Институт востоковедения и африканистики X Сообщество Исследователей Мусульман
Гостевая секция «Армия, элиты и общество на Кавказе»
Секция посвящена взаимодействию армии, политических элит и общества на Кавказе. В центре внимания — роль военных институтов в политических процессах и во взаимоотношениях между государством и обществом, трансформации элит и их влияние на развитие региона.
Кавказ, с его сложной историей военного присутствия, подвижных элит и меняющихся отношений между властью и обществом, — поле для того, чтобы посмотреть на знакомые сюжеты конференции под новым региональным углом.
Организатор секции: Сообщество исследователей Мусульман
Модератор секции: Мир-Али Аскеров, старший преподаватель Института востоковедения и африканистики НИУ ВШЭ — Санкт-Петербург
mi.askerov@hse.ru
Прием заявок на секцию — до 10 октября 2026, 23:59 на почту: conference-army-middle-east@yandex.ru
Гостевая секция «Армия, элиты и общество на Кавказе»
Секция посвящена взаимодействию армии, политических элит и общества на Кавказе. В центре внимания — роль военных институтов в политических процессах и во взаимоотношениях между государством и обществом, трансформации элит и их влияние на развитие региона.
Кавказ, с его сложной историей военного присутствия, подвижных элит и меняющихся отношений между властью и обществом, — поле для того, чтобы посмотреть на знакомые сюжеты конференции под новым региональным углом.
Организатор секции: Сообщество исследователей Мусульман
Модератор секции: Мир-Али Аскеров, старший преподаватель Института востоковедения и африканистики НИУ ВШЭ — Санкт-Петербург
mi.askerov@hse.ru
Прием заявок на секцию — до 10 октября 2026, 23:59 на почту: conference-army-middle-east@yandex.ru
Из министра 6–7 сентября в мученики 27 мая, или давайте про память в Турции
Если набор слов в названии мало кому знаком, тот не связан с изучением турецкой памяти и может пропустить пост.
В Турции готовят необычное перезахоронение. Реджеп Тайип Эрдоган распорядился перенести останки бывшего министра внутренних дел Намыка Гедика на территорию мемориального комплекса Аднана Мендереса в Стамбуле.
Для начала — кто такой Гедик и почему его могила оказывается рядом с Мендересом.
Исмаил Намык Гедик (1911–1960) был врачом, депутатом от Демократической партии и одним из заметных политиков эпохи Аднана Мендереса. В большую политику он пришел в 1950 году, когда был избран депутатом от Айдына — родного региона самого Мендереса. После победы Демократической партии на выборах 1954 года Гедик получил один из ключевых постов в правительстве — возглавил Министерство внутренних дел. После короткого перерыва он вновь занял эту должность в декабре 1956 года и оставался министром до военного переворота 27 мая 1960-го. Запомните про переворот.
16 сентября 2026 года Эрдоган подписал решение о переносе его останков. На следующий день об этом объявили во время церемонии памяти Мендереса, Фатина Рюштю Зорлу и Хасана Полаткана.
В выборе даты — вся турецкая соль. Зорлу и Полаткан были казнены 16 сентября 1961 года, Мендерес — 17 сентября. Через 65 лет в тот же мемориальный ряд государство вводит еще одного представителя их правительства.
Но Гедик не был казнен вместе с ними.
После переворота 27 мая 1960 года его арестовали и доставили в Военную академию в Анкаре. 29 мая, всего через два дня после переворота, Гедик погиб. Тогда власти сообщили, что бывший министр выбросился из окна. Свидетельства расходились: его сын принимал версию самоубийства, другие родственники сомневались в ней. Вскрытие не проводилось, поэтому обстоятельства смерти окончательно не установлены.
В государственной памяти современной Турции это разночтение событий сменилось уже единой версией. 17 сентября министр внутренних дел Мустафа Чифтчи назвал Гедика жертвой переворота. Представители ПСР говорят о нем как о мученике 27 мая, а перенос могилы называют финалом государства «незавершенной страницы истории» спустя 66 лет.
Но у Гедика есть другая дата — 6–7 сентября 1955 года. В эти дни в Стамбуле произошли массовые погромы, направленные прежде всего против греческого населения. Пострадали также армяне и евреи. Были разгромлены тысячи домов и предприятий, церкви, школы и другие объекты.
Главой МВД в эти дни был именно Намык Гедик. Министр отвечал за внутреннюю безопасность страны. После погромов он оказался одним из главных объектов критики за действия властей и 10 сентября 1955 года ушел в отставку. В январе 1956 года оппозиция потребовала парламентского расследования действий Мендереса и Гедика в связи с событиями 6–7 сентября, однако предложение было отклонено. В декабре того же года Гедик снова возглавил МВД.
Степень его личного участия в подготовке погромов остается предметом исторических распрей. Но его должность, политическая ответственность главы МВД и последовавший спор о действиях государства — установленные части его биографии.
Гедика помещают в уже сформированный пантеон памяти о 27 мая. Мендерес, Зорлу и Полаткан давно стали символами расправы военных над избранной властью. Теперь рядом с ними появляется еще одна фигура — министр, погибший через два дня после переворота.
При этом 1955 год никто не отменяет. Его не приходится запрещать или вычеркивать из учебников. Турки просто поменяли...смысл этой биографии.
Одна память может подчинить другую без сноса памятника и запрета на неудобное прошлое. Достаточно одной версии предоставить государственный ритуал, новое место и соседство с национальным мучеником.
А другую (не очень удобную) — оставить в архиве.
@inmemorych
Если набор слов в названии мало кому знаком, тот не связан с изучением турецкой памяти и может пропустить пост.
В Турции готовят необычное перезахоронение. Реджеп Тайип Эрдоган распорядился перенести останки бывшего министра внутренних дел Намыка Гедика на территорию мемориального комплекса Аднана Мендереса в Стамбуле.
Для начала — кто такой Гедик и почему его могила оказывается рядом с Мендересом.
Исмаил Намык Гедик (1911–1960) был врачом, депутатом от Демократической партии и одним из заметных политиков эпохи Аднана Мендереса. В большую политику он пришел в 1950 году, когда был избран депутатом от Айдына — родного региона самого Мендереса. После победы Демократической партии на выборах 1954 года Гедик получил один из ключевых постов в правительстве — возглавил Министерство внутренних дел. После короткого перерыва он вновь занял эту должность в декабре 1956 года и оставался министром до военного переворота 27 мая 1960-го. Запомните про переворот.
16 сентября 2026 года Эрдоган подписал решение о переносе его останков. На следующий день об этом объявили во время церемонии памяти Мендереса, Фатина Рюштю Зорлу и Хасана Полаткана.
В выборе даты — вся турецкая соль. Зорлу и Полаткан были казнены 16 сентября 1961 года, Мендерес — 17 сентября. Через 65 лет в тот же мемориальный ряд государство вводит еще одного представителя их правительства.
Но Гедик не был казнен вместе с ними.
После переворота 27 мая 1960 года его арестовали и доставили в Военную академию в Анкаре. 29 мая, всего через два дня после переворота, Гедик погиб. Тогда власти сообщили, что бывший министр выбросился из окна. Свидетельства расходились: его сын принимал версию самоубийства, другие родственники сомневались в ней. Вскрытие не проводилось, поэтому обстоятельства смерти окончательно не установлены.
В государственной памяти современной Турции это разночтение событий сменилось уже единой версией. 17 сентября министр внутренних дел Мустафа Чифтчи назвал Гедика жертвой переворота. Представители ПСР говорят о нем как о мученике 27 мая, а перенос могилы называют финалом государства «незавершенной страницы истории» спустя 66 лет.
Но у Гедика есть другая дата — 6–7 сентября 1955 года. В эти дни в Стамбуле произошли массовые погромы, направленные прежде всего против греческого населения. Пострадали также армяне и евреи. Были разгромлены тысячи домов и предприятий, церкви, школы и другие объекты.
Главой МВД в эти дни был именно Намык Гедик. Министр отвечал за внутреннюю безопасность страны. После погромов он оказался одним из главных объектов критики за действия властей и 10 сентября 1955 года ушел в отставку. В январе 1956 года оппозиция потребовала парламентского расследования действий Мендереса и Гедика в связи с событиями 6–7 сентября, однако предложение было отклонено. В декабре того же года Гедик снова возглавил МВД.
Степень его личного участия в подготовке погромов остается предметом исторических распрей. Но его должность, политическая ответственность главы МВД и последовавший спор о действиях государства — установленные части его биографии.
Гедика помещают в уже сформированный пантеон памяти о 27 мая. Мендерес, Зорлу и Полаткан давно стали символами расправы военных над избранной властью. Теперь рядом с ними появляется еще одна фигура — министр, погибший через два дня после переворота.
При этом 1955 год никто не отменяет. Его не приходится запрещать или вычеркивать из учебников. Турки просто поменяли...смысл этой биографии.
Одна память может подчинить другую без сноса памятника и запрета на неудобное прошлое. Достаточно одной версии предоставить государственный ритуал, новое место и соседство с национальным мучеником.
А другую (не очень удобную) — оставить в архиве.
@inmemorych
Память, которая не дает закончить войну
29 сентября Foreign Affairs опубликовал статью Али Ваэза «Новая вечная война: почему Америка и Иран продолжают воевать без победы».
В американском политическом языке выражение forever war давно связано с Афганистаном, Ираком и «войной с террором», начавшейся после 11 сентября. Конфликты, первоначально воспринимавшиеся как ограниченные операции с относительно понятными целями, со временем растягивались на годы, усложнялись новыми задачами и постепенно утрачивали ясный критерий завершения.
У Ваэза речь идет уже о другой разновидности затяжной войны, для которой не требуется ни многолетняя оккупация, ни постоянная линия фронта. Военные удары сменяются переговорами, временным затишьем и новой эскалацией. Но устойчивый мир между этими фазами не наступает.
С точки зрения политики памяти статья интересна тем, что предыдущие войны выступают накопленным опытом, продолжающим воздействовать на решения настоящего. Именно этим и ценна политика памяти в международных отношениях.
Объясняя, почему усиление давления на Иран не гарантирует его капитуляции, Ваэз обращается к ирано-иракской войне 1980–1988 гг. Восемь лет боевых действий, сотни тысяч погибших, тяжелейшие экономические последствия — и Исламская Республика, понеся огромные потери, сохранилась и не приняла условия противника.
За последующие десятилетия этот опыт был закреплен в государственном каноне как «Священная оборона». Музеи и мемориалы, школьные тексты, кинематограф, свидетельства ветеранов, культ погибших и ежегодные церемонии сконструировали устойчивую интерпретацию войны. В ней наряду с памятью о жертвах центральное место занимает сюжет стойкости государства.
Из одного и того же прошлого можно извлекать разные уроки. В центре могут находиться разрушенные города, погибшие, инвалиды войны, экономическое истощение и усталость общества. Государственная версия способна выстроить другой нарратив: страна выдержала давление, политическая система сохранилась, а противнику, несмотря на продолжительность войны и масштаб потерь, не удалось добиться капитуляции.
Закрепленный таким образом опыт постепенно перестает быть только воспоминанием о национальной катастрофе. Он превращается в историческое подтверждение способности пережить длительное противостояние.
А что же американская память о войнах последних десятилетий? Какой вывод она демонстрирует?
Афганистан и Ирак "запомнились" в политическом сознании США как предупреждение о конфликте, который начинается сравнительно ограниченной операцией, а затем продолжается по инерции. Нежелание повторять опыт Кабула и Багдада определяет выбор дистанционных способов ведения войны — авиационных ударов, действий флота, санкционного давления и ограниченных операций.
Иранская память подчеркивает способность выдержать войну. Американская — опасность однажды начатую войну уже не закончить. Но при всей разнице этих исторических выводов оба допускают продолжение нынешнего противостояния.
Главное в войне — перемирие и отношение государства к нему. Вашингтон опасается, что передышка позволит Тегерану восстановить военные возможности. Тегеран, в свою очередь, воспринимает крупные уступки как риск лишиться средств сдерживания перед новым ударом. Каждая сорванная договоренность после этого пополняет накопленный архив взаимного недоверия и укрепляет уже сложившееся представление о противнике.
Нынешняя война начинает создавать собственную память. Каждый удар оставляет аргументы в пользу ответа, каждый ответ формирует основания для следующей атаки, неудачные переговоры только усиливают представление о ненадежности другой стороны, а пережитое нападение способно стать очередным доказательством собственной устойчивости.У Ваэза часто повторяется именно это слово — resilience.
@inmemorych
29 сентября Foreign Affairs опубликовал статью Али Ваэза «Новая вечная война: почему Америка и Иран продолжают воевать без победы».
В американском политическом языке выражение forever war давно связано с Афганистаном, Ираком и «войной с террором», начавшейся после 11 сентября. Конфликты, первоначально воспринимавшиеся как ограниченные операции с относительно понятными целями, со временем растягивались на годы, усложнялись новыми задачами и постепенно утрачивали ясный критерий завершения.
У Ваэза речь идет уже о другой разновидности затяжной войны, для которой не требуется ни многолетняя оккупация, ни постоянная линия фронта. Военные удары сменяются переговорами, временным затишьем и новой эскалацией. Но устойчивый мир между этими фазами не наступает.
С точки зрения политики памяти статья интересна тем, что предыдущие войны выступают накопленным опытом, продолжающим воздействовать на решения настоящего. Именно этим и ценна политика памяти в международных отношениях.
Объясняя, почему усиление давления на Иран не гарантирует его капитуляции, Ваэз обращается к ирано-иракской войне 1980–1988 гг. Восемь лет боевых действий, сотни тысяч погибших, тяжелейшие экономические последствия — и Исламская Республика, понеся огромные потери, сохранилась и не приняла условия противника.
За последующие десятилетия этот опыт был закреплен в государственном каноне как «Священная оборона». Музеи и мемориалы, школьные тексты, кинематограф, свидетельства ветеранов, культ погибших и ежегодные церемонии сконструировали устойчивую интерпретацию войны. В ней наряду с памятью о жертвах центральное место занимает сюжет стойкости государства.
Из одного и того же прошлого можно извлекать разные уроки. В центре могут находиться разрушенные города, погибшие, инвалиды войны, экономическое истощение и усталость общества. Государственная версия способна выстроить другой нарратив: страна выдержала давление, политическая система сохранилась, а противнику, несмотря на продолжительность войны и масштаб потерь, не удалось добиться капитуляции.
Закрепленный таким образом опыт постепенно перестает быть только воспоминанием о национальной катастрофе. Он превращается в историческое подтверждение способности пережить длительное противостояние.
А что же американская память о войнах последних десятилетий? Какой вывод она демонстрирует?
Афганистан и Ирак "запомнились" в политическом сознании США как предупреждение о конфликте, который начинается сравнительно ограниченной операцией, а затем продолжается по инерции. Нежелание повторять опыт Кабула и Багдада определяет выбор дистанционных способов ведения войны — авиационных ударов, действий флота, санкционного давления и ограниченных операций.
Иранская память подчеркивает способность выдержать войну. Американская — опасность однажды начатую войну уже не закончить. Но при всей разнице этих исторических выводов оба допускают продолжение нынешнего противостояния.
Главное в войне — перемирие и отношение государства к нему. Вашингтон опасается, что передышка позволит Тегерану восстановить военные возможности. Тегеран, в свою очередь, воспринимает крупные уступки как риск лишиться средств сдерживания перед новым ударом. Каждая сорванная договоренность после этого пополняет накопленный архив взаимного недоверия и укрепляет уже сложившееся представление о противнике.
Нынешняя война начинает создавать собственную память. Каждый удар оставляет аргументы в пользу ответа, каждый ответ формирует основания для следующей атаки, неудачные переговоры только усиливают представление о ненадежности другой стороны, а пережитое нападение способно стать очередным доказательством собственной устойчивости.
@inmemorych
Foreign Affairs
The New Forever War
Why America and Iran fight on without victory.
Левиль. Государство, которое уехало во Францию (ч. 1)
Оставим Эрдогана и Трампа. Вернемся на любимыйими Кавказ.
Представьте государство, которое проиграло войну, потеряло свою территорию, а его правительство уехало за границу. Через несколько лет исчезли дипломатические представительства, умерли или разошлись по миру министры. Это государство десятилетиями существовало только в документах, воспоминаниях и убеждении эмигрантов, что когда-нибудь оно вернется.
А потом, через сто лет, дом этих эмигрантов становится государственным музеем.
Поговорим об истории грузинского Левиля.
Левиль-сюр-Орж — небольшой французский город примерно в 25 километрах от Парижа. В 1922 году представители правительства Грузинской Демократической Республики купили там усадьбу с большим участком земли.
Почему грузинское правительство вообще оказалось во Франции?
Независимая Грузинская Демократическая Республика существовала с 26 мая 1918 года до февраля–марта 1921-го. После вступления Красной армии руководство страны покинуло Грузию. Правительство во главе с Ноем Жордания сначала перебралось в Константинополь, затем во Францию.
Левиль стал одним из главных центров грузинской политической эмиграции. Там жили бывшие министры, депутаты, дипломаты и другие представители республики. Там обсуждали положение в Грузии, поддерживали связи с эмиграцией, хранили документы и библиотеку. Вокруг всего этого возникло небольшое грузинское сообщество.
Эмигранты считали себя представителями той самой независимой Грузии, которая появилась в 1918 году и была ликвидирована после советизации.
И даже собственность была устроена соответствующим образом. Поместье оформили не непосредственно на правительство Грузии в изгнании, а через частную структуру, участниками которой стали Ной Жордания, Евгений Гегечкори, Акакий Чхенкели, Эквтиме Такаишвили и другие представители грузинской эмиграции.
Имущество бывшего государства сделали частным, чтобы сохранить его для будущего государства. Как вам?
Среди эмигрантов и их потомков существовало понимание: Левиль должен однажды перейти независимой Грузии. И независимая Грузия действительно появилась.
9 апреля 1991 года Верховный совет Грузии провозгласил восстановление государственной независимости. Обратите внимание на слово «восстановление».
Документ 1991 года отсылал непосредственно к Акту независимости от 26 мая 1918 года. Более того, в нем было записано, что правительство Демократической Республики после 1921 года не отказалось от независимости и продолжило деятельность в эмиграции.
То есть современная грузинская государственность изначально строилась как продолжение республики 1918–1921 годов, а не как совершенно новая страна, возникшая после распада СССР.
И пришло время Левиля.
В самой Грузии советские десятилетия изменили пространство, институты, памятники и официальный исторический нарратив. А под Парижем сохранился дом людей, которые увезли с собой документы, фотографии, вещи, книги и собственную версию грузинского государства.
Правда, возвращение Левиля Грузии заняло еще четверть века. Переговоры с потомками владельцев начались после восстановления независимости. Только 23 сентября 2016 года поместье официально перешло в собственность грузинского государства.
К этому моменту прошло почти сто лет после его покупки эмигрантами. История могла бы закончиться красивым поступком — потомки эмигрантов вернули стране старый дом.
Но в Тбилиси придумали другое решение вопроса. Левиль решили превратить в место, которое будет объяснять, почему эмиграция 1921 года считается частью истории грузинской государственности.
@inmemorych
Оставим Эрдогана и Трампа. Вернемся на любимый
Представьте государство, которое проиграло войну, потеряло свою территорию, а его правительство уехало за границу. Через несколько лет исчезли дипломатические представительства, умерли или разошлись по миру министры. Это государство десятилетиями существовало только в документах, воспоминаниях и убеждении эмигрантов, что когда-нибудь оно вернется.
А потом, через сто лет, дом этих эмигрантов становится государственным музеем.
Поговорим об истории грузинского Левиля.
Левиль-сюр-Орж — небольшой французский город примерно в 25 километрах от Парижа. В 1922 году представители правительства Грузинской Демократической Республики купили там усадьбу с большим участком земли.
Почему грузинское правительство вообще оказалось во Франции?
Независимая Грузинская Демократическая Республика существовала с 26 мая 1918 года до февраля–марта 1921-го. После вступления Красной армии руководство страны покинуло Грузию. Правительство во главе с Ноем Жордания сначала перебралось в Константинополь, затем во Францию.
Левиль стал одним из главных центров грузинской политической эмиграции. Там жили бывшие министры, депутаты, дипломаты и другие представители республики. Там обсуждали положение в Грузии, поддерживали связи с эмиграцией, хранили документы и библиотеку. Вокруг всего этого возникло небольшое грузинское сообщество.
Эмигранты считали себя представителями той самой независимой Грузии, которая появилась в 1918 году и была ликвидирована после советизации.
И даже собственность была устроена соответствующим образом. Поместье оформили не непосредственно на правительство Грузии в изгнании, а через частную структуру, участниками которой стали Ной Жордания, Евгений Гегечкори, Акакий Чхенкели, Эквтиме Такаишвили и другие представители грузинской эмиграции.
Имущество бывшего государства сделали частным, чтобы сохранить его для будущего государства. Как вам?
Среди эмигрантов и их потомков существовало понимание: Левиль должен однажды перейти независимой Грузии. И независимая Грузия действительно появилась.
9 апреля 1991 года Верховный совет Грузии провозгласил восстановление государственной независимости. Обратите внимание на слово «восстановление».
Документ 1991 года отсылал непосредственно к Акту независимости от 26 мая 1918 года. Более того, в нем было записано, что правительство Демократической Республики после 1921 года не отказалось от независимости и продолжило деятельность в эмиграции.
То есть современная грузинская государственность изначально строилась как продолжение республики 1918–1921 годов, а не как совершенно новая страна, возникшая после распада СССР.
И пришло время Левиля.
В самой Грузии советские десятилетия изменили пространство, институты, памятники и официальный исторический нарратив. А под Парижем сохранился дом людей, которые увезли с собой документы, фотографии, вещи, книги и собственную версию грузинского государства.
Правда, возвращение Левиля Грузии заняло еще четверть века. Переговоры с потомками владельцев начались после восстановления независимости. Только 23 сентября 2016 года поместье официально перешло в собственность грузинского государства.
К этому моменту прошло почти сто лет после его покупки эмигрантами. История могла бы закончиться красивым поступком — потомки эмигрантов вернули стране старый дом.
Но в Тбилиси придумали другое решение вопроса. Левиль решили превратить в место, которое будет объяснять, почему эмиграция 1921 года считается частью истории грузинской государственности.
@inmemorych
Левиль. Как эмиграция стала частью государства (ч.2)
26 сентября 2026 года после масштабной реставрации грузинское поместье Левиль под Парижем официально вновь открыло свои двери.
Теперь там работают музей Первой Демократической Республики, кабинет Ноя Жордания, библиотека, архивное и мультимедийное пространства, конференц-зал и «Грузинская академия Левиля». И это тот случай, когда перечень помещений отражает полноту задуманного современным Тбилиси.
Старую эмигрантскую усадьбу превратили в государственное учреждение. В августе 2026 года грузинские власти включили «Грузинскую академию Левиля» и историко-культурный мемориальный центр Первой республики в структуру Национального музея Грузии. Да-да, который в центре Тбилиси.
Чтобы понять смысл, нужно напомнить одну особенность современной грузинской истории.
После 1991 года Грузия стала последовательно связывать свою независимость с республикой 1918–1921 годов. Конституция современной страны ссылается на историко-правовое наследие Конституции 1921 года. Акт восстановления независимости также исторически соединяет государство 1991 года с Первой республикой. Как будто выбрасывая советский период.
Но между ними находятся целых семьдесят советских лет.
Поэтому Ной Жордания и его соратники сегодня интересны Тбилиси уже не только как меньшевики или деятели определенной партии. Тбилиси это сейчас вообще не интересует, Грузии важно объединить период Первой республики и сегодняшних дней для национальной истории.
Жордания был социал-демократом. Многие представители Первой республики были меньшевиками. Для современного государства их партийная программа почти не имеет значения. Все перекрывает главное — они представляли независимую Грузию, приняли Конституцию 1921 года и после советизации оказались в эмиграции. Что это? Национализм, товарищи. Политика памяти, которая призвана укреплять национальную историю.
@inmemorych
26 сентября 2026 года после масштабной реставрации грузинское поместье Левиль под Парижем официально вновь открыло свои двери.
Теперь там работают музей Первой Демократической Республики, кабинет Ноя Жордания, библиотека, архивное и мультимедийное пространства, конференц-зал и «Грузинская академия Левиля». И это тот случай, когда перечень помещений отражает полноту задуманного современным Тбилиси.
Старую эмигрантскую усадьбу превратили в государственное учреждение. В августе 2026 года грузинские власти включили «Грузинскую академию Левиля» и историко-культурный мемориальный центр Первой республики в структуру Национального музея Грузии. Да-да, который в центре Тбилиси.
Чтобы понять смысл, нужно напомнить одну особенность современной грузинской истории.
После 1991 года Грузия стала последовательно связывать свою независимость с республикой 1918–1921 годов. Конституция современной страны ссылается на историко-правовое наследие Конституции 1921 года. Акт восстановления независимости также исторически соединяет государство 1991 года с Первой республикой. Как будто выбрасывая советский период.
Но между ними находятся целых семьдесят советских лет.
Поэтому Ной Жордания и его соратники сегодня интересны Тбилиси уже не только как меньшевики или деятели определенной партии. Тбилиси это сейчас вообще не интересует, Грузии важно объединить период Первой республики и сегодняшних дней для национальной истории.
Жордания был социал-демократом. Многие представители Первой республики были меньшевиками. Для современного государства их партийная программа почти не имеет значения. Все перекрывает главное — они представляли независимую Грузию, приняли Конституцию 1921 года и после советизации оказались в эмиграции. Что это? Национализм, товарищи. Политика памяти, которая призвана укреплять национальную историю.
@inmemorych
Я все про Левиль. Мне удалось найти несколько исторических баек, а иногда — и исторически подтвержденные факты.
1. «Правительство в изгнании» выращивало кукурузу и держало коров. Дочь Ноя Жордания Натела вспоминала, что в первые годы министрам и самому главе правительства приходилось работать на земле, чтобы прокормиться: в доме не было ни электричества, ни водопровода. При этом каждое воскресенье поднимали тост за свободную Грузию, а местные французы продолжали обращаться к Жордания: «Monsieur le Président».
