Единственное, что мне помогло перейти от малой прозы к крупной, это долгосрочная психотерапия. Вот такая побочка.

Я всегда очень хорошо писала и свой талант развивала постольку поскольку. Без особого напряга и стремления. Но именно терапия (а также не совсем с ней, а с моим кругом общения связанное чтение учебников для профессиональных терапевтов) дала мне огромный качественный толчок, который не останавливается уже много лет, все раскручиваясь вширь и внутрь.

Мой первый опыт психотерапии, в 2014-15 гг., был с телесной терапевткой. Я пришла к ней в кризисе, и первые 3-4 сессии дали мне очень глубокий толчок к новому качеству жизни. Прошло больше 10 лет, и я потом прошла долгосрочную терапию у другой специалистки, но те несколько сеансов совершенно очевидно заложили мне фундамент для изменений.

Сама я долго работала в смежной сфере — иппотерапии с особым детьми, где зачастую родители ждут физических улучшений, но получают в первую очередь эмоциональные, нароимер, снижение неврозов у детей. Да и у самих родителей опосредованно.

#процесс

А если вашему внутреннему писателю нужна поддержка, то у меня есть крутые терапевтичные средства для него, в том числе бесплатно/за донейшн.

Она пару раз моргнула и написала за сегодня 43700. Таким образом роман перевалил за 350 тысяч. Это в знаках, конечно. Как человек, который до 2020 года писал только миниатюры (и несколько раз повести), я каждый раз в шоке.

Я ценю каждое данное мне слово, берегу как зеницу ока. Данное свыше или данное моей рукой — каждый пусть интерпретирует по своей вере.

Гиперграфия это характеристика не для текста, а для письма. У меня могут быть десятки дневников (сотни? кто бы ещё их подсчитал, а? у них ни разу не сквозная нумерация) и тысячи текстов, но каждый текст всегда ахуй чудо. Я ревниво отношусь к тому, чтобы ценить объём приложенных усилий, выраженный в знаках.

Во время сентябрьского челленджа у нас произошёл интересный диалог с коллегой, писательницей Гали Коман. Я увидела у неё выражение «рассказики не больше 2 авторских листов» и немедленно предалась праведному возмущению. Для тех, кто, как и я, в гробу видал математику, расшифрую, что 1 а.л. это дохуя 40 000 знаков.

foamwind: В моем мире 2 ал это нажористая повесть. Рассказ примерно до 1,5 ал, но если я пишу рассказ, это обычно 10-20 тысяч знаков.

Гали: да, 2 ал это уже скорее повесть, но мне почему-то психологически легче называть это рассказом. Настоящие рассказы мне тяжело писать, не могу укладываться в малый объём.

foamwind: Мне, наоборот, сложно длинное. Романы обычно (в издательствах) считают от 300 тз, а у меня большинство 200-250.

В целом, мне кажется, это ещё и от авторского видения зависит. Моя первая повесть «Полуостров Пыль» — примерно 50 тз, а издательница, которая брала её в бумажный сборник, сказала, что это «хороший рассказ». По ощущениям же для меня того периода там целый роман. Собственно, подзаголовок повести на это намекает: роман в 43 письмах.

Потом у кого-то на просторах писательских каналов мне встретилась ещё более поразительная оценка объёма. Автор довольно интересно описал свой текст и сопроводил ремаркой, что это недлинная повестушка. Я хотела посвятить часик чтению, открыла ссылку, а там! 190+ тысяч знаков. Закрыла ссылку, да. В моем романе «Властью зеркала и слова» 195500.

Понятно, что качество текста определяется не количеством букв, а количеством смысла. (До свидания, все тексты, где 10 томов, мне с вами не по пути, sorry not sorry.) Гильгамеш был романом, даже когда там была только первая часть (~125000). Я задумала его как роман, а повестью звала из ложной скромности.

Давеча Элирия вступила в бой с поразившим её неписуном.

Eliria: Написала 500 слов в грустного Васю. Считаю ваще ппц достижение)))
foamwind: Ну 3000 знаков это дофига на самом деле, так что вполне достижение.

Даже 100 слов могут стать полноценным текстом или важным фрагментом в рамках длинного произведения. Даже 10 слов. Иногда одно предложение весит больше, чем целый абзац.

Тем временем я смотрю на свой роман. Сегодня он достиг 372 500 знаков. Редкий мой текст может похвастаться таким масштабом. И можно было бы сказать, что развязка близко, но до неё ещё примерно 16 юнитов сюжета различной обширности.

#процесс #синтаксическиесвязи

«А вы точно писатель?»

Как я уже говорила, в писательстве мне помогают не книги по писательству и уж тем более не чтение художки.

Книжка Брэдбери «Дзен в искусстве написания книг» — одна из немногих про письмо, которая оказалась мне близка по духу, приятно было читать (я их обычно для расслабления мозга читаю, когда перегруз). А вот Кинг и его распиаренная «Как писать книги» в такое бешенство приводил, что еле осилила.

Школьные сочинения по литературе мне надиктовывала мама (писать она не умеет, а вот сочинять очень даже). Кроме сочинения по МиМ (я прочла эту книгу в 9 или 10 классе, а в школе проходила в 11).

Еще из школьного мне понравилась Гроза, не знаю, каким чудом её прочла. Краем глаза читала Гамлета, но вряд ли целиком. В целом Шекспира только в театре смотрела в годы своего театрального фанатства. Не понимаю, как читать пьесы, как читать стихи и тем более как читать пьесы в стихах.

В институте со скрипом прочла «Превращение» Кафки в оригинале и Фауста на русском. Из Достоевского смотрела сериал «Идиот» Бортко лет 15 назад и впечатлилась настолько, что в повести «Последний сон» есть отсылки на Достоевского.

Что я думаю о литературе в развёрнутом виде, см. в Пятидесяти оттенках хуйни.

Что литература думает обо мне и какими способами в меня входит, можно узнать из сборника Смерть читателя.

#процесс #источники

А впустить текст в себя всё ещё можно с помощью моих искрометных письменных челленджей, сборников упражнений и других крутых штук.

Она отрицала умеренность как концепт. Легла спать в час ночи, в 5.45 уже проснулась (потому что пишется, и сейчас так постоянно), в 6.20 решила вставать. В 6.35 села за текст. Прерывалась на поесть, собрать пожитки (связать шибари вёдрам с солёными грибами), побегать по огороду в очень мокром тумане.

Спустя 10 часов у меня написаны 26700 (мы перешагнули 399 тз, а ведь когда-то я думала что в этом тексте будет 400 тз, хаха), по-прежнему осталось написать примерно 16 юнитов текста (из вчерашних 16 написала примерно 4), а прямо сейчас соседский автомобиль мчит меня в Питер, на завтрашний концерт Олега Барабаша. Потанцую и вернусь.

#процесс

Мы остановились в а-ля домашнем кафе на трассе и навернули клевого мяса под душераздирающее телешоу (вьетнамские флэшбэки из деревенских 2000-х входят с чат), а Снусмумрик тем временем написала пост, который я могу только зарепостить, потому что всё так!

#процесс

Целостнее и больнее

Мы не становимся старее, циничнее, не пустеем — мы становимся целостнее и больнее. В красном свете vhs-экранов мы остаёмся юными, но не такими разбитыми, как были всю жизнь назад.

Поэтому нельзя сказать, что на этом концерте — как в 2016. На нем как сейчас, как живые мы — живые. Обняв за плечи Княну, Лену, Олега и Машу я глупенько воплю: да это же как похороны скрипача! А это как поминки! А тебя на похоронах не было! А тебя не было на поминках. Я правда считаю, что это смешно.

И когда он поёт «Плыви» (я не люблю настолько медленные песни), я — поплыла, разъехалась, Канонерское кладбище заплескалось в ладонях.

Выбирала, пойти ли в мерчевой футболке с альбомом «Саду цвесть», но захотелось бархата и намазать всё лицо красной помадой. Кто я такая, чтобы отказать внутренней себе во внешнем бархате?

Мне всегда кажется, что я нелепая и вызывающая в этой своей невозможности не двигаться под музыку (я не хожу на сидячие концерты, потому что мне там становится плохо, я не могу контейнировать столько звука, я даже в церкви под пение притопываю и покачиваюсь). Потом мне говорят, что я круто танцую. Потом меня просят: ты же будешь танцевать? Потом «это же надо уметь войти в такой транс. — Ладно войти, как бы из него выйти. Кажется, я в нем родилась».

«Здесь не нужен герой» вдруг звучит как встреча Маргариты, мастера и Воланда в 90-е. И я бы написала такое, но в похожем настроении у меня уже есть «Меловой круг».

Легко танцевать целый концерт («А вы тут чего спрятались, почему я одна за всех работаю: клуб для концерта нашла, теперь ещё за вас танцую, безобразие»). Легко подбегать к незнакомым людям, спрашивать, как их зовут и «скинь кружочки, на которых я танцую». Её зовут Аргентина Евдокия, и я смотрю на неё открывши рот и несу такую ерунду, что прежняя моя глупенькость скромно меркнет...

Или не несу, а вполне остаюсь в рамках своего жанра.
— А кто такой Олег?!
— Я и сам уже 41 год пытаюсь понять, кто такой Олег, — отвечает мне Олег со сцены. — Если я узнаю, я тебе обязательно расскажу.

