Целостность тела сопутствует целостности сознания, и наоборот.

Восстановление связи со своей ценностью, с аспектом сущности, встреча с дефицитом и его проживание – интеграция – обязательно имеет соответствие в теле.

Изменяется тонус мышц, характер работы органов, предпочтения в занятиях, питании, режиме дня.

Если это изменение в теле не поддерживается, не разворачивается, игнорируется, не ценится, то за опытом прозрения в сущность сознания следует опыт отката, что может уже обесценить саму Работу над собой.

И встречно: развитие тела, интеграция нечувствительных участков тела, разбалансированных органов, мышц, выпадающих из осознавания, из внутренней модели тела, – приводит с необходимостью к прорыву в осознавании как таковом, к прозрению в ту часть созания и сущности сознания, которая отпала в неосознаваемое вместе с частью модели тела и телесной чувствительности.

Работа над собой, внутренний путь требует цельности целостности. Конечно, Уму и Телу должна соответствовать и Речь.

Вопрос одновременного развития Ума и Тела – это не особенность европейской или капиталистической травмы отчуждения от собственного тела (и ума).

Йога в Индии тысячи лет, по толкованиям Садхгуру, формирует "инструкцию к телу" – знание о том, как пользоваться телом, чтобы пребывать в том или ином состоянии ума. Телесная работа как путь к состоянию ума – и одновременная умная работа – гораздо шире представлена в индийской цивилизации.

Аналогично Китай: цигун 氣工 есть работа с состоянием через дыхание и движение в теле, гармонизация сознания через телесную наработку 工 дыхания-питания 氣. По одной из легенд, цигун был создан как психотехника, как инструмент подготовки войск к отчаянному бою.

Европейский телесно-ориентированный подход развит в танце, фитнесе (идея "очистки головы" через работу в зале или пробежки), германской медицине, идее психосоматики. По причине плюрализма языков и постоянных языческих войн, европейский подход менее внятно оформлен. Приходится заимствовать практики, рефлексировать их.

Время обнаруживается лишь в припоминании сознания, в способности памятовать и обдумывать понятое, без которой всё неотличимо от набора картинок, которые можно рассматривать в любой последовательности или все разом.

И наоборот, сознание обнаруживается лишь как самовременящееся, идущее от осознания к осознанию в меняющихся обстоятельствах жизни.

Можно допустить даже, что время и сознание неразлучны, неслиянны. Время и есть сознание, сознание и есть время.

Качество времени означает качество сознания, оно же свойство памятования, восприятия и думания.

А значит, исцеление времени проживается вполне телесно.

Алмаас говорит о том, что личность – покрывало Сущности.

Личность формируется как оформленное самоотчуждение от Сущности. Каждый дефицит (страдание) – это признак разлуки с аспектом Сущности.

Аспекты Сущности таковы:
- Любовь
- Мир
- Ценность
- Сила
- Воля

Иногда я думаю о чистом мышлении как о временении Сущности, схваченном в мысли.

Одухотворённость и воодушевление – симптомы целостности.

Одухотворённость – ясность и непротиворечивость сознания, согласованность центра в голове.

Воодушевление – отсутствие сомнений в желаниях, согласованность центра в сердце, перикарде.

Здоровье – признак целостности живота, висцеральных процессов.

Синдром целостности человека тогда – это присутствие всех трёх признаков. Здоров, воодушевлён, одухотворён, в этом целостен.

Я в детстве думал: вырасту большим -
и страх и боль развеются как дым.
И я увижу важные причины,
когда он станет тоньше паутины.
Я в детстве думал: вырастет со мной
и поумнеет мир мой дорогой.
И ангелы, рассевшись полукругом,
поговорят со мною и друг с другом.
Сто лет прошло. И я смотрю в окно.
Там нищий пьёт осеннее вино,
что отливает безобразным блеском.
...А говорить мне не о чем и не с кем.