2. Наметия Гогуадзе — «мать Левиля». Ее муж Володия Гогуадзе до эмиграции командовал бронепоездами Народной гвардии Грузии. Во Франции супруги превратили часть усадьбы в настоящую грузинскую ферму: поставили гурийскую деревянную хозяйственную постройку — налиа, выращивали кукурузу, держали коров, свиней, кроликов и птицу, делали сулугуни, разводили пчел, посадили виноград и делали вино из сорта «Одесса»/«Адеса». Сын Жордания Реджеб вспоминал постоянно горящую большую угольную печь и стол, за которым почти никогда не бывало меньше пяти-шести гостей. Парижские грузины приезжали к Гогуадзе за сыром, причем заказы делали заранее. Позднее детей специально привозили в Левиль по воскресеньям — провести день в грузинской среде, поесть знаменитые хачапури Наметии, а домой увезти ее сыр и кинзу.
3. Представители партий, конфликтовавших с социал-демократами, одно время вообще не заходили в Левиль, а социал-демократы не хотели видеть их в шато. Только позднее усадьба постепенно стала общим коворкингом эмиграции.
4. Из Левиля и связанного с ним эмигрантского круга люди уходили обратно в Советскую Грузию — нелегально. В 1924 году бывший мэр Тифлиса Бения Чхиквишвили и командующий Народной гвардией Валико Джугели тайно вернулись в Грузию для подготовки антисоветского восстания. Оба были арестованы и расстреляны. Сохранилась даже фотография группы в Афинах по дороге обратно в Грузию.
Ной Рамишвили, который тоже жил в Левиле, участвовал в подготовке восстания из эмиграции и поддерживал связи с подпольными организациями в Советской Грузии. Национальный архив Грузии подтверждает его участие в разработке плана восстания и передаче инструкций.
5. Во время немецкого наступления один из жителей Левиля уничтожил собственные мемуары. Володия Гогуадзе — тот самый бывший командир бронепоездов, который во Франции разводил коров и делал сыр, — написал в эмиграции большие воспоминания. Когда немецкие войска вошли во Францию, он сжег рукопись. Об этом можно найти в издании Национальной парламентской библиотеки Грузии. Причины автор источника не уточняет, поэтому придумывать страх перед гестапо или опасение за товарищей было бы лишним.Но мы же можем? Но сама сцена фантастическая: человек спасает свою память двадцать лет после поражения, а затем уничтожает ее собственными руками во время следующей войны.
И сам Левиль война буквально прошла насквозь. Весной 1940 года парк временно заняла французская воинская часть. Среди офицеров был Клод Легран, впоследствии известный актер Клод Дофен. После оккупации немецкие войска некоторое время использовали территорию для хранения имущества. Весной 1944 года союзники бомбили находившуюся рядом железнодорожную станцию Бретиньи-сюр-Орж — усадьба уцелела.
@inmemorych
1. «Правительство в изгнании» выращивало кукурузу и держало коров. Дочь Ноя Жордания Натела вспоминала, что в первые годы министрам и самому главе правительства приходилось работать на земле, чтобы прокормиться: в доме не было ни электричества, ни водопровода. При этом каждое воскресенье поднимали тост за свободную Грузию, а местные французы продолжали обращаться к Жордания: «Monsieur le Président».
2. Наметия Гогуадзе — «мать Левиля». Ее муж Володия Гогуадзе до эмиграции командовал бронепоездами Народной гвардии Грузии. Во Франции супруги превратили часть усадьбы в настоящую грузинскую ферму: поставили гурийскую деревянную хозяйственную постройку — налиа, выращивали кукурузу, держали коров, свиней, кроликов и птицу, делали сулугуни, разводили пчел, посадили виноград и делали вино из сорта «Одесса»/«Адеса». Сын Жордания Реджеб вспоминал постоянно горящую большую угольную печь и стол, за которым почти никогда не бывало меньше пяти-шести гостей. Парижские грузины приезжали к Гогуадзе за сыром, причем заказы делали заранее. Позднее детей специально привозили в Левиль по воскресеньям — провести день в грузинской среде, поесть знаменитые хачапури Наметии, а домой увезти ее сыр и кинзу.
3. Представители партий, конфликтовавших с социал-демократами, одно время вообще не заходили в Левиль, а социал-демократы не хотели видеть их в шато. Только позднее усадьба постепенно стала общим коворкингом эмиграции.
4. Из Левиля и связанного с ним эмигрантского круга люди уходили обратно в Советскую Грузию — нелегально. В 1924 году бывший мэр Тифлиса Бения Чхиквишвили и командующий Народной гвардией Валико Джугели тайно вернулись в Грузию для подготовки антисоветского восстания. Оба были арестованы и расстреляны. Сохранилась даже фотография группы в Афинах по дороге обратно в Грузию.
Ной Рамишвили, который тоже жил в Левиле, участвовал в подготовке восстания из эмиграции и поддерживал связи с подпольными организациями в Советской Грузии. Национальный архив Грузии подтверждает его участие в разработке плана восстания и передаче инструкций.
5. Во время немецкого наступления один из жителей Левиля уничтожил собственные мемуары. Володия Гогуадзе — тот самый бывший командир бронепоездов, который во Франции разводил коров и делал сыр, — написал в эмиграции большие воспоминания. Когда немецкие войска вошли во Францию, он сжег рукопись. Об этом можно найти в издании Национальной парламентской библиотеки Грузии. Причины автор источника не уточняет, поэтому придумывать страх перед гестапо или опасение за товарищей было бы лишним.
И сам Левиль война буквально прошла насквозь. Весной 1940 года парк временно заняла французская воинская часть. Среди офицеров был Клод Легран, впоследствии известный актер Клод Дофен. После оккупации немецкие войска некоторое время использовали территорию для хранения имущества. Весной 1944 года союзники бомбили находившуюся рядом железнодорожную станцию Бретиньи-сюр-Орж — усадьба уцелела.
@inmemorych
Кстати, у ряда народов Кавказа смерть вдали от родного места воспринималась особенно тяжело, поскольку покойный оказывался отделен от семейного пространства, родового кладбища и предков. По этой причине появились разные способы символического возвращения (тоже про память и ее особенности)— перенос тела, захоронение в родовом некрополе, «возвращение души», перезахоронение и, в эмиграции, горсть земли с родины.
Возьму для контраста. В чеченской традиции горсть родной земли и погребение в родной земле — не вполне взаимозаменяемые вещи. Если тело можно вернуть, культурная норма требует скорее вернуть самого умершего к предкам, чем символически принести родину к нему.
Отделю ислам и чеченский адат.
По адату верующий должен быть похоронен в родном краю, на родовом кладбище. Если человек умер на чужбине, родственники перевозят тело домой. Человек может еще при жизни оставить завещание — весет дан — похоронить его в родном краю, Даймохк. В переводе — «земля отцов». Место погребения прочно связано с принадлежностью к предкам.
Но ислам такого требования не предъявляет. С точки зрения шариата чрезвычайно важно именно достойно похоронить мусульманина, совершив омовение, облачение в саван, джаназа-намаз и погребение. Географически это может быть место, где человека застала смерть. Более того, исламское требование не затягивать похороны иногда даже вступает в конфликт с длительной перевозкой тела.
Простыми словами — перевозка умершего из Москвы, Франции или Германии в чеченское село — прежде всего чеченская культурная норма, вписанная в исламский похоронный обряд.
Тейп (чеченцы сейчас метнут в меня молнию — тайп) — это не просто воображаемая группа родственников. Исторически у него была собственная территория, а среди главных знаков этой территории исследователи называют башню, святилище и кладбище. Земля тейпа считалась землей предков. Кладбище буквально показывало, кто принадлежит этому месту и кто жил там раньше. Сколько я видела чеченских кладбищ... как сказал Осмаев, что сами чеченцы столько не видели.
Местом окончательного погребения будет село, откуда происходит фамильная линия и где похоронены отец, дед, прадед и другие родственники. Я бы сказала так — место смерти отвечает на вопрос, где закончилась жизнь. Место погребения — на вопрос, к кому принадлежит человек.
Этнографические исследования похоронной обрядности чеченцев показывают участие не только ближайших родственников, но соседей, односельчан, дальних родственников и большого круга социальных связей. Организация похорон (тезет), помощь семье, поминальные практики традиционно являются коллективным делом. Например, соседи и близкие приносят еду и помогают в организации, так как в доме покойного запрещено готовить пищу в первые дни. О тезете я могу рассказать многое, но на этом остановлюсь.
@inmemorych
Возьму для контраста. В чеченской традиции горсть родной земли и погребение в родной земле — не вполне взаимозаменяемые вещи. Если тело можно вернуть, культурная норма требует скорее вернуть самого умершего к предкам, чем символически принести родину к нему.
Отделю ислам и чеченский адат.
По адату верующий должен быть похоронен в родном краю, на родовом кладбище. Если человек умер на чужбине, родственники перевозят тело домой. Человек может еще при жизни оставить завещание — весет дан — похоронить его в родном краю, Даймохк. В переводе — «земля отцов». Место погребения прочно связано с принадлежностью к предкам.