Сложно — не увернуться от Машиной ладони, когда под песню «Хороводы вокруг ничего» надо водить хоровод. Мне весело, у нас большой слаженный хоровод, но я это делаю, просто чтобы себе галочку поставить: я и такое могу. На самом деле не могу. Слишком много разнонаправленных стимулов одновременно: звук, чьи-то руки, монотонное движение, синхронные волны. Вдруг на ассоциациях вспоминаю, что у меня в рассказе «Виноградный день» эпиграф из не слишком любимой Олегом песни «Лисы и волки».

— Пусть я не знаю, кто такой Олег, но я знаю, что без неё никакого Олега бы не было, — и мы аплодируем Маше, и я ору, и вслед за мной орёт зал.

Потом я беру сетлист, и Олег отдаёт мне тот, где нарисовал картинку. Потом я исчерпываюсь и утекаю с афтепати через пустырь мимо церковки, Потому что люблю кольцевую композицию: утром в церкви на Литургии отъезжала под удивительно заунывные распевы, никогда в жизни таких не слышала.

Есть что-то неправильное в том, чтобы настолько выбиваться из всех рамок. Или правильное.

Через барную стойку от Аргентины стоит незнакомый музыкант по имени Егор, и я слишком увлечена её именем, чтобы сообразить своё любименькое: ой, да ты же тёзка моего мёртвого бывшего возлюбленного!

— Сейчас будет пара песен про смерть и любовь.
— А можно только про смерть?
— В конце будет... Хотя нет, там тоже про любовь, прости, Алина, без любви никак.

Последними звучат «Огни». Электрический концерт скрадывал что-то такое из нутра. Когда осталась одна деревянная гитара (ладно, я знаю, что все гитары деревянные, но я про полость), стало совсем вхрусть поперек костей. И так в резонанс с тем, что пишется в моем нынешним романе.

Впрочем, всё тут в резонанс, даже первая песня — врывает тебя под колени и в море: «Когда я умер...» Трудно не будет, будет: прыгать под «Ваньку», хрустеть «Лампочками», не любить «Электричество», разъебаться под «Неву» и «Корабли», отчего-то немедленно вспомнив «Королеву пустых трамваев».

И саду в любом случае цвесть.

#текст #синтаксическиесвязи

Сегодня я еду обратно, больше половины пути уже за спиной, через 1,5+ часа буду в деревне (дорога от города занимает 4 часа, ещё час от дома до вокзала).

Писать объёмный текст с телефона мне лениво, поэтому, пока не отрубился интернет, я гуглила матчасть для романа. Сегодня на повестке оказались:

- Бухта Слепца (место в Ирландии)
- отличие консульства и посольства
- загранпаспорт
- признание браков, заключённых в другой стране
- омерта

#процесс

Не люблю деление на главы. Даже звездочки не люблю. (Раньше любила отбивку пустым абзацем, но последнее время она стала меня бесить.) Но длинные тексты сами себя организуют, обычно без моего участия. Из моих 9 художественных романов только «Властью зеркала и слова» состоит из одной части, перебитой звездочками. Остальные так или иначе бьются на части, главы, главы внутри частей и тому подобное. Повести бывают более сговорчивыми, но редко, да и сейчас не о них. (Самая крутая история с названиями глав у повести “Ultima Thule”, но, оказывается, в эссе о ее создании я про это забыла упомянуть, надо будет потом когда-то пост сделать).

Вчера я поняла, что в пятницу закончила первую часть нового романа. В ней получилось ровно 400 тысяч знаков. Сегодня добавила туда пару абзацев и начала вторую. Не то чтобы я удивилась. Еще пару недель назад подозревала, что так выйдет, но надеялась, что поместится в одну. Зато! За это время у меня родилось четыре названия для текста. Первое я сразу отбросила, оно осталось рабочим — «Кукушка». (Впрочем, файл называется иначе, но это рабочее название слишком спойлерное). Зато остальные три легли как влитые, как теперь выяснилось: одно для романа, два для частей.

Не люблю главы с названиями, нумерация мне ближе по духу. Придумывать названия это вечно подвиг. Но из моих романов только у «Бухты слепца» и первой части «Сопутствующего ущерба» простая нумерация глав. Остальные так или иначе выпендриваются с названиями. И раз уж мне захотелось отвлечься от письма на хаотичные акты систематизации, ниже запилю скрины с оглавлениями художественных романов.

Оглавления романов-эссе можно увидеть в постах:
▫️ Блог как процесс
▫️ Внутренний текст

#процесс

Кстати, в конце файла есть ссылки на посты с отзывами на Сказки

#сдл #фидбэк