Гране говорит о фрактализации раннекитайских поселений.

Земля, как известно, квадратная, ибо в ней есть разные места – а на круглом небе простор.

Город квадратный, окружённый стенами, в нём по одну сторону храм почвы, по другую – алтарь предков.
В центре дворец, и там то же самое. Властитель сидит в комнате приёмов, лицом на юг. За спиной двери в жилые покои, впереди – лестница для смотрящих на север и кланяющихся.

И то же с каждым домиком торговца. Тот же фэншуй: прямоугольная постройка, в (небольшой уже) зал приёмов – вход с юга, тут же на участке – или в доме – храм почвы, алтарь предков. И так же хозяин восседает, принимая гостей.

Выходя, хозяйчик становится гостем фрактала на уровень выше.

У самого Китая – тоже четыре угла.

https://www.kinopoisk.ru/film/195751/

Китайцы, как минимум в представлении собственной пропаганды, могли бы дать фору Византии по части дворцовой роскоши и дворцовых интриг.

Интерьеры из яшмы и золота, огромные массы абсолютно дисциплинированных вассалов, и победа несправедливой и горькой, но — центральной власти.

Кино норм

https://vk.com/video-215827213_456239333

Фильм-горевание.

Сегодня я перестал считаться молодёжью.

По-китайски, три дюжины – юбилей: значимая, но – только часть большого круга, – и эго ещё не прожило своего.

В этот день вспоминаю своих драгоценных учителей, когда-то показавших, что можно жить с открытым и живым сердцем, и, несмотря на преходящую сущность исторического процесса, даровать людям, детям, ближним и дальним – то, что не имеет цены.

Любовь, сострадание, участие, внимание. Инициацию человеческого.

Сегодня я прошу прощения у своих учителей, у тех, кто вложил в меня столько света, за то, что моя бодхичитта (любовь, сострадание …) не так сильна.

Путь продолжается.

Упражнения по освобождению от привязанностей (то есть от привязываемости) трудно переоценить. Что может быть полезнее?

По-русски упражнения, тренировки ума называют практикой. Хотя полезность их вряд ли так практична, не столь прикладная. Вообще если такие упражнения рассматривать как прикладные, получится лишь психонетика как направление. Не больше!

Интересно, что указание на иллюзорность привязанности (например "экспертность = вид галлюцинации" или "не существует я-директор или я-творец, да и вообще нет никакого я") часто воспринимается как оскорбление, хамство, вызывает острейшую реакцию.

Означает ли освобождение от привязываемости то, что привязанностей больше нет?

Отнюдь. Это означает только, что привязываемость не завладевает. Исчезает тождество "я есть тот, у кого есть то", или "я тот, кто хочет этого", или "я тот, кому не хватает вон того", или "я очень важный".

Можно ли при этом быть важным, стремиться, хотеть, получать?

Конечно.

Вроде и смыслопрактика, и глубокое-внутреннее. Сразу кто-то отписался, не выдержал хтоничности

Чистое мышление

Дао, которое может быть названо, не есть настоящее Дао.

Чистое мышление, получившее определение, не есть Чистое мышление. Там, где окончательно точных слов нет, остаётся мычать по направлению.

Рассуждение о Чистом мышлении: https://mirari.ru/term/pure-thinking/
Немного распакованно на ютубе: https://youtu.be/TIELly51Qjg

Новая германская медицина, фокусируясь на биологическом поведении органов и тканей, хронические заболевания, накатывающие и отступающие, описывает как трэки: прошлые конфликты, не получившие разрешения, и возвращающиеся в биологическую актуальность при совпадении условий, которые обходят сознание, попадая сразу в тело, как запах, свет, звук, событие, эмоция, подавление, мысль.

Гештальт рассматривает такие же неактуальности, проявленные в актуальном, как нарушение цикла контакта: в текущей реальности следующий шаг может быть выбран, но психика реагирует заволакиванием текущей реальности реальностью мнимой и реагирует на неё. Гештальт работает с симптоматикой до втелеснивания, а хронические болезни рассматривает скорее как болезни: не заботы Речи, а заботы Тела, медицины, врачей.

