось в ладонях.

Выбирала, пойти ли в мерчевой футболке с альбомом «Саду цвесть», но захотелось бархата и намазать всё лицо красной помадой. Кто я такая, чтобы отказать внутренней себе во внешнем бархате?

Мне всегда кажется, что я нелепая и вызывающая в этой своей невозможности не двигаться под музыку (я не хожу на сидячие концерты, потому что мне там становится плохо, я не могу контейнировать столько звука, я даже в церкви под пение притопываю и покачиваюсь). Потом мне говорят, что я круто танцую. Потом меня просят: ты же будешь танцевать? Потом «это же надо уметь войти в такой транс. — Ладно войти, как бы из него выйти. Кажется, я в нем родилась».

«Здесь не нужен герой» вдруг звучит как встреча Маргариты, мастера и Воланда в 90-е. И я бы написала такое, но в похожем настроении у меня уже есть «Меловой круг».

Легко танцевать целый концерт («А вы тут чего спрятались, почему я одна за всех работаю: клуб для концерта нашла, теперь ещё за вас танцую, безобразие»). Легко подбегать к незнакомым людям, спрашивать, как их зовут и «скинь кружочки, на которых я танцую». Её зовут Аргентина Евдокия, и я смотрю на неё открывши рот и несу такую ерунду, что прежняя моя глупенькость скромно меркнет...

Или не несу, а вполне остаюсь в рамках своего жанра.
— А кто такой Олег?!
— Я и сам уже 41 год пытаюсь понять, кто такой Олег, — отвечает мне Олег со сцены. — Если я узнаю, я тебе обязательно расскажу.

Сложно — не увернуться от Машиной ладони, когда под песню «Хороводы вокруг ничего» надо водить хоровод. Мне весело, у нас большой слаженный хоровод, но я это делаю, просто чтобы себе галочку поставить: я и такое могу. На самом деле не могу. Слишком много разнонаправленных стимулов одновременно: звук, чьи-то руки, монотонное движение, синхронные волны. Вдруг на ассоциациях вспоминаю, что у меня в рассказе «Виноградный день» эпиграф из не слишком любимой Олегом песни «Лисы и волки».

— Пусть я не знаю, кто такой Олег, но я знаю, что без неё никакого Олега бы не было, — и мы аплодируем Маше, и я ору, и вслед за мной орёт зал.

Потом я беру сетлист, и Олег отдаёт мне тот, где нарисовал картинку. Потом я исчерпываюсь и утекаю с афтепати через пустырь мимо церковки, Потому что люблю кольцевую композицию: утром в церкви на Литургии отъезжала под удивительно заунывные распевы, никогда в жизни таких не слышала.

Есть что-то неправильное в том, чтобы настолько выбиваться из всех рамок. Или правильное.

Через барную стойку от Аргентины стоит незнакомый музыкант по имени Егор, и я слишком увлечена её именем, чтобы сообразить своё любименькое: ой, да ты же тёзка моего мёртвого бывшего возлюбленного!

— Сейчас будет пара песен про смерть и любовь.
— А можно только про смерть?
— В конце будет... Хотя нет, там тоже про любовь, прости, Алина, без любви никак.

Последними звучат «Огни». Электрический концерт скрадывал что-то такое из нутра. Когда осталась одна деревянная гитара (ладно, я знаю, что все гитары деревянные, но я про полость), стало совсем вхрусть поперек костей. И так в резонанс с тем, что пишется в моем нынешним романе.

Впрочем, всё тут в резонанс, даже первая песня — врывает тебя под колени и в море: «Когда я умер...» Трудно не будет, будет: прыгать под «Ваньку», хрустеть «Лампочками», не любить «Электричество», разъебаться под «Неву» и «Корабли», отчего-то немедленно вспомнив «Королеву пустых трамваев».

И саду в любом случае цвесть.

#текст #синтаксическиесвязи

Сегодня я еду обратно, больше половины пути уже за спиной, через 1,5+ часа буду в деревне (дорога от города занимает 4 часа, ещё час от дома до вокзала).

Писать объёмный текст с телефона мне лениво, поэтому, пока не отрубился интернет, я гуглила матчасть для романа. Сегодня на повестке оказались:

- Бухта Слепца (место в Ирландии)
- отличие консульства и посольства
- загранпаспорт
- признание браков, заключённых в другой стране
- омерта

#процесс

Не люблю деление на главы. Даже звездочки не люблю. (Раньше любила отбивку пустым абзацем, но последнее время она стала меня бесить.) Но длинные тексты сами себя организуют, обычно без моего участия. Из моих 9 художественных романов только «Властью зеркала и слова» состоит из одной части, перебитой звездочками. Остальные так или иначе бьются на части, главы, главы внутри частей и тому подобное. Повести бывают более сговорчивыми, но редко, да и сейчас не о них. (Самая крутая история с названиями глав у повести “Ultima Thule”, но, оказывается, в эссе о ее создании я про это забыла упомянуть, надо будет потом когда-то пост сделать).

Вчера я поняла, что в пятницу закончила первую часть нового романа. В ней получилось ровно 400 тысяч знаков. Сегодня добавила туда пару абзацев и начала вторую. Не то чтобы я удивилась. Еще пару недель назад подозревала, что так выйдет, но надеялась, что поместится в одну. Зато! За это время у меня родилось четыре названия для текста. Первое я сразу отбросила, оно осталось рабочим — «Кукушка». (Впрочем, файл называется иначе, но это рабочее название слишком спойлерное). Зато остальные три легли как влитые, как теперь выяснилось: одно для романа, два для частей.

Не люблю главы с названиями, нумерация мне ближе по духу. Придумывать названия это вечно подвиг. Но из моих романов только у «Бухты слепца» и первой части «Сопутствующего ущерба» простая нумерация глав. Остальные так или иначе выпендриваются с названиями. И раз уж мне захотелось отвлечься от письма на хаотичные акты систематизации, ниже запилю скрины с оглавлениями художественных романов.

Оглавления романов-эссе можно увидеть в постах:
▫️ Блог как процесс
▫️ Внутренний текст

#процесс

Кстати, в конце файла есть ссылки на посты с отзывами на Сказки

#сдл #фидбэк

Последний пункт #бинго, который мне было очень лень писать.

❌ Записала идею — теперь не знаешь, куда её деть

А теперь это когда? Какой срок у этого «теперь»? Когда оно исчерпается?

А знает ли идея, куда деть меня? Об этом был крутейший эпизод в книге Лиз Гилберт «Большое волшебство», посвящённый роману Энн Пэтчетт «На пороге чудес» — о том, как идея выбирает себе автора и уходит к другому, если автор не загорелся (а про само «Большое волшебство» хороший пост был у Юли Ольховой).

Каждой идее своё место. Я записываю идеи: детали или заходы, вотэтоповороты, допущения. Большинство из них рано или поздно находят для место в текстах. Какие-то остаются забавными заметками, а их суть, сердцевина переплавляется в новые идеи, которые находят свой текст. Иногда они ещё и умудряются затаиться лет на 15 и настигают меня, когда я замешкаюсь.

Конечно, если бы я была торопливой или ленивой, я бы постоянно не знала, куда девать идеи. Но я терпеливая и вдумчивая, и мои идеи меня не бросают.

Куда чаще у меня возникает прямо противоположная проблема: опять наловила какой-то еболы, да что ж такое, а всё теперь, придётся писать! (Нынешний роман состоит из таких деталей, допущений и вотэтоповоротов чуть менее, чем полностью. Видит Воланд, если бы я умела по своей воле что-то придумывать, я бы такое ни за что не придумала.)

#процесс #источники