Фундаментальное отличие даосизма от буддизма – в неарийском происхождении: даосизм не знаком с тройкой Тело–Речь–Ум, а значит, он не занят исследованием ума, различением мыслей, медитацией.

Разве можно прожить благородную старость, быть ясным и мудрым стариком, с котом ли или без кота, —
боясь и избегая старости?

На спуске с жизненного пика — и только на нём — становится ясна внутренняя работа.

И мутно её отсутствие.

"Семён Корокольцев за совершённое преступление был сослан на двадцать лет каторги, и за дело: жители уезда помнят газетные статьи, описывающие его бесчинства!
Однако поскольку раскаяние Семёна подлинно и полно, из каторги решено его освободить. Действительно, нет больше нужды ни изолировать, ни исправлять: преступный Семён более не присутствует в заключённом, некого исправлять и незачем изолировать, а потому пенитенциарное воздействие лишено всякого смысла. Посему велимо немедленно освободить Семёна Корокольцева и отныне звать его по его сущностной природе: Инак Пустата."

Гора Аруначала в местечке Тируваннамалай на юге Индии получила достойную мифическую и культовую реализацию. Известно, что гора эта необычная, неотличимая от Шивы. Поэтому следует обойти её по часовой стрелке, заходя по пути в храмы, коих множество. И тогда что-то важное произойдёт.

Я попробовал. Произошло. Это не требует объяснений, Шива ли или Шри Рамана Махарши, но это факт, данный в опыте, и это эффект настолько обыденный в своей необычности, что известен в этих местах уже тысячи лет.

Свойство места – быть пространством таких внутренних событий.

Тиртха.

На прошлое зимнее солнцестояние составил два прогноза: семейный и евразийский.
Оба — на год. Оба выражались в качественной форме, как метафоры. Пространство метафор обширно, но были найдены точные и подходящие.
Уже можно сказать, что оба прогноза вполне реализовались.

Но вот планы...

Ни разу не получалось составить план на год.

Пробовал планировать рамки интеллектуального усилия с сентября по май. Или рабочие процессы с ноября по ноябрь. Никогда не получается двигаться по плану.

Возможно и вероятно, это следствие удручающего состояния дисциплины. А может, планировать можно только то, что укладывается в план.

Посевную. Дипломную. Отпуск (в потоке хтони светлый столп).

Работу технической системы, вроде ракеты или котельной. Колебание среды, вроде маятниковых миграций.

Но не индивидуальную, отдельную жизнь.

Всякая аксиоматическая система или противоречива, или неполна. — Гёдель

А значит, полнота и непротиворечивость — находится и обретается вне аксиоматических (читай: языковых) систем.

Люди странно шагают.

Иньский шаг начинается с вытягивания вперёд ноги. Для компенсации поясница напрягается и торс чуть качается назад. Когда выброшенная вперёд нога касается земли – пяткой, – она начинает тянуть, втягивать тело за собой. Тянут мышцы задней поверхности ноги: икра, бицепс бедра. При шаге тело остаётся примерно на одном вертикальном уровне, а передняя поверхность тела, включая пресс, почти не напрягается. Если представить себе человека, отпрыгивающего назад, то он делает анатомически то же самое, только в обратном порядке.

Янский шаг начинается с наклона тела вперёд, для чего собираются мышцы пресса. Подавшийся таз подхватывает ногу, которую приходится поднять, вероятно, пояснично-подвздошной мышцей. Чтобы не дать телу рухнуть, нога опирается на землю — всей стопой или даже сперва носком. Так как центр тяжести при таком падении немного опустился, нога вынуждена толкать тело вперёд и вверх, сжимая трицепс бедра и ягодичную мышцу. Так запасается энергия для нового шага.

В иньском шаге работает преимущественно янская поверхность тела, задняя. В янском — иньская, передняя.

Некоторые движения тайцзи, такие как шаг Будды, снимают это противоречие: инерция шага не набирается вовсе, передняя нога всегда пустая; баланс достигается не напряжением пресса или поясницы, а горизонтальным смещением даньтяня.

Ты прав.

Ты прав, а я не согласен! Вот такой у меня особенный способ! Он и учитывает, полностью признаёт твою правоту, а всё же и нет!

Вот ты, коль ты прав, возьми да и исправь это всё. А? А? Нет?

То-то же. Бывай там. Правым.

Андрей Всеволодович учит строго различать: гордыня, гордость, высокомерие, спесь, заносчивость, ...

Я обескуражен. Иногда, обнаруживая кривизну в себе, думаю: ну вот, гордыня, здравствуй.

Ан нет. Спесь это, сударь, и лень ума.

Потом прихожу к Учителю, который присутствует в каждом живом существе, и говорю: вот же, спесь, каюсь. А Существо отвечает: отнюдь, гордыня: отделился от мира тем, что мир не отпустил.

И вот опять обескуражен.

Есть в нас совершенно невичислимое, неподвластное ни одному электронному болвану. Пенроуз показывает, что это — понимание.

Ничто не сымитирует ясность понимания: вот, да, так и есть. Объяснения более не нужны, тем более, что они невозможны.

Так я могу понять тебя.

А ты — меня.

Берс учил, что это первый шаг возникновения человека. Ведь человек — это социальное понятие.

Если я тебя понял, то я будто поселил в себе твой образ. А ты, возможно, в себе — держишь мой.

Вот эти образы в нас могут и договориться, достичь взаимопонимания и лада. Вот хорошо.

Но любовь ещё дальше.

Если я покажу тебе твой образ, так, как он во всей необъятной целостности во мне возник, когда я тебя понял... То и в тебе, вместе с образом меня, будет образ тебя.

Так через тех, кто близок, кто любит, мы по крупинкам в себе обретаем себя.

Ведь без зеркала узнать себя положительно невозможно.

Дао дэ цзин говорит: познал других, мудр. Познал себя, ясен.

Но только через других ведёт к себе этот путь!

Новая теория простуды

Мы привыкли думать, что недомогание — это болезнь. А раз есть такое недомогание, как простуда, значит, нужно её лечить.

Отсюда частый упрёк медицины: нет лекарства от простуды, не лечит. В ответ появляются симптоматические препараты с тяжёлой, как оказывается, побочкой. Но их всё равно применяют: ведь нужно что-то делать, капать в нос, пить в таблетках, контролировать! Иначе страшно: тело не повинуется.

Я предлагаю, схематически, альтернативную, целостную теорию простуды.

Простуда — это благодать, покуда она не хроническая. Если хроническая, то — сигнал.

Логика следующая.

Избыток лимфы, жидкости клеточной и межклеточной, непосредственно может выйти из тела только через нос. С этой целью лимфа собирается вокруг носа, что выражается в опухлости лица и даже мозга, слабости и мягкости — расслабленности, гипотонусе — тела. Ничто не мешает жидкостям в организме – течь.

И всё. Нужно дать лишней лимфе вытечь, и простуда пройдёт! Симптоматическое лечение только подавляет лимфоток, например, как сосудосуживающие препараты, что перенаправляет её в венозные потоки и продлевает интоксикацию организма.

Допустим, это наглядное итоговое состояние: потребность тела в самоочистке и способ её удовлетворения.

А откуда вдруг, внезапно возник не только избыток лимфы, но и готовность тела его исторгнуть?

Лимфа проталкивается эластичным напряжением и сжатием тканей, в первую очередь — фасций, миофасциальных цепей. Фасции охватывают органы и разделяют их, формируют цепи мышц и связок, выстилку сосудов. Если часть мышц не может двигаться эластично, то и фасция этой цепи не выполняет работу. Лимфа течёт хуже.

И так – до тех пор, пока подвижность мышцы не будет восстановлена. Как только она восстановлена, начинается опухание, чихание, самоочистка и оживание всех тканей, нёсших застой.

А почему подвижность мышцы ограничивается и почему эластичность восстанавливается? Почему организм сначала входит в состояние, формирующее застой и интоксикацию, а потом выходит из него?

Удержание эмоции возможно только через тело. Памятование требует телесного напряжения. Если эмоция не прожита, остановлена, не понята, то в теле что-то вынуждено застыть. Если эмоция прожита, мысль понята, барьер взят, то и тело расслабляется, памятование не нужно.

Вот, испуг — и диафрагма сжалась: дыхание перехватило. Тело готово защитить живот, или рвануть вперёд в бег. Но нет: страшное случилось на экране. Разрешения испуга в действии — нет. Никто не бьёт, никого не нужно бить, и некуда бежать от собственных мыслей. И вот диафразма остаётся сложно зажата, а дальше каскадом идёт цепь больших и меньших застоев. Это одна из форм стресса, один сценарий. А может быть и боль от сказанного слова, и обида, и тупость, и рассеивающее ликование, и бессилие...

Как только попустит, так лимфа и потечёт.

Если стресс лёг на здоровый организм и разрешился быстро, то достаточно выпить пару лишних чашек воды и, быть может, пустить неожиданную слезу при просмотре фильма, что и не заметишь – не придашь значения. А если стресс долгий или лёг уже поверх на другие стрессы, то в конце концов – будет простуда. Когда — и если — наконец-то попустит.

Согласно этой теории, простуда — не болезнь, а знак восстановления. Если, конечно, она не становится хронической. Потому что хроническая, часто повторяющаяся простуда означает постоянный стресс и неспособность выйти из него, очиститься до конца.

В терминах новой германской медицины, простуда — это фаза постконфликтолиза. Тогда видится, что, например, сосудосуживающие — это глубокое зло, которое может вызвать целлюлит и сильно повлиять на эмоции и мышление, хоть никто и не свяжет одно и другое.

А лучшее "лечение", то есть помощь телу в здоровом и прекрасном восстановлении, которое только выглядит так сопливо, так простудно: много пить (горячий чай с лимоном), держать ноги в тепле, в меру потакать гипотонусу — расслабляться и позволять жидкостям в теле течь, фасциям скользить, мышцам расслабляться, и — оградить себя от стрессов и хорошо высыпаться.

А ещё – быть рядом с теми, кто вас любит. Самое полезное!

Мой любимый новогодний фильм, пожалуй, "Приходи на меня посмотреть", 2000. Другое название — "Пока она умирала". История стремления к жизни.

Когда "Love, actually" был свежим фильмом, мне нравилось пересматривать его. Музыка, красивые люди, хэппи энд. Теперь смотрю иначе: это ушедшая эпоха, в которой всё было как бы не всерьёз, вдохновляющая и тягучая, искристая, полностью ушедшая.

Чем дальше, тем целостней. Сегодня смотрю "It's a Wonderful Life", 1946. Готический шрифт, красивые лица, совершенно другой, потусторонний мир.

А советскую классику недолюбливаю за нормативное отношение к алкоголизму. Зимнее исключение — "Девчата", 1961. Как они тотально проживают — всё, всё!

...так много спешки, что теперь кино смотреть почти не удаётся.

У христиан — любовь к ближнему, подобная любви агапэ.
У буддистов — бодхичитта и сангха.
У суфиев — чудесные отношения учителя и ученика, учение как служение Богу и очищение сердца.

Всюду есть существенная мотивация помощи ближнему, дальнему, самому себе — на духовном пути.
А вот даосизм — особенный.

В Дао Дэ Цзин говорится, что кто понял фишку, тот красавчик. Кто почти понял, тот пусть действует, будто красавчик. А остальные безнадёжны и могут только вредить, копошась.

Есть идея следования Пути — самая чистая, точная, прямая. Но помогать, объяснять её... Зачем? Не понял, копошись.

В даосизме нет встроенной мотивации учить, объяснять, помогать. Даосские учителя, кажется, в основном мотивированы экономически.

Даосских учителей — не сыскать. Даже знающий — не расскажет.

А потому удивительно — выживание даосизма, то, что рядом с буддизмом, христианством, исламом и научпопом — он продолжает находить новых даосов.

Это можно объяснить только глубинным резонансом и прямой передачей.

Мы впечатлены всеми этими механическими, электронными устройствами настолько, что совсем позабыли себя, свою характерность.

Маятник и кварц стучат с безразличием, и вот мы безразличны к естественным ритмам, отбрасываем их, как пережиток.

Видеовстречи безразличны к запаху и теплу живого присутствия, и вот мы притворяемся, будто нам всё равно.

Книги и подкасты безразличны к моменту раскрытия ума, к посвящению в познание, к передаче, и мы заменяем знание – информацией, Учителя – насмотренностью.

Таблетки безразличны к исцелению. Самолёты – к пути. Квартиры – к земле.

И пусть бы все эти безразличия оставались свойствами технологии, но нет же, мы считаем, что раз будильник будит в любой момент, то и мы можем быть безразличны к характеру сна.

Это разрушение ритуалов, от которого остаётся один только березняк на месте пала: одинаковое, единообразное, невыросшее толком, даже – первое попавшееся, случайное, любое.

Говорят, вечером можно выпить. Говорят, промискуитет делает обезьян добрее. Говорят, нужно высшее образование. Говорят, дети мешают наслаждению. Говорят, преображение не нужно, а Бога нет.

В этом мире самый естественный ритуал – оказывается волевым действием, произвольным, искусственным. Ритуал, сделанный через личное усилие, заполняет пустоту, которую в этом мире ничто не стремится наполнять.

В этом мире алтарь можно только сделать себе самому. В том, что есть, продают леденцы на палочке и цветные брошюры.

Самому сделать подлинное, глубинное переживание праздника. Осознать, реконструировать, может, даже спроектировать его смысл и форму.

Самому обрести свой священный предмет и самому с ним расстаться.

Самому заметить весну, лето, осень и зиму, самому увидеть луну и море, равноденствие и солнцестояние.

Самому обнаружить святость в своём Учителе, и самому научиться, чему у него учиться и как его чтить.

Самому полюбить, породить, потерять, умереть. Всё самостоятельно.

Это в человеческом характере, это всё стоит прожить, чтобы стать человеком до конца.

Может быть, кто-то поможет, но и помощь принимать придётся – самому.

В этом горесть и... свобода.