Если бы я сегодня писал короткий роман в стиле "Поток сознания", то я начал бы с очень отчётливых, внешних вещей.

Главный герой встречается взглядом с чудесной зеленоглазой официанткой, и следует неожиданно глубокий, открытый разговор, который, однако, прерывается внезапно и непонятно. Герой отправляется домой, объезжает пробку по обочине, спешит, злится и страдает. Дома жена и мысли о долгах, машину могут забрать, если поймают, приставы; а если не поймают, не заберут. Затем конфликты нарастают, не тот дом, не та женщина, не те дети, не та работа, всюду выборы были сделаны не те. Но официантка с красивыми глазами, почему она так внезапно отрешилась от разговора, что произошло?

Ночь случается яркая, сон неотличим от яви. Рано утром герой начинает делать нехарактерные глупости. Он хочет немедленно, срочно поехать в то же кафе и всё выяснить. Он воодушевлён, причёсан, надушен; он делает зарядку. Выпивает кофе из неспрессо, не завтракает. И садится в машину, чтобы вскоре встать в пробке и потихоньку, удовлетворённо ползти, забыв о приставах, жене и подагре.

В пути он делает какой-то странный поступок, его нога на газе дёргается, чтобы не пропустить обочечника. Но это тонированный БМВ с номерами, например, ХАМ 777, или ВОР 003, или ЕКХ 700. Выбегают сердитые, опасные люди, лишённые всяких ограничений, и происходит что-то очень неуклюжее, неопрятное. Стиль повествования вдруг плывёт, абзацы становятся длиннее, уходят за страницу.

Ведь что, по сути, происходит. Он не любит жену, это была фатальная случайность, фатум. Она подошла к нему на школьной дискотеке, потом всю университетскую жизнь он, подвыпив и оставшись в одиночестве, грешил с фантазией о ней, что она примет и поймёт. Потом распушал хвост, брал на себя обязательства, чтобы привлечь её таким ресурсным образом жизни, которого никогда не было в его душе.

Герой вообще удивительно одинокий человек, даже среди коллег, семьи, детей и займодавцев. И он тайно ждёт, когда же придут приставы и опровергнут его жизнь, и с ними можно будет спорить, может, даже подраться и победить – так он мечтает. Хотя началось всё с желания быть не одиноким: все долги – они о любви, которой так и не досталось.

А официантка, её зелёные глаза. У мамы тоже были зелёные, и совсем такие же руки, такие складки на костяшках пальцев, длинные ногти. Пальцы тонкие, молодые, тянутся к его волосам, касаются и отходят: мать ласкает младшего брата героя. Но как же, мама?

И наконец герой видит, что мама любит его и что мама очень устала. Сердце разрывается светом и болью, и все приставы, и жена, и кинувшие героя деловые партнёры становятся тенями сомнения на фоне абсолютной, полной, достаточной любви.

Герой с удивлением понимает: он мёртв, и не хватает всего полвздоха, чтобы узреть: он не рождался.

Сегодня занялся бы рассказом или небольшой повестью в стиле магического реализма.
Экспозиция: бытовая сцена нуклеарной семьи 👨‍👩‍👧. Отец (средних лет, средней карьеры, увлекается вейксёрфом, крепкие ноги, зовут Саша) забирает ребёнка с занятий, потом заезжает за супругой Катей. Вместе едут отдыхать за реку: путь будто бы из знакомого читателю русского города, центр, спальники, мост, лес.

В санатории на миг разминулись. В номер возвращается Евгений.
Катя не понимает: где Саша, где сын? Евгений не обращает внимания, торопит на ужин, а она с дороги голодна. Подмена совершенно незаметна, шаблон наползает на шаблон. Евгений предприниматель средней руки и раньше боксировал. Вроде другой, но каждая бытовая мелочь неотличима, карма та же. Они по-семейному ужинают, Катя предлагает ему взять ещё свинины, он говорит, что любит индейку. Дочь то капризничает, то ластится. У Кати кружится голова.

Завершается история возвращением домой, в пгт в лесу, около озера, с такими родными обшарпанными трубами-перилами подъезда, запахом сладкой уютной гнили. Всё как оно должно быть.

Критик укажет на неправдоподобность, на отсутствие конфликта. Я парирую указанием на тонкое попадание в травму главной героини, совершенное кармическое тождество историй, и подчеркну, что неведение и есть конфликт.

Когда событие не пережито до конца, оно остаётся в фоне и стремится реализоваться вновь, допрожиться. Это идея и гештальта, и кармы, и по сути просто так и есть.

Люди особенной ясности умеют прожить сразу же, исчерпать всякое событие в момент его совершения. Едят с удовольствием, спят без снов, прощаясь – грустят, встречаясь – радуются.

Те, кто особой ясностью не обладает – хотя бы в чём-то – это и есть мы, все нормальные люди. Для людей замутнённых нужны ритуалы: особые ситуации, подчёркивающие и усиливающие сущность события, чтобы прожить и отпустить его, пойти дальше.

В начале осени можно провести праздник урожая: заметить наконец, что урожай – есть, а дальше – только запасы. В зимнее солнцестояние – зажечь огонь, чтобы впечатлиться, какая чёрная ночь, и напомнить себе, что это не навсегда. Прощаясь навсегда с человеком, одеться в чёрное и плакать вместе с другими, кто понимает, и пить с ними компот, и вспоминать хорошее.

Тяжелее же всего – тем, кому не досталось ни ясности, ни ритуалов. Им приходится плутать в потёмках, будто бы они первые, последние, самые одинокие люди.

Фундаментальное отличие даосизма от буддизма – в неарийском происхождении: даосизм не знаком с тройкой Тело–Речь–Ум, а значит, он не занят исследованием ума, различением мыслей, медитацией.

Разве можно прожить благородную старость, быть ясным и мудрым стариком, с котом ли или без кота, —
боясь и избегая старости?

На спуске с жизненного пика — и только на нём — становится ясна внутренняя работа.

И мутно её отсутствие.

"Семён Корокольцев за совершённое преступление был сослан на двадцать лет каторги, и за дело: жители уезда помнят газетные статьи, описывающие его бесчинства!
Однако поскольку раскаяние Семёна подлинно и полно, из каторги решено его освободить. Действительно, нет больше нужды ни изолировать, ни исправлять: преступный Семён более не присутствует в заключённом, некого исправлять и незачем изолировать, а потому пенитенциарное воздействие лишено всякого смысла. Посему велимо немедленно освободить Семёна Корокольцева и отныне звать его по его сущностной природе: Инак Пустата."

Гора Аруначала в местечке Тируваннамалай на юге Индии получила достойную мифическую и культовую реализацию. Известно, что гора эта необычная, неотличимая от Шивы. Поэтому следует обойти её по часовой стрелке, заходя по пути в храмы, коих множество. И тогда что-то важное произойдёт.

Я попробовал. Произошло. Это не требует объяснений, Шива ли или Шри Рамана Махарши, но это факт, данный в опыте, и это эффект настолько обыденный в своей необычности, что известен в этих местах уже тысячи лет.

Свойство места – быть пространством таких внутренних событий.

Тиртха.

На прошлое зимнее солнцестояние составил два прогноза: семейный и евразийский.
Оба — на год. Оба выражались в качественной форме, как метафоры. Пространство метафор обширно, но были найдены точные и подходящие.
Уже можно сказать, что оба прогноза вполне реализовались.

Но вот планы...

Ни разу не получалось составить план на год.

Пробовал планировать рамки интеллектуального усилия с сентября по май. Или рабочие процессы с ноября по ноябрь. Никогда не получается двигаться по плану.

Возможно и вероятно, это следствие удручающего состояния дисциплины. А может, планировать можно только то, что укладывается в план.

Посевную. Дипломную. Отпуск (в потоке хтони светлый столп).

Работу технической системы, вроде ракеты или котельной. Колебание среды, вроде маятниковых миграций.

Но не индивидуальную, отдельную жизнь.

Всякая аксиоматическая система или противоречива, или неполна. — Гёдель

А значит, полнота и непротиворечивость — находится и обретается вне аксиоматических (читай: языковых) систем.

Люди странно шагают.

Иньский шаг начинается с вытягивания вперёд ноги. Для компенсации поясница напрягается и торс чуть качается назад. Когда выброшенная вперёд нога касается земли – пяткой, – она начинает тянуть, втягивать тело за собой. Тянут мышцы задней поверхности ноги: икра, бицепс бедра. При шаге тело остаётся примерно на одном вертикальном уровне, а передняя поверхность тела, включая пресс, почти не напрягается. Если представить себе человека, отпрыгивающего назад, то он делает анатомически то же самое, только в обратном порядке.

Янский шаг начинается с наклона тела вперёд, для чего собираются мышцы пресса. Подавшийся таз подхватывает ногу, которую приходится поднять, вероятно, пояснично-подвздошной мышцей. Чтобы не дать телу рухнуть, нога опирается на землю — всей стопой или даже сперва носком. Так как центр тяжести при таком падении немного опустился, нога вынуждена толкать тело вперёд и вверх, сжимая трицепс бедра и ягодичную мышцу. Так запасается энергия для нового шага.

В иньском шаге работает преимущественно янская поверхность тела, задняя. В янском — иньская, передняя.

Некоторые движения тайцзи, такие как шаг Будды, снимают это противоречие: инерция шага не набирается вовсе, передняя нога всегда пустая; баланс достигается не напряжением пресса или поясницы, а горизонтальным смещением даньтяня.

Ты прав.

Ты прав, а я не согласен! Вот такой у меня особенный способ! Он и учитывает, полностью признаёт твою правоту, а всё же и нет!

Вот ты, коль ты прав, возьми да и исправь это всё. А? А? Нет?

То-то же. Бывай там. Правым.

Андрей Всеволодович учит строго различать: гордыня, гордость, высокомерие, спесь, заносчивость, ...

Я обескуражен. Иногда, обнаруживая кривизну в себе, думаю: ну вот, гордыня, здравствуй.

Ан нет. Спесь это, сударь, и лень ума.

Потом прихожу к Учителю, который присутствует в каждом живом существе, и говорю: вот же, спесь, каюсь. А Существо отвечает: отнюдь, гордыня: отделился от мира тем, что мир не отпустил.

И вот опять обескуражен.

Есть в нас совершенно невичислимое, неподвластное ни одному электронному болвану. Пенроуз показывает, что это — понимание.

Ничто не сымитирует ясность понимания: вот, да, так и есть. Объяснения более не нужны, тем более, что они невозможны.

Так я могу понять тебя.

А ты — меня.

Берс учил, что это первый шаг возникновения человека. Ведь человек — это социальное понятие.

Если я тебя понял, то я будто поселил в себе твой образ. А ты, возможно, в себе — держишь мой.

Вот эти образы в нас могут и договориться, достичь взаимопонимания и лада. Вот хорошо.

Но любовь ещё дальше.

Если я покажу тебе твой образ, так, как он во всей необъятной целостности во мне возник, когда я тебя понял... То и в тебе, вместе с образом меня, будет образ тебя.

Так через тех, кто близок, кто любит, мы по крупинкам в себе обретаем себя.

Ведь без зеркала узнать себя положительно невозможно.

Дао дэ цзин говорит: познал других, мудр. Познал себя, ясен.

Но только через других ведёт к себе этот путь!

Новая теория простуды

Мы привыкли думать, что недомогание — это болезнь. А раз есть такое недомогание, как простуда, значит, нужно её лечить.

Отсюда частый упрёк медицины: нет лекарства от простуды, не лечит. В ответ появляются симптоматические препараты с тяжёлой, как оказывается, побочкой. Но их всё равно применяют: ведь нужно что-то делать, капать в нос, пить в таблетках, контролировать! Иначе страшно: тело не повинуется.

Я предлагаю, схематически, альтернативную, целостную теорию простуды.

Простуда — это благодать, покуда она не хроническая. Если хроническая, то — сигнал.

Логика следующая.

Избыток лимфы, жидкости клеточной и межклеточной, непосредственно может выйти из тела только через нос. С этой целью лимфа собирается вокруг носа, что выражается в опухлости лица и даже мозга, слабости и мягкости — расслабленности, гипотонусе — тела. Ничто не мешает жидкостям в организме – течь.

И всё. Нужно дать лишней лимфе вытечь, и простуда пройдёт! Симптоматическое лечение только подавляет лимфоток, например, как сосудосуживающие препараты, что перенаправляет её в венозные потоки и продлевает интоксикацию организма.

Допустим, это наглядное итоговое состояние: потребность тела в самоочистке и способ её удовлетворения.

А откуда вдруг, внезапно возник не только избыток лимфы, но и готовность тела его исторгнуть?

Лимфа проталкивается эластичным напряжением и сжатием тканей, в первую очередь — фасций, миофасциальных цепей. Фасции охватывают органы и разделяют их, формируют цепи мышц и связок, выстилку сосудов. Если часть мышц не может двигаться эластично, то и фасция этой цепи не выполняет работу. Лимфа течёт хуже.

И так – до тех пор, пока подвижность мышцы не будет восстановлена. Как только она восстановлена, начинается опухание, чихание, самоочистка и оживание всех тканей, нёсших застой.

А почему подвижность мышцы ограничивается и почему эластичность восстанавливается? Почему организм сначала входит в состояние, формирующее застой и интоксикацию, а потом выходит из него?

Удержание эмоции возможно только через тело. Памятование требует телесного напряжения. Если эмоция не прожита, остановлена, не понята, то в теле что-то вынуждено застыть. Если эмоция прожита, мысль понята, барьер взят, то и тело расслабляется, памятование не нужно.

Вот, испуг — и диафрагма сжалась: дыхание перехватило. Тело готово защитить живот, или рвануть вперёд в бег. Но нет: страшное случилось на экране. Разрешения испуга в действии — нет. Никто не бьёт, никого не нужно бить, и некуда бежать от собственных мыслей. И вот диафразма остаётся сложно зажата, а дальше каскадом идёт цепь больших и меньших застоев. Это одна из форм стресса, один сценарий. А может быть и боль от сказанного слова, и обида, и тупость, и рассеивающее ликование, и бессилие...

Как только попустит, так лимфа и потечёт.

Если стресс лёг на здоровый организм и разрешился быстро, то достаточно выпить пару лишних чашек воды и, быть может, пустить неожиданную слезу при просмотре фильма, что и не заметишь – не придашь значения. А если стресс долгий или лёг уже поверх на другие стрессы, то в конце концов – будет простуда. Когда — и если — наконец-то попустит.

Согласно этой теории, простуда — не болезнь, а знак восстановления. Если, конечно, она не становится хронической. Потому что хроническая, часто повторяющаяся простуда означает постоянный стресс и неспособность выйти из него, очиститься до конца.

В терминах новой германской медицины, простуда — это фаза постконфликтолиза. Тогда видится, что, например, сосудосуживающие — это глубокое зло, которое может вызвать целлюлит и сильно повлиять на эмоции и мышление, хоть никто и не свяжет одно и другое.

А лучшее "лечение", то есть помощь телу в здоровом и прекрасном восстановлении, которое только выглядит так сопливо, так простудно: много пить (горячий чай с лимоном), держать ноги в тепле, в меру потакать гипотонусу — расслабляться и позволять жидкостям в теле течь, фасциям скользить, мышцам расслабляться, и — оградить себя от стрессов и хорошо высыпаться.

А ещё – быть рядом с теми, кто вас любит. Самое полезное!