И всё же, оба подхода можно рассматривать как подводящие практики, метод которых — утверждение целостности мыслей настоящего, переживание конфликта или нарушения контакта из позиции смотрения, наблюдения, субъектности. Так можно расчистить Тело и Речь для работы с Умом.

Короче, дхарма едина, все продуктивные теории и методы — просто её преломления, стороны и части.

Почему работа с Умом следует?
Да может и предшествует и находится в любой комбинации.
Но понимание реальности, изменение восприятия реальности, её модели в уме, смещение границы реального и нереального вызывает нешуточное сопротивление в теле и отношениях, чувствах.
Тело сопротивляется: то есть как здесь (например, в ситуации) нечего бояться, нечего хотеть? А как тогда быть, что такое "тело", беззащитное, апатичное?
Болезнь тела, тяжёлое психическое состояние просто не позволяют рассматривать вопросы устройства реальности без болезненного объединения образа тела и отношений с пересматриваемой реальностью.

Если бы я сегодня писал короткий роман в стиле "Поток сознания", то я начал бы с очень отчётливых, внешних вещей.

Главный герой встречается взглядом с чудесной зеленоглазой официанткой, и следует неожиданно глубокий, открытый разговор, который, однако, прерывается внезапно и непонятно. Герой отправляется домой, объезжает пробку по обочине, спешит, злится и страдает. Дома жена и мысли о долгах, машину могут забрать, если поймают, приставы; а если не поймают, не заберут. Затем конфликты нарастают, не тот дом, не та женщина, не те дети, не та работа, всюду выборы были сделаны не те. Но официантка с красивыми глазами, почему она так внезапно отрешилась от разговора, что произошло?

Ночь случается яркая, сон неотличим от яви. Рано утром герой начинает делать нехарактерные глупости. Он хочет немедленно, срочно поехать в то же кафе и всё выяснить. Он воодушевлён, причёсан, надушен; он делает зарядку. Выпивает кофе из неспрессо, не завтракает. И садится в машину, чтобы вскоре встать в пробке и потихоньку, удовлетворённо ползти, забыв о приставах, жене и подагре.

В пути он делает какой-то странный поступок, его нога на газе дёргается, чтобы не пропустить обочечника. Но это тонированный БМВ с номерами, например, ХАМ 777, или ВОР 003, или ЕКХ 700. Выбегают сердитые, опасные люди, лишённые всяких ограничений, и происходит что-то очень неуклюжее, неопрятное. Стиль повествования вдруг плывёт, абзацы становятся длиннее, уходят за страницу.

Ведь что, по сути, происходит. Он не любит жену, это была фатальная случайность, фатум. Она подошла к нему на школьной дискотеке, потом всю университетскую жизнь он, подвыпив и оставшись в одиночестве, грешил с фантазией о ней, что она примет и поймёт. Потом распушал хвост, брал на себя обязательства, чтобы привлечь её таким ресурсным образом жизни, которого никогда не было в его душе.

Герой вообще удивительно одинокий человек, даже среди коллег, семьи, детей и займодавцев. И он тайно ждёт, когда же придут приставы и опровергнут его жизнь, и с ними можно будет спорить, может, даже подраться и победить – так он мечтает. Хотя началось всё с желания быть не одиноким: все долги – они о любви, которой так и не досталось.

А официантка, её зелёные глаза. У мамы тоже были зелёные, и совсем такие же руки, такие складки на костяшках пальцев, длинные ногти. Пальцы тонкие, молодые, тянутся к его волосам, касаются и отходят: мать ласкает младшего брата героя. Но как же, мама?

И наконец герой видит, что мама любит его и что мама очень устала. Сердце разрывается светом и болью, и все приставы, и жена, и кинувшие героя деловые партнёры становятся тенями сомнения на фоне абсолютной, полной, достаточной любви.

Герой с удивлением понимает: он мёртв, и не хватает всего полвздоха, чтобы узреть: он не рождался.

Сегодня занялся бы рассказом или небольшой повестью в стиле магического реализма.
Экспозиция: бытовая сцена нуклеарной семьи 👨‍👩‍👧. Отец (средних лет, средней карьеры, увлекается вейксёрфом, крепкие ноги, зовут Саша) забирает ребёнка с занятий, потом заезжает за супругой Катей. Вместе едут отдыхать за реку: путь будто бы из знакомого читателю русского города, центр, спальники, мост, лес.

В санатории на миг разминулись. В номер возвращается Евгений.
Катя не понимает: где Саша, где сын? Евгений не обращает внимания, торопит на ужин, а она с дороги голодна. Подмена совершенно незаметна, шаблон наползает на шаблон. Евгений предприниматель средней руки и раньше боксировал. Вроде другой, но каждая бытовая мелочь неотличима, карма та же. Они по-семейному ужинают, Катя предлагает ему взять ещё свинины, он говорит, что любит индейку. Дочь то капризничает, то ластится. У Кати кружится голова.

Завершается история возвращением домой, в пгт в лесу, около озера, с такими родными обшарпанными трубами-перилами подъезда, запахом сладкой уютной гнили. Всё как оно должно быть.

Критик укажет на неправдоподобность, на отсутствие конфликта. Я парирую указанием на тонкое попадание в травму главной героини, совершенное кармическое тождество историй, и подчеркну, что неведение и есть конфликт.

Когда событие не пережито до конца, оно остаётся в фоне и стремится реализоваться вновь, допрожиться. Это идея и гештальта, и кармы, и по сути просто так и есть.

Люди особенной ясности умеют прожить сразу же, исчерпать всякое событие в момент его совершения. Едят с удовольствием, спят без снов, прощаясь – грустят, встречаясь – радуются.

Те, кто особой ясностью не обладает – хотя бы в чём-то – это и есть мы, все нормальные люди. Для людей замутнённых нужны ритуалы: особые ситуации, подчёркивающие и усиливающие сущность события, чтобы прожить и отпустить его, пойти дальше.

В начале осени можно провести праздник урожая: заметить наконец, что урожай – есть, а дальше – только запасы. В зимнее солнцестояние – зажечь огонь, чтобы впечатлиться, какая чёрная ночь, и напомнить себе, что это не навсегда. Прощаясь навсегда с человеком, одеться в чёрное и плакать вместе с другими, кто понимает, и пить с ними компот, и вспоминать хорошее.

Тяжелее же всего – тем, кому не досталось ни ясности, ни ритуалов. Им приходится плутать в потёмках, будто бы они первые, последние, самые одинокие люди.

Фундаментальное отличие даосизма от буддизма – в неарийском происхождении: даосизм не знаком с тройкой Тело–Речь–Ум, а значит, он не занят исследованием ума, различением мыслей, медитацией.

Разве можно прожить благородную старость, быть ясным и мудрым стариком, с котом ли или без кота, —
боясь и избегая старости?

На спуске с жизненного пика — и только на нём — становится ясна внутренняя работа.

И мутно её отсутствие.

"Семён Корокольцев за совершённое преступление был сослан на двадцать лет каторги, и за дело: жители уезда помнят газетные статьи, описывающие его бесчинства!
Однако поскольку раскаяние Семёна подлинно и полно, из каторги решено его освободить. Действительно, нет больше нужды ни изолировать, ни исправлять: преступный Семён более не присутствует в заключённом, некого исправлять и незачем изолировать, а потому пенитенциарное воздействие лишено всякого смысла. Посему велимо немедленно освободить Семёна Корокольцева и отныне звать его по его сущностной природе: Инак Пустата."

Гора Аруначала в местечке Тируваннамалай на юге Индии получила достойную мифическую и культовую реализацию. Известно, что гора эта необычная, неотличимая от Шивы. Поэтому следует обойти её по часовой стрелке, заходя по пути в храмы, коих множество. И тогда что-то важное произойдёт.

Я попробовал. Произошло. Это не требует объяснений, Шива ли или Шри Рамана Махарши, но это факт, данный в опыте, и это эффект настолько обыденный в своей необычности, что известен в этих местах уже тысячи лет.

Свойство места – быть пространством таких внутренних событий.

Тиртха.