На днях мы с Асей обсуждали идеализм и сошлись во мнении, что размахивать им публично и совать всем в лицо — невежливо. И всё же бывают моменты (а может, дни цикла, но я, если честно, не особо слежу), когда не грех принарядиться в белое пальто и помахать заточкой, чтобы окропить его живописными алыми брызгами.

Книгоиздательская система вызывает у меня отвращение. Я не испытываю уважения к издательствам и издательским онлайн-платформам. Меня бесит, что они всё время ноют и жалуются (ныть и жаловаться это моя прерогатива, не люблю конкуренцию). Меня одинаково заебали независимые издательства со своей нетакусичностью и тем, что им все должны, и коммерческие с их социально-одобряемым лицемерием и гонкой за баблом. Ребят, смиритесь уже, что вы все кормите корпорации, которые одной рукой режут коров, а другой варят веганские смузи.

«Мы с моим замечательным редактором убрали из текста моменты, подпадающие под бла-бла-бла, чтобы издательство его приняло» — нахуй.
«У меня был один том, но я дописала историю до трех, потому что она хорошо продается» — нахуй.
«Мы выпустили книгу с цензурой, это же лучше, чем вообще не выпустить» — нахуй.
«Мы издаём фанфики» — нахуй. («Я пишу фанфики за деньги» — тоже, кстати, нахуй. Хочешь денег — напиши оридж. Хочешь фанфик — напиши сама.)

Я не покупаю книги и не собираюсь этого делать.
Я не хочу читать неискренние тексты, покоцанные или растянутые до бесконечности в угоду таймлайну, капитализму или левой пятке хуя с горы, который сказал, что так правильно.
Я не продаю свои тексты.
(Кстати, если они вам нравятся, вы всегда можете дать мне денег по собственной воле, а то святой дух и радуга вкусные, но интернет сам за себя не заплатит).

Что касается чтения, есть такое распространённое суждение: если ты писатель, то ты еще и читать любишь. Ну, как деревоешка, который и камушки любит.
Но это когнитивное искажение. Я вот пажизне встречаю еще парочку из той же серии: «если ты любишь читать и писать про секс, значит, ты хочешь трахаться в реальности» (нет) и «если ты любишь лошадей, значит, ты любишь ездить на них верхом» (нет).

#чирикаю #текст

И ещё один необычный факт обо мне, на этот раз милый. Не всё же заточкой махать.

Я тоже всегда поражаюсь этой дихотомии бытия. На ней основан сеттинг Последнего сезона.

Там есть богемные тусовки, наряды, творческая жизнь— и здоровенный разумный Дом с цветочками вокруг него, а также река, чьё русло изменили песни.

Героиня буквально телепортируется между этими двумя пространствами. Вот только понятия телепортации в её мире не существует.

#процесс

Сегодня обсуждали с Асей Ассоль с грибами, и я всё-таки решила её опубликовать. По ссылке файл для читалки, это небольшой рассказ на несколько страниц.

Это нетипичный для меня #текст по форме. По содержанию типичный. Очень уязвимо себя чувствую, выкладывая такие хрупкие, менее отточенные, чем обычно, вещи.

Буду рада отзывам и бессвязным эмоциям.

На #фото прототип Ассоль в естественной среде обитания.

Подкидыш

Когда я смотрю на каждый свой художественный текст или любовно-публицистическое письмо, я вижу совершенство формы и глубину смысла.

Когда я смотрю на каждый отдельный свой пост, или реплику в комментариях, или прикладное эссе о чём-то конкретном, я просто а чо чо а ещё более унылой душной пафосной эта чикуля не может быть?

Мне хочется читателей для текста, читателям хочется, чтобы метатекст их соблазнял. Но мой метатекст это просто балаган плохой саморекламы, которая даже слепенького не привлечёт.

Есть ещё часть моего метатекста, которая моментально становится текстом и уже не может никого соблазнить. Только пронзить — не каждому такое по нраву.

Смерть автора и анонимные произведения как форма метатекста это что-то вроде условной, не существующей в действительности модели. Текст по природе своей не анонимен в том смысле, что не автономен. Ты всегда знаешь, что кто-то его создал.

Кто-то — это уже почти имя. Некто. Текст не самозародился из пыли и льда под ногами майора. Даже у подкидышей есть фамилия — кто-то же их приютил. Создал им новую историю. Гипертекст самозародился под давлением текста, под железной пятой метатекста.

Ты всегда атрибутируешь текст. Автор как контейнер для текста, как единица метатекста. Смерть автора упирается лбом в стеклянный потолок этого контейнера.

Тебе не должно быть дела до того, каков процент реальных фактов в моем тексте. Но ты все равно оглядываешься на реальность: на год, на век, на язык, на гендер.

Когда я смотрю на свой корпус текстов, я не помню, что мне нужен был какой-то ещё читатель, кроме себя самой. Парализованная до тотального, неосмысляемого ахуя, я только а чо чо а как ах вон оно чо прикинь какое.

Текст ассимилирует метатекст, сжирает его без остатка.

#текст

Гангрена

Когда я училась на курсе по блогингу (в 2021 году), в качестве продукта я рассматривала книгу. Ну типа блог писателя, как его монетизировать? Рассказывать, как пишешь книгу, а потом продавать её, электронную, когда допишешь.

Писала я в тот момент «Последний сон». Или не писала, а собиралась наконец нагнуть его и победить.

«Последний сон» весьма предсказуемо нагнул меня, и в следующий раз я открывала его года через два. А продукты наваяла другие (позырить весь ассортимент и поугорать над моей наивностью можно в книге Блог как процесс).

Как мы видим прямо сейчас, методом проб и выгораний я всё-таки осталась в блогинге. Пару раз в год меня посещает фантазия писать прилюдно, сколько текста я написала за день (когда я пишу, конечно. Я же не ИП, чтобы нулевой отчёт отправлять страждущим). Но это похоже на учёт калорий. Какие калории, я на весы последний раз вставала в апреле 2022. А уж количество написанного текста я даже глазом не всегда подмечаю, куда уж фиксировать письменно.

Сегодня, пока из клавиатуры струились вполне стандартные 20 тысяч, я подумала, что читатели этого романа наверняка будут задаваться вопросом, что вдохновило меня на такую страшную, горькую, беспросветную флэшбэковую линию главных героев. И тогда я бы рассказала им, что это не было моим личным опытом, но было напрямую связано с моим личным опытом, было моим контекстом и моим текстом на протяжении долгого времени. Хочется сказать, что ещё и источником кумулятивной психологической травмы у меня-тинейджерки, но я не уверена, что грустные события вне семьи считаются за источники травмы, а их последствия за травму. В целом ничего ужасного не происходило, просто (не)множко смерти и (не)множко нелюбви (в христианском смысле, а не в лирическом).

Но тут флэшбэк в тексте кончился, начался сегмент в моменте, и я вспомнила, что мои романы нахуй никому не сдались, так что и разговаривать о нём я буду только с Асей. А Ася и так в курсе про истоки моего вдохновения, давно все уже обговорено и пересказано.

Боженька, если ты есть, пришли мне, пожалуйста, пяток читателей для каждого моего ебаного текста, какого бы размера и жанра он ни был, чтобы у меня не случалось обострений этой мозговой гангрены, когда ты вдруг вспоминаешь, что ты не успешная социально одобряемая писательница, а автор, чьё время не просто ещё не пришло, а даже, возможно, ещё не зачалось.

Вот и приходится самой себе рассказывать все эти страшные сказки о том, что в мире так много любви и так мало надежды.

#текст #процесс