Борис Рыжий, 1996, март

Это чарующее стихотворение предвосхищает бесславный конец поэта.
Отстранённость, разочарование, высокомерие. Одиночество. Уязвлённость.
С хорошим психотерапевтом Борис Рыжий ещё был бы жив.
В этом плане меня всегда вдохновляет Герман Гессе.

Алкоголь 🍷 следует применять сообразно.
Каждый напиток влияет на свой орган, чувство:
- Вино, коньяк — тонкий кишечник, тоска и радость
- Виски — печень, сдержанный гнев
- Ром — желудок, удовольствие
- Пиво — перикард, бессилие
- Водка — сердце, страсть
И пр.
Не имея аффективного чувства, употреблять бессмысленно.

Недомогания — и медицины — можно упорядочить так:
1. конфликт/адаптация
2. травма
3. межвидовое прилаживание
4. мораль

1. Конфликт — это и есть форма адаптации.
Здесь опухоли, истощения, мигрени (модель Новой германской медицины, НГМ). Психосоматика, невроз, аллергия. Холистическая медицина. Медицина живого тела, здоровья.

2. Гладиаторская, военная медицина, медицина чрезвычайных ситуаций.
Западная "нормальная" медицина. Массовая, конвейерная (полевые госпитали, эпидемии). Медицина нарушенного тела, разрушительно-восстановительная. Часто воспринимается как единственно верная (на Западе)

3. Волк жрёт зайца, глист жрёт волка, это баланс. Но оспа поражает индейца, что совершенно биологически необыкновенно.
Дребезг в развитии и встрече разных видов — не только адаптация или травма тела, но и процесс доналаживания.

Удивительная структурность воззрения в распаковке Андрея Всеволодовича.
Там же и указание на причины недомоганий, отличных от смерти

Миг недвойственности, проживаемый в искусстве, в медитации, в познании — единственно освобождает.
В Дао дэ цзин говорится: одно рождает два, два — три, а там и все вещи во множестве.
Снять двойственность иначе, как в состоянии, невозможно: обязательно родится новая пара, дробление. Но можно видеть всякую пару, схему — из целостности

Три ловушки раскрывает Парибок:
- ловушка ада: всё едино отвратительно/ужасно/опасно
- ловушка животного: всё едино норм, приспособились
- ловушка небожителя: всё едино прекрасно, чудесно, пусть будет всегда

Потому что само восприятие уже двойственно, или тройственно (объект, орган, осознавание). А есть только дао, в которое вмешиваться смысла нет, да и его тоже нет.

Если бы я теперь занялся научно-фантастическим романом, выражением нового образа будущего, скажем, на пару сот лет вперёд, – то я бы строил этот образ вокруг синтеза и сплавки русского космизма и Тай Хэ – предельной гармонии отношений.

Сюжет бы опирался на другое восприятие времени: естественные циклы и точки синхронизации, движение от спутывания к распутыванию, осознанное до обыденности управление плетением. Развитие, например, в космосе понималось бы как проектирование узла многих циклов, пересечения расходящихся волн где-то вдалеке. Земля как целое, Человечество, культуры на Земле, сферы – техносфера, лингвосфера, экосфера – понимались бы в этом романе как источники собственных времён, то есть носители пульсаций, циклов, волн.

Все конфликты закладывались бы как конфликты синхронизации, уже принятые в культуре как таковые. Обнаружение, проявленность конфликта означает, что точка синхронизации – общее следствие – должна быть вынесена. Куда, в когда?

Скажем, представитель реликтовой группы трансгуманистов в новом изводе (некоторые первичны и совершенны, прочие – пыль под ногами) столкнулся бы с русским космистом (мы и есть стрела, охватывающая вселенную своим остриём). Разрешался бы конфликт через мучительное формирование новой сферы новой антропности, другого, иного человека, способного преодолеть новый барьер.

Прорыв барьера – например, выживание всего необходимого комплекса человеческих пульсаций и ритмов за гелиосферой – воспринималось бы в этом романе по-акурамаздовски, как создание того мира, что вне яйца: теперь временение Земли охватывает великое пространство.

Вот это было бы приключение – написать такой роман!