Но вернемся к Евгению Иртеньеву из “Дьявола”. Молодой хозяин большого неповоротливого хозяйства трудится не покладая рук, чтобы поправить его состояние. Он уходит со службы, переезжает в имение, селит рядом с собой мать, недавно овдовевшую и еще не понимающую, что та прошлая жизнь на широкую ногу уже невозможна. Но сын так деликатен и заботлив, что мать знать не знает о реальном плачевном положении дел. Евгений честно и много трудится, строит планы не только по улучшению своего хозяйства, но и по своему “семейному проекту”:

Евгений сам мечтал о женитьбе, но только не так как мать: мысль о том, чтобы сделать из его женитьбы средство поправления своих дел, была отвратительна ему. Жениться он хотел честно, по любви.

К девушкам своего круга он присматривается. Пока все не то. Но гормонам в молодом теле не объяснить, что любовь задерживается, скоро будет. Рационален подход Евгения и к этому вопросу: если похоть не дает заниматься делом, надо от нее избавиться самым естественным образом и идти дальше.

Он не был развратником, но и не был, как он сам себе говорил, монахом. А предавался этому только настолько, насколько это было необходимо для физического здоровья и умственной свободы, как он говорил…

Так в его жизни появляется молодая крестьянка Степанида, у которой “муж в городу, все равно как солдатка”.

В белой вышитой занавеске, красно-бурой паневе, красном ярком платке, с босыми ногами, свежая, твердая, красивая, она стояла и робко улыбалась.

Ничего такого, после быстрых свиданий Евгений забывает о Степаниде, ему “и в голову не приходило, чтобы эти отношения его имели какое-нибудь для него значение”. Пока. Так прошло лето. Наступила осень, которая принесла знакомство с будущей женой – Лизой Анненской.

С тех пор отношения со Степанидой прекратились.

А теперь давайте вернемся ненадолго к самому Льву Николаевичу. Если он – это Евгений, то и своя Степанида у него должна была быть, ведь так?
Была. Замужняя крестьянка Аксинья, связь с которой длилась несколько лет. И это была мучительная связь для Льва Николаевича (о чувствах Аксиньи мы ничего не знаем), в которой его “семейный проект” чуть не потерпел крах. Своих чувств Толстой в этих отношениях боялся и не понимал. Большим ударом для него стало то, что похоть так тесно переплелась с любовью, что любовницу он начал ощущать своей женой.

В 1859 году Лев Николаевиче пишет в своем дневнике: «Надо жениться в нынешнем году – или никогда». А в 1860 году у Аксиньи родился Тимофей, незаконный сын Льва Николаевича, в будущем поразительно на него похожий. До свадьбы с Софьей Андреевной оставалось 2 года.

Щелкнем пальцами и перенