Подкидыш

Когда я смотрю на каждый свой художественный текст или любовно-публицистическое письмо, я вижу совершенство формы и глубину смысла.

Когда я смотрю на каждый отдельный свой пост, или реплику в комментариях, или прикладное эссе о чём-то конкретном, я просто а чо чо а ещё более унылой душной пафосной эта чикуля не может быть?

Мне хочется читателей для текста, читателям хочется, чтобы метатекст их соблазнял. Но мой метатекст это просто балаган плохой саморекламы, которая даже слепенького не привлечёт.

Есть ещё часть моего метатекста, которая моментально становится текстом и уже не может никого соблазнить. Только пронзить — не каждому такое по нраву.

Смерть автора и анонимные произведения как форма метатекста это что-то вроде условной, не существующей в действительности модели. Текст по природе своей не анонимен в том смысле, что не автономен. Ты всегда знаешь, что кто-то его создал.

Кто-то — это уже почти имя. Некто. Текст не самозародился из пыли и льда под ногами майора. Даже у подкидышей есть фамилия — кто-то же их приютил. Создал им новую историю. Гипертекст самозародился под давлением текста, под железной пятой метатекста.

Ты всегда атрибутируешь текст. Автор как контейнер для текста, как единица метатекста. Смерть автора упирается лбом в стеклянный потолок этого контейнера.

Тебе не должно быть дела до того, каков процент реальных фактов в моем тексте. Но ты все равно оглядываешься на реальность: на год, на век, на язык, на гендер.

Когда я смотрю на свой корпус текстов, я не помню, что мне нужен был какой-то ещё читатель, кроме себя самой. Парализованная до тотального, неосмысляемого ахуя, я только а чо чо а как ах вон оно чо прикинь какое.

Текст ассимилирует метатекст, сжирает его без остатка.

#текст

Гангрена

Когда я училась на курсе по блогингу (в 2021 году), в качестве продукта я рассматривала книгу. Ну типа блог писателя, как его монетизировать? Рассказывать, как пишешь книгу, а потом продавать её, электронную, когда допишешь.

Писала я в тот момент «Последний сон». Или не писала, а собиралась наконец нагнуть его и победить.

«Последний сон» весьма предсказуемо нагнул меня, и в следующий раз я открывала его года через два. А продукты наваяла другие (позырить весь ассортимент и поугорать над моей наивностью можно в книге Блог как процесс).

Как мы видим прямо сейчас, методом проб и выгораний я всё-таки осталась в блогинге. Пару раз в год меня посещает фантазия писать прилюдно, сколько текста я написала за день (когда я пишу, конечно. Я же не ИП, чтобы нулевой отчёт отправлять страждущим). Но это похоже на учёт калорий. Какие калории, я на весы последний раз вставала в апреле 2022. А уж количество написанного текста я даже глазом не всегда подмечаю, куда уж фиксировать письменно.

Сегодня, пока из клавиатуры струились вполне стандартные 20 тысяч, я подумала, что читатели этого романа наверняка будут задаваться вопросом, что вдохновило меня на такую страшную, горькую, беспросветную флэшбэковую линию главных героев. И тогда я бы рассказала им, что это не было моим личным опытом, но было напрямую связано с моим личным опытом, было моим контекстом и моим текстом на протяжении долгого времени. Хочется сказать, что ещё и источником кумулятивной психологической травмы у меня-тинейджерки, но я не уверена, что грустные события вне семьи считаются за источники травмы, а их последствия за травму. В целом ничего ужасного не происходило, просто (не)множко смерти и (не)множко нелюбви (в христианском смысле, а не в лирическом).

Но тут флэшбэк в тексте кончился, начался сегмент в моменте, и я вспомнила, что мои романы нахуй никому не сдались, так что и разговаривать о нём я буду только с Асей. А Ася и так в курсе про истоки моего вдохновения, давно все уже обговорено и пересказано.

Боженька, если ты есть, пришли мне, пожалуйста, пяток читателей для каждого моего ебаного текста, какого бы размера и жанра он ни был, чтобы у меня не случалось обострений этой мозговой гангрены, когда ты вдруг вспоминаешь, что ты не успешная социально одобряемая писательница, а автор, чьё время не просто ещё не пришло, а даже, возможно, ещё не зачалось.

Вот и приходится самой себе рассказывать все эти страшные сказки о том, что в мире так много любви и так мало надежды.

#текст #процесс

У коллеги по перу сегодня чудесный интерактив самоподдержки для писателей. Проходите в пост по ссылке и пишите добрые, тёплые слова в адрес вашего собственного творчества.

Мне в моем творчестве нравится всё 😁

Как язык перетекает из высокого в низкое, как герои исцеляют свои травмы...

Но больше всего — как сущая ерундистика и глупость на грани мемности разворачивается по ходу повествования в масштабное экзистенциальное полотно.

Фух, от скромности этот автор точно не умрёт...

#процесс

Я очень расстраиваюсь от внешнего мира, поэтому в текстах стараюсь это переработать в лучшую версию (хотя мрачняка в процессе герои наедаются от пуза).

Я очень люблю в момент перечитывания обнаружить какую-то деталь, ставшую символом, или примечательный словесный ряд, который случайно протянулся сквозь текст)
Это прям любимое самое, я вижу вдруг и пищу от этого

Ой дааа, это всегда такая магия!

В чужих текстах тоже магия - наблюдать, как образный ряд раскручивается из крошечного зернышка.

обычно ощущения в процессе: "я гений, прочь сомнения. даёшь восторги, лавры и цветы"(с)))) обожаю, историю человеческих взаимоотношений, диалоги, в которых раскрываются действия и поступки, финалы с хорошим концом. удачно совмещённые миры и героев (больше кроссоверов). атмосферу "океан любви и нежности" ну, в зависимости от жанра))

Ооо, чудесное! Про кроссоверы мне очень близко. Редко их пишу и всегда радуюсь, если удалось.

Сегодня был у меня текстовый выходной, поэтому вот вам краткая выжимка моего корпуса текстов.

И горшочек золота, конечно же.

#чирикаю

День 18. #писательский_сентябрь #Не_про_пейринги

Говорят, «настоящие» писатели должны писать каждый день. Что думаете?

Думаю: муахахахаха

Кто определяет настоящесть? Кинг, конечно, настоящий писатель — который исключительно писательством по жизни и зарабатывает, которому по жизни ничего, в сущности, и делать не надо, пиши себе и пиши. Он и пишет каждый день, строго так, вымучивая буковки, порой удаляя назавтра то, что было написано сегодня. Он, получается, этим удалением свою настоящесть вчерашнюю обнуляет?

По-моему, настоящесть определяется другим — не способностью превращаться в пишущую машинку по расписанию и даже не тиражом проданных книг. Скорее, процентом затронутых струн в душах, объёмом чужих пролитых слёз над текстами, громкостью восторженных читательских писков. Настоящесть — вещь слишком субъективная, чтобы ею бросаться и обвинять других в её отсутствии. Для кого-то и Пушкин никогда не станет настоящим, потому что "не цепануло". А для кого-то и мои писучки — настоящее.