Не опоздал — не админ

#Green_Asa #авторское

Нет, честно, я весь день помнила, что что-то забыла, а потом поняла, что забыла пост. Вообще-то я хотела сегодня начать выкладывать фик под домашним названием "Азазелло", в миру ставший "Gretchenfrage", но отложу это на пятницу.

А сейчас расскажу вам сказку на ночь историю о том, как в споре рождается истина.

У меня есть муза, foamwind, она лингвист и переводчик, поэтому мы с ней частенько обсуждаем всякое про тексты. Одна тема длится у нас уже около пары лет, и мы все никак не могли прийти к общему знаменателю.

Тема эта — использование настоящего времени в художественных текстах. Дело в том, что на русском языке почти все художественные тексты написаны в грамматическом прошедшем времени ("я пошел/шёл", а не "я иду"). В английском, скажем, соотношение другое, и там активно используются и прошедшее, и настоящее времена.

В последнее время на русском стали появляться тексты, написанные в настоящем времени. И чем дальше, тем больше их становится. Foamwind считает это скорее стилистической неграмотностью и отсутствием чувства языка, а я тут приверженец идеи "не все так однозначно".

В очередной раз мы начали это обсуждать, и я вдруг подумала: ладно, а почему? Почему это стало распространяться? Что такого в настоящем, чего нет в прошедшем?

И меня, можно сказать, озарило. Дело, возможно, в точке повествования. Когда в тексте используется прошедшее время, в некоем смысле подразумевается, что это цельная история, рассказанная из "настоящего", остающегося за кадром истории. Герой, или автор, или кто-то ещё как бы рассказывает читателю уже случившиеся события.

(Теперь соотнесите с этим принцип "показывать, а не рассказывать" и офигейте от когнитивного диссонанса.)

А при использовании настоящего событие происходит прямо сейчас, мгновенно, как вспышка — и на больших объёмах выходит, что мы видим не цельное полотно, а набор этих вспышек, кадров, которые, возможно, сложатся в цельное полотно. Но не обязательно.

Как любитель поиска глубинного смысла, я связала это сразу и с ускорением событийного ряда в жизни, и с повышением тревожности: автор не знает в жизни, как развернутся события, и бессознательно выплескивает это на бумагу таким вот образом.

Права я или нет, покажет время (да, я специально), но всегда интересно подмечать возможные пути изменения языка в целом и зарождение новых норм написания текстов в частности.

В конце концов, Пушкин когда-то оказался перед жутким осознанием, что русского литературного языка ещё не существует — и мы пользуемся плодами его способа эту проблему решить. Возможно, сейчас языку требуется ещё что-то помимо разрешённых заимстований и новых конструкций.