Но ислам такого требования не предъявляет. С точки зрения шариата чрезвычайно важно именно достойно похоронить мусульманина, совершив омовение, облачение в саван, джаназа-намаз и погребение. Географически это может быть место, где человека застала смерть. Более того, исламское требование не затягивать похороны иногда даже вступает в конфликт с длительной перевозкой тела.
Простыми словами — перевозка умершего из Москвы, Франции или Германии в чеченское село — прежде всего чеченская культурная норма, вписанная в исламский похоронный обряд.
Тейп (чеченцы сейчас метнут в меня молнию — тайп) — это не просто воображаемая группа родственников. Исторически у него была собственная территория, а среди главных знаков этой территории исследователи называют башню, святилище и кладбище. Земля тейпа считалась землей предков. Кладбище буквально показывало, кто принадлежит этому месту и кто жил там раньше. Сколько я видела чеченских кладбищ... как сказал Осмаев, что сами чеченцы столько не видели.
Местом окончательного погребения будет село, откуда происходит фамильная линия и где похоронены отец, дед, прадед и другие родственники. Я бы сказала так — место смерти отвечает на вопрос, где закончилась жизнь. Место погребения — на вопрос, к кому принадлежит человек.
Этнографические исследования похоронной обрядности чеченцев показывают участие не только ближайших родственников, но соседей, односельчан, дальних родственников и большого круга социальных связей. Организация похорон (тезет), помощь семье, поминальные практики традиционно являются коллективным делом. Например, соседи и близкие приносят еду и помогают в организации, так как в доме покойного запрещено готовить пищу в первые дни. О тезете я могу рассказать многое, но на этом остановлюсь.
@inmemorych
О событиях 1993 года
Тг-каналы сегодня сухо пишут о том, что в Москве прошла акция в память о погибших при штурме Белого дома в 1993 году.
Событие, которое три десятилетия существовало преимущественно как контрпамять проигравшей стороны, переходит в категорию допустимой городской и общенациональной памяти. При этом государственные структуры, КПРФ, участники событий и современные протестные группы вкладывают в октябрь 1993-го совершенно разный смысл.
Давайте разбираться. Как вообще помнили октябрь 1993 года?
Коммеморация никогда не прекращалась. Уже много лет существует двухдневный ритуал.
🔺 3 октября проходят поминальные мероприятия у «Останкино». В этом году ЦК и Московский горком КПРФ вместе с Комитетом памяти жертв событий сентября-октября 1993 года, Союзом советских офицеров и рядом других организаций провели православную панихиду у памятного креста возле телецентра.
🔺 4 октября собираются на Краснопресненской Заставе, после митинга идут к Дружинниковской улице, где расположен народный мемориал погибшим. Там находятся поклонный крест, фотографии, памятные таблички, остатки символической баррикады.
Причем считать эту традицию малочисленной последние тридцать лет было бы ошибкой. Еще в 2008 году московские власти ожидали до 6 тыс. участников мероприятий, связанных с годовщиной октября 1993-го. В 2023-м состоялись митинг, шествие и возложение венков, а в 2025-м маршрут и ритуал вновь повторились.
Долгое время память об октябре 1993-го была буквально физически вынесена за пределы официального мемориального пространства. Народный мемориал существовал у ограды бывшего стадиона «Красная Пресня». О нем — в конце поста.
И вдруг в 2025 году Москва фактически признала необходимость официального памятника событиям 1993 года. На «Активном гражданине» было организовано голосование. Более 133 тыс. москвичей выбирали между поклонным крестом и композицией с огромными цифрами «1993». Победил второй вариант. Новый монумент предполагается установить на Дружинниковской улице напротив Дома правительства.
И чрезвычайно интересно прочитать язык московских властей. Официальное описание проекта говорит об «исторических событиях 1993 года», «напряженном диалоге» и «принципиальном отстаивании разных позиций». Цифры «1993» должны одновременно напоминать о событии и не допускать его повторения. То есть памятник появляется, но в него не встроен виновник. Нет Ельцина. Нет Руцкого. Нет Хасбулатова. Нет «переворота». Нет «мятежа». Нет даже «расстрела парламента». Остается дата.
С точки зрения политики памяти это — лучшая форма деполитизации травматического прошлого. Государство признает, что событие достойно памятника, но не принимает версию ни одной из сторон.
И есть еще одна почти материальная причина, почему все происходит именно сейчас. Народный мемориал оказался под угрозой из-за застройки бывшего стадиона «Красная Пресня». Классика. В 2023 году город одобрил проект застройки территории, летом 2025 года начались работы. В августе 2025-го «Ведомости» писали, что существующий мемориал может исчезнуть, а взамен появится официальный монумент в другом месте.
@inmemorych
Тг-каналы сегодня сухо пишут о том, что в Москве прошла акция в память о погибших при штурме Белого дома в 1993 году.
Событие, которое три десятилетия существовало преимущественно как контрпамять проигравшей стороны, переходит в категорию допустимой городской и общенациональной памяти. При этом государственные структуры, КПРФ, участники событий и современные протестные группы вкладывают в октябрь 1993-го совершенно разный смысл.
Давайте разбираться. Как вообще помнили октябрь 1993 года?
Коммеморация никогда не прекращалась. Уже много лет существует двухдневный ритуал.
Причем считать эту традицию малочисленной последние тридцать лет было бы ошибкой. Еще в 2008 году московские власти ожидали до 6 тыс. участников мероприятий, связанных с годовщиной октября 1993-го. В 2023-м состоялись митинг, шествие и возложение венков, а в 2025-м маршрут и ритуал вновь повторились.
Долгое время память об октябре 1993-го была буквально физически вынесена за пределы официального мемориального пространства. Народный мемориал существовал у ограды бывшего стадиона «Красная Пресня». О нем — в конце поста.
И вдруг в 2025 году Москва фактически признала необходимость официального памятника событиям 1993 года. На «Активном гражданине» было организовано голосование. Более 133 тыс. москвичей выбирали между поклонным крестом и композицией с огромными цифрами «1993». Победил второй вариант. Новый монумент предполагается установить на Дружинниковской улице напротив Дома правительства.
И чрезвычайно интересно прочитать язык московских властей. Официальное описание проекта говорит об «исторических событиях 1993 года», «напряженном диалоге» и «принципиальном отстаивании разных позиций». Цифры «1993» должны одновременно напоминать о событии и не допускать его повторения. То есть памятник появляется, но в него не встроен виновник. Нет Ельцина. Нет Руцкого. Нет Хасбулатова. Нет «переворота». Нет «мятежа». Нет даже «расстрела парламента». Остается дата.
С точки зрения политики памяти это — лучшая форма деполитизации травматического прошлого. Государство признает, что событие достойно памятника, но не принимает версию ни одной из сторон.
И есть еще одна почти материальная причина, почему все происходит именно сейчас. Народный мемориал оказался под угрозой из-за застройки бывшего стадиона «Красная Пресня». Классика. В 2023 году город одобрил проект застройки территории, летом 2025 года начались работы. В августе 2025-го «Ведомости» писали, что существующий мемориал может исчезнуть, а взамен появится официальный монумент в другом месте.
@inmemorych
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Почему 1993 год привел к появлению многочисленных тг-постов?
Я вижу пять причин.
1. Сегодняшняя акциянеожиданно превратилась из поминальной в политическую. Она была согласована, но во время шествия начали звучать лозунги «Долой царя!», «Нет политическим репрессиям», «Свободу политическим заключенным», «Долой Роскомнадзор». После этого начались задержания. К вечеру КПРФ сообщала примерно о 60–65 задержанных. Журналисты освещают уже не только то, что произошло в 1993 году, но и то, что произошло в Москве 4 октября 2026 года. А псевдолибералы с упоением пишут то, что им привычно писать. Поэтому новость появилась одновременно у политических, региональных, оппозиционных и партийных СМИ.
2. Октябрь 1993-го чрезвычайно хорошо соединяется с нынешним критическим образом 1990-х. КПРФ перестала воспринимать эти события как собственную трагедию. Они больше разделяют интерпретацию произошедшего как точку сборки последующей модели: приватизации, олигархии, социального расслоения, усиленной президентской власти и западного влияния. В лозунгах нынешней акции партия связывает память 1993 года с антиельцинской и современной геополитической повесткой. Все используют прошлое как могут.
3. Общественная оценка событий перестала быть преимущественно ельцинской. По опросу ВЦИОМ 2023 года, хорошо знают о событиях лишь 32% россиян, еще 56% что-то слышали. Среди молодых ситуация радикально другая: только 8% респондентов 18–24 лет говорили, что знают события хорошо, а треть впервые услышала о них непосредственно во время опроса. ВЦИОМ отмечал, что идеологическое объяснение событий постепенно уступает трактовке конфликта как борьбы элит за власть. А вы что знаете, кстати? Люди двадцати лет уже не помнят телетрансляции горящего Белого дома.
4. Возникает возможность отделить память о погибших от политической реабилитации Верховного Совета. Это позволяет Москве поддержать установку памятника без признания Руцкого и Хасбулатова правой стороной конфликта. Никакого полного государственного антиельцинского разворота сейчас нет. В феврале 2026 года Дмитрий Песков назвал Бориса Ельцина «неотъемлемой частью истории нашей страны» и заявил, что память о первом президенте бережно сохраняется. Владимир Путин в день его 95-летия звонил Наине Ельциной. В Москве и Екатеринбурге проходили официальные мероприятия к юбилею.
5. Октябрь 1993 года оказался удобным историческим предупреждением о внутреннем расколе. Это мое любимое, потому что прошлое — отличный инструмент для настоящего. По этой причине официальный проект памятника повествует не о победителях и проигравших, а о недопустимости повторения подобного противостояния. В таком прочтении можно осуждать сам факт применения вооруженной силы внутри столицы, не пересматривая всю легитимность возникшего после 1993 года государства.
@inmemorych
Я вижу пять причин.
1. Сегодняшняя акция
2. Октябрь 1993-го чрезвычайно хорошо соединяется с нынешним критическим образом 1990-х. КПРФ перестала воспринимать эти события как собственную трагедию. Они больше разделяют интерпретацию произошедшего как точку сборки последующей модели: приватизации, олигархии, социального расслоения, усиленной президентской власти и западного влияния. В лозунгах нынешней акции партия связывает память 1993 года с антиельцинской и современной геополитической повесткой. Все используют прошлое как могут.
3. Общественная оценка событий перестала быть преимущественно ельцинской. По опросу ВЦИОМ 2023 года, хорошо знают о событиях лишь 32% россиян, еще 56% что-то слышали. Среди молодых ситуация радикально другая: только 8% респондентов 18–24 лет говорили, что знают события хорошо, а треть впервые услышала о них непосредственно во время опроса. ВЦИОМ отмечал, что идеологическое объяснение событий постепенно уступает трактовке конфликта как борьбы элит за власть. А вы что знаете, кстати? Люди двадцати лет уже не помнят телетрансляции горящего Белого дома.
4. Возникает возможность отделить память о погибших от политической реабилитации Верховного Совета. Это позволяет Москве поддержать установку памятника без признания Руцкого и Хасбулатова правой стороной конфликта. Никакого полного государственного антиельцинского разворота сейчас нет. В феврале 2026 года Дмитрий Песков назвал Бориса Ельцина «неотъемлемой частью истории нашей страны» и заявил, что память о первом президенте бережно сохраняется. Владимир Путин в день его 95-летия звонил Наине Ельциной. В Москве и Екатеринбурге проходили официальные мероприятия к юбилею.
5. Октябрь 1993 года оказался удобным историческим предупреждением о внутреннем расколе. Это мое любимое, потому что прошлое — отличный инструмент для настоящего. По этой причине официальный проект памятника повествует не о победителях и проигравших, а о недопустимости повторения подобного противостояния. В таком прочтении можно осуждать сам факт применения вооруженной силы внутри столицы, не пересматривая всю легитимность возникшего после 1993 года государства.
@inmemorych
Время закатывать глаза — я снова про чеченцев, но сегодня про их юмор.
У меня полно этнографического материала, накопленного за долгие годы поездок туда и общения с этим народом.
Во-первых, моя хорошая знакомая-гурман на днях побывала в "Белом шафране" (будете в Москве, рекомендую к посещению) и осталась довольна, но сделала оговорку: "Если не обращать внимания на суровых бородачей". Во-вторых, мой коллега Аскер Тумов @mr_tumov после мероприятия в апреле этого года в Грозном подметил: "Они смеются друг на другом, и никто не обижается. У них отличное чувство юмора". Далее он привел сравнение с другими народами, но это оставим за кадром.
И вот я задумалась, как так сложилось в моей профессиональной сфере, что наиболее отбитые шутки мы шутили именно с чеченцами? Сразу отмечу, что я ни в коем случае не романтизирую чеченцев — тут я сама закатываю глаза прямо сейчас.
Я хочу поделиться внутричеченскими историями: записанными у чеченцев, привязанными к чеченским селам, реальным местным острякам, советской Чечено-Ингушетии и тем ситуациям, которые без чеченского социального контекста теряют половину смысла, если не весь.
Откуда берется этот эффект "серьезный человек говорит абсолютную дичь"? Старое чеченское общество было очень чувствительно к возрасту, статусу и ситуации общения. Николай Семенов еще в XIX в. описывал, как при появлении старшего все младшие вставали, как распределялись места и как сильно возраст определял поведение в компании. Современные исследования чеченского речевого этикета обнаруживают ту же зависимость речи от возраста, положения собеседника и социальной ситуации.
Но тот же Семенов встречает чеченского старика Джамалдина — фактически профессионального деревенского тролля. Он сидит на почетном месте именно как старший и одновременно издевается над гостем, кривляет его фамилию, разыгрывает окружающих и отпускает двусмысленности. Семенов пишет, что подобные люди были постоянными участниками свадеб, похорон и застолий. Публику они развлекали "анекдотцами, метким словцом", а к общественным вопросам могли относиться вполне серьезно и давать дельные советы. То есть старик, носитель авторитета, и старик-комик прекрасно уживались в одном человеке.
Отсюда первая особенность. Юмор не требует превращаться в шута. Можно сохранять достоинство, сидеть неподвижно, не улыбаться и произнести убийственную реплику. Этнолог Ян Чеснов именно это назвал "мерцающим юмором". Чеченцы, по его наблюдениям, часто шутят с совершенно серьезным лицом, а "хохот слышен редко". Современный чеченский комик Алихан Дулаев говорит о другой стороне того же явления — часть чеченских шуток почти невозможно перевести на русский, потому что комизм сидит в интонации, звуках, темпе и способе произнесения. Часто мне Осмаев говорил во время полевых исследований, беря длительную паузу: "На чеченском звучит смешно, а на русском — не очень". И пытался донести до меня хотя бы смысл шутки или поговорки.
@inmemorych
У меня полно этнографического материала, накопленного за долгие годы поездок туда и общения с этим народом.
Во-первых, моя хорошая знакомая-гурман на днях побывала в "Белом шафране" (будете в Москве, рекомендую к посещению) и осталась довольна, но сделала оговорку: "Если не обращать внимания на суровых бородачей". Во-вторых, мой коллега Аскер Тумов @mr_tumov после мероприятия в апреле этого года в Грозном подметил: "Они смеются друг на другом, и никто не обижается. У них отличное чувство юмора". Далее он привел сравнение с другими народами, но это оставим за кадром.
И вот я задумалась, как так сложилось в моей профессиональной сфере, что наиболее отбитые шутки мы шутили именно с чеченцами? Сразу отмечу, что я ни в коем случае не романтизирую чеченцев — тут я сама закатываю глаза прямо сейчас.
Я хочу поделиться внутричеченскими историями: записанными у чеченцев, привязанными к чеченским селам, реальным местным острякам, советской Чечено-Ингушетии и тем ситуациям, которые без чеченского социального контекста теряют половину смысла, если не весь.
Откуда берется этот эффект "серьезный человек говорит абсолютную дичь"? Старое чеченское общество было очень чувствительно к возрасту, статусу и ситуации общения. Николай Семенов еще в XIX в. описывал, как при появлении старшего все младшие вставали, как распределялись места и как сильно возраст определял поведение в компании. Современные исследования чеченского речевого этикета обнаруживают ту же зависимость речи от возраста, положения собеседника и социальной ситуации.
Но тот же Семенов встречает чеченского старика Джамалдина — фактически профессионального деревенского тролля. Он сидит на почетном месте именно как старший и одновременно издевается над гостем, кривляет его фамилию, разыгрывает окружающих и отпускает двусмысленности. Семенов пишет, что подобные люди были постоянными участниками свадеб, похорон и застолий. Публику они развлекали "анекдотцами, метким словцом", а к общественным вопросам могли относиться вполне серьезно и давать дельные советы. То есть старик, носитель авторитета, и старик-комик прекрасно уживались в одном человеке.
Отсюда первая особенность. Юмор не требует превращаться в шута. Можно сохранять достоинство, сидеть неподвижно, не улыбаться и произнести убийственную реплику. Этнолог Ян Чеснов именно это назвал "мерцающим юмором". Чеченцы, по его наблюдениям, часто шутят с совершенно серьезным лицом, а "хохот слышен редко". Современный чеченский комик Алихан Дулаев говорит о другой стороне того же явления — часть чеченских шуток почти невозможно перевести на русский, потому что комизм сидит в интонации, звуках, темпе и способе произнесения. Часто мне Осмаев говорил во время полевых исследований, беря длительную паузу: "На чеченском звучит смешно, а на русском — не очень". И пытался донести до меня хотя бы смысл шутки или поговорки.
@inmemorych
Вторая особенность чеченского юмора — очень тонкая граница между удачным подколом и оскорблением. В чеченско-русском словаре у слова "бегаш" — "шутка" — приводится поговорка: "бегаш — девнан юьхьигаш", то есть "шутка — начало ссоры". Чеснов тоже ее записывает и одновременно отмечает, что если человек действительно оплошал и остроумец его поймал, демонстративно обижаться тоже считалось дурным тоном. То есть нельзя безнаказанно унижать другого, но и человек обязан выдержать хороший ответ.
К слову, на научных мероприятиях, где участвуют чеченцы, мне иногда делают замечания: мол, я что-то не так сказала, не так обратилась, нарушила чеченский этикет.
И знаете, кто обычно делает эти замечания? Сейчас перейду на межнациональный язык — русские. Ни разу не чеченцы.
Почему-то именно русские объясняют мне, как правильно разговаривать с чеченцами. Причем нередко это люди, которые сами приезжали в Чечню на два-три дня. Но, видимо, этого вполне достаточно, чтобы лучше всех разобраться в местном этикете.
Я давно поняла, что чеченский юмор в лучших старых образцах — это не столько про "рассказать смешную историю", сколько мгновенно вернуть мяч. Тебя пытаются выставить дураком — ты одной фразой делаешь дураком автора розыгрыша. Тебя поучают — находишь буквальное прочтение его слов. Тебя пытаются пристыдить — принимаешь обвинение и доводишь его до абсурда. В результате реплика часто выглядит значительно жестче русского бытового анекдота, хотя открытой брани в ней нет. Это очень похоже на словесное единоборство. Кто кого.
Показательна роль стариков. Во множестве записей главный комический герой — не молодой балагур, а воккха стаг, пожилой человек. Возраст дает карт-бланш, ведь он может сказать то, что молодой при старших произнести ни за что не рискнет. Поэтому борода в этом вопросе действительно смешно попадает в цель — визуально самый "суровый бородач"-участник компании нередко оказывается тем, кто говорит самую разрушительную реплику. Исторически это наблюдается как минимум с XIX века.
Еще одна сильная черта чеченского общества — самоирония вместо героизации самих себя. Чеснов приводит чеченские истории о горцах, горожанах, жадных хозяевах, стариках, муллах, мужьях, собственном этническом характере. Даже волк в одной шутке становится чеченцем после удара и отвечает на чеченском созвучием своего воя. Объектом оказывается "свой", причем его слабость узнаваема для своего же слушателя.
UPD: Осмаев мне тут голосовое записал, что есть и другая чеченская поговорка — "не понимает шуток только раб". Как вам? UPD2: это про имперство, не иначе.
@inmemorych
К слову, на научных мероприятиях, где участвуют чеченцы, мне иногда делают замечания: мол, я что-то не так сказала, не так обратилась, нарушила чеченский этикет.
И знаете, кто обычно делает эти замечания? Сейчас перейду на межнациональный язык — русские. Ни разу не чеченцы.
Почему-то именно русские объясняют мне, как правильно разговаривать с чеченцами. Причем нередко это люди, которые сами приезжали в Чечню на два-три дня. Но, видимо, этого вполне достаточно, чтобы лучше всех разобраться в местном этикете.
Я давно поняла, что чеченский юмор в лучших старых образцах — это не столько про "рассказать смешную историю", сколько мгновенно вернуть мяч. Тебя пытаются выставить дураком — ты одной фразой делаешь дураком автора розыгрыша. Тебя поучают — находишь буквальное прочтение его слов. Тебя пытаются пристыдить — принимаешь обвинение и доводишь его до абсурда. В результате реплика часто выглядит значительно жестче русского бытового анекдота, хотя открытой брани в ней нет. Это очень похоже на словесное единоборство. Кто кого.
Показательна роль стариков. Во множестве записей главный комический герой — не молодой балагур, а воккха стаг, пожилой человек. Возраст дает карт-бланш, ведь он может сказать то, что молодой при старших произнести ни за что не рискнет. Поэтому борода в этом вопросе действительно смешно попадает в цель — визуально самый "суровый бородач"-участник компании нередко оказывается тем, кто говорит самую разрушительную реплику. Исторически это наблюдается как минимум с XIX века.
Еще одна сильная черта чеченского общества — самоирония вместо героизации самих себя. Чеснов приводит чеченские истории о горцах, горожанах, жадных хозяевах, стариках, муллах, мужьях, собственном этническом характере. Даже волк в одной шутке становится чеченцем после удара и отвечает на чеченском созвучием своего воя. Объектом оказывается "свой", причем его слабость узнаваема для своего же слушателя.
UPD: Осмаев мне тут голосовое записал, что есть и другая чеченская поговорка — "не понимает шуток только раб". Как вам? UPD2: это про имперство, не иначе.
@inmemorych
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
И вишенка на торте — мой самый полезный лайфхак. Не благодарите :)
В следующих постах опубликую истории, анекдоты и шутки.
@inmemorych
В следующих постах опубликую истории, анекдоты и шутки.
@inmemorych
И на ночь — собственно истории. Ниже я опубликую только те, у которых есть чеченская локализация или чеченский рассказчик/герой. Перескажу их.
1. Автуры. Украденные быки. Односельчане ради шутки спрятали у человека двух быков. Он понял, что происходит, но молчит. Один из участников розыгрыша не выдерживает и говорит ему: мол, у тебя быки куда-то исчезли. Хозяин совершенно спокойно отвечает по смыслу: удивительно, но об этом почему-то знаешь только ты. Розыгрыш мгновенно превращается в признание. Чеснов записал историю от знатока чеченского быта Абдуллы Гапаева, уроженца Автуров.
2. Доша из Урус-Мартана, 1920–1930-е. Молодой конокрад попался в Дуба-Юрте. Чтобы его меньше били, он объявил, что является сыном знаменитого Доши. Потом пришел к самому Доше и признался. Доша возмутился: придется ехать и восстанавливать доброе имя. Велел парню запрягать лошадь. Молодой человек отвечает: нет, теперь это уже твоя проблема. То есть он второй раз умудряется использовать чужое имя — уже перед самим его владельцем.
3. Чора из чаберлоевского селения Дая. Местный остряк спрашивает муллу: если сжечь целую арбу табака, снизойдет ли Божья милость? Тот отвечает утвердительно. Чора замечает, что за свою жизнь выкурил не меньше целой арбы, но желаемого результата так и не наблюдает. Это типичный чеченский фольклорный прием — не нападать на религию, а поймать авторитетного человека на буквальном смысле собственной трактовки.
4. Человек при смерти. Умирающий оставляет сельскому сообществу небольшую сумму. Ему говорят, что денег недостаточно на положенные расходы. Ответ: если не хватит, пусть его вернут обратно — тогда он что-нибудь придумает. Очень характерный пример: смерть уже буквально стоит у кровати, а говорящий сохраняет последнее право — самому определить отношение к собственной смерти.
5. Старые супруги. Женщина вспоминает, как когда-то плакала, когда ее выдавали замуж. Муж слушает и замечает, что плакать в тот день следовало скорее ему. Половина эффекта исчезает на бумаге: такую реплику надо представить произнесенной пожилым чеченцем абсолютно невозмутимо, желательно при жене и свидетелях. Мой любимый словесный мем.
6. Сватовство и «кривая труба». Сваты замечают у девушки физический недостаток и вместо прямого замечания говорят семье, что у их печки кривовата труба. Девушка сама слышит намек и отвечает: зато тяга у печки отличная. Это почти учебник по чеченскому остроумию: все соблюли этикет, никто не назвал недостаток вслух, а девушка при этом выиграла словесный раунд.
7. Райком КПСС. В советских чеченских пересказах фигурировал первый секретарь, которого собирались снимать. Он якобы убеждал начальство оставить его. Сам он уже наелся, детей устроил, а если прислать нового, тот приедет голодным. Чеснов подмечает, что рассказчики называли разные районы — хороший признак настоящего блуждающего советского анекдота, который каждая местность присваивала себе.
8. Мовлид Висаитов и фронтовики на берегу Терека. В компании Героя Советского Союза Мовлида Висаитова несколько мужчин, сами не воевавшие, начинают рассуждать, что фронтовые подвиги сильно преувеличены. Висаитов молча бросает патроны из своего ТТ в костер. Все бросаются на землю и разбегаются от хлопков, а он остается лежать. Когда компания возвращается, Висаитов спокойно подводит итог — примерно так, мол, все происходило и на фронте. История опубликована Эдильбеком Хасмагомадовым как чеченский исторический анекдот.
9. Альви Дениев, театр и Казахстан. В советское время актеры чеченского драмтеатра ехали после гастролей по Притеречью в страшную жару и пыль. Артист Альви Дениев попросил остановить автобус, сел среди выжженной степи, огляделся и задал Богу вопрос: зачем Сталину понадобилось высылать притеречных чеченцев за тысячу километров, если свой Казахстан у них был фактически дома.
@inmemorych
1. Автуры. Украденные быки. Односельчане ради шутки спрятали у человека двух быков. Он понял, что происходит, но молчит. Один из участников розыгрыша не выдерживает и говорит ему: мол, у тебя быки куда-то исчезли. Хозяин совершенно спокойно отвечает по смыслу: удивительно, но об этом почему-то знаешь только ты. Розыгрыш мгновенно превращается в признание. Чеснов записал историю от знатока чеченского быта Абдуллы Гапаева, уроженца Автуров.
2. Доша из Урус-Мартана, 1920–1930-е. Молодой конокрад попался в Дуба-Юрте. Чтобы его меньше били, он объявил, что является сыном знаменитого Доши. Потом пришел к самому Доше и признался. Доша возмутился: придется ехать и восстанавливать доброе имя. Велел парню запрягать лошадь. Молодой человек отвечает: нет, теперь это уже твоя проблема. То есть он второй раз умудряется использовать чужое имя — уже перед самим его владельцем.
3. Чора из чаберлоевского селения Дая. Местный остряк спрашивает муллу: если сжечь целую арбу табака, снизойдет ли Божья милость? Тот отвечает утвердительно. Чора замечает, что за свою жизнь выкурил не меньше целой арбы, но желаемого результата так и не наблюдает. Это типичный чеченский фольклорный прием — не нападать на религию, а поймать авторитетного человека на буквальном смысле собственной трактовки.
4. Человек при смерти. Умирающий оставляет сельскому сообществу небольшую сумму. Ему говорят, что денег недостаточно на положенные расходы. Ответ: если не хватит, пусть его вернут обратно — тогда он что-нибудь придумает. Очень характерный пример: смерть уже буквально стоит у кровати, а говорящий сохраняет последнее право — самому определить отношение к собственной смерти.
5. Старые супруги. Женщина вспоминает, как когда-то плакала, когда ее выдавали замуж. Муж слушает и замечает, что плакать в тот день следовало скорее ему. Половина эффекта исчезает на бумаге: такую реплику надо представить произнесенной пожилым чеченцем абсолютно невозмутимо, желательно при жене и свидетелях. Мой любимый словесный мем.
6. Сватовство и «кривая труба». Сваты замечают у девушки физический недостаток и вместо прямого замечания говорят семье, что у их печки кривовата труба. Девушка сама слышит намек и отвечает: зато тяга у печки отличная. Это почти учебник по чеченскому остроумию: все соблюли этикет, никто не назвал недостаток вслух, а девушка при этом выиграла словесный раунд.
7. Райком КПСС. В советских чеченских пересказах фигурировал первый секретарь, которого собирались снимать. Он якобы убеждал начальство оставить его. Сам он уже наелся, детей устроил, а если прислать нового, тот приедет голодным. Чеснов подмечает, что рассказчики называли разные районы — хороший признак настоящего блуждающего советского анекдота, который каждая местность присваивала себе.
8. Мовлид Висаитов и фронтовики на берегу Терека. В компании Героя Советского Союза Мовлида Висаитова несколько мужчин, сами не воевавшие, начинают рассуждать, что фронтовые подвиги сильно преувеличены. Висаитов молча бросает патроны из своего ТТ в костер. Все бросаются на землю и разбегаются от хлопков, а он остается лежать. Когда компания возвращается, Висаитов спокойно подводит итог — примерно так, мол, все происходило и на фронте. История опубликована Эдильбеком Хасмагомадовым как чеченский исторический анекдот.
9. Альви Дениев, театр и Казахстан. В советское время актеры чеченского драмтеатра ехали после гастролей по Притеречью в страшную жару и пыль. Артист Альви Дениев попросил остановить автобус, сел среди выжженной степи, огляделся и задал Богу вопрос: зачем Сталину понадобилось высылать притеречных чеченцев за тысячу километров, если свой Казахстан у них был фактически дома.
@inmemorych
10. Знаменское, 1970–1980-е. Простоватому местному мужчине устроили ложное свидание: ночью велели ждать девушку возле узла связи с раскрытой газетой как опознавательным знаком. Девушки нет, вокруг темно, он часами стоит с газетой. Когда знакомые подходят и спрашивают, что он делает посреди ночи, он моментально спасает достоинство — читает газету.
11. Два гуляки и попутчик. Двое мужчин ночью подвозят незнакомца и ради забавы заставляют его петь. Тот поет, затем достает пистолет и уже сам заставляет их исполнять патриотическую песню "Даймохк-нана" (родина-мать) до самого Грозного. После происшествия один дает другому все деньги за молчание. На следующий день тот возвращает деньги — сохранить такую историю в секрете для него оказалось физически невозможно. Самый смешной персонаж тут, по-моему, даже не человек с пистолетом, а друг, который предпочел деньги потерять, но анекдот обществу отдать.
12. Эдалсолта и умершая корова. В чеченоязычном сборнике Вахита Хаджимурадова есть советская история про пожилого Эдалсолту, которому поручили всю ночь сторожить больную корову на ферме. Утром корова мертва, зоотехник возмущается: тебя же поставили следить за ней. Эдалсолта отвечает по смыслу: Сталина охраняли гораздо лучше — и тот все равно умер.
Чеченский юмор вообще очень любит сбивать лишний пафос. Чем серьезнее человек изображает из себя большого начальника, сурового мужчину или непререкаемый авторитет, тем выше шанс, что кто-нибудь одной фразой вернет его на землю. Поэтому суровый вид бородатого чеченца юмору совсем не противоречит. Наоборот. Чем строже лицо, тем смешнее работает короткая реплика, сказанная абсолютно спокойно.
Причем смеются чаще не над слабым, а над тем, кто слишком серьезно воспринимает самого себя. Это может быть мулла, начальник, муж, старший или человек, который любит рассказывать о собственной храбрости. Уважать его могут по-прежнему, но если он начинает важничать, хорошая шутка быстро это исправляет.
И статус от нее не всегда спасает. Даже старшему можно остроумно ответить — главное, сделать это так, чтобы не перейти в прямое оскорбление. Поэтому в чеченской компании особенно ценится человек, который умеет быстро и точно ответить, не теряя достоинства сам и не унижая другого напрямую.
Можно считать, что мое чувство юмора деградировало в чеченском обществе — оно стало наглухо отбитым. И теперь меня мало понимают свои же русские (они, как правило, обижаются на меня, а чеченцы и в целом кавказцы — нет). Я пишу Осмаеву: "Накатала несколько постов про чеченский юмор, сейчас будут хлестать молча". Он: "Мазохизм?" Я: "Стокгольмский синдром".
Так и живем.
@inmemorych
11. Два гуляки и попутчик. Двое мужчин ночью подвозят незнакомца и ради забавы заставляют его петь. Тот поет, затем достает пистолет и уже сам заставляет их исполнять патриотическую песню "Даймохк-нана" (родина-мать) до самого Грозного. После происшествия один дает другому все деньги за молчание. На следующий день тот возвращает деньги — сохранить такую историю в секрете для него оказалось физически невозможно. Самый смешной персонаж тут, по-моему, даже не человек с пистолетом, а друг, который предпочел деньги потерять, но анекдот обществу отдать.
12. Эдалсолта и умершая корова. В чеченоязычном сборнике Вахита Хаджимурадова есть советская история про пожилого Эдалсолту, которому поручили всю ночь сторожить больную корову на ферме. Утром корова мертва, зоотехник возмущается: тебя же поставили следить за ней. Эдалсолта отвечает по смыслу: Сталина охраняли гораздо лучше — и тот все равно умер.
Чеченский юмор вообще очень любит сбивать лишний пафос. Чем серьезнее человек изображает из себя большого начальника, сурового мужчину или непререкаемый авторитет, тем выше шанс, что кто-нибудь одной фразой вернет его на землю. Поэтому суровый вид бородатого чеченца юмору совсем не противоречит. Наоборот. Чем строже лицо, тем смешнее работает короткая реплика, сказанная абсолютно спокойно.
Причем смеются чаще не над слабым, а над тем, кто слишком серьезно воспринимает самого себя. Это может быть мулла, начальник, муж, старший или человек, который любит рассказывать о собственной храбрости. Уважать его могут по-прежнему, но если он начинает важничать, хорошая шутка быстро это исправляет.
И статус от нее не всегда спасает. Даже старшему можно остроумно ответить — главное, сделать это так, чтобы не перейти в прямое оскорбление. Поэтому в чеченской компании особенно ценится человек, который умеет быстро и точно ответить, не теряя достоинства сам и не унижая другого напрямую.
Можно считать, что мое чувство юмора деградировало в чеченском обществе — оно стало наглухо отбитым. И теперь меня мало понимают свои же русские (они, как правило, обижаются на меня, а чеченцы и в целом кавказцы — нет). Я пишу Осмаеву: "Накатала несколько постов про чеченский юмор, сейчас будут хлестать молча". Он: "Мазохизм?" Я: "Стокгольмский синдром".
Так и живем.
@inmemorych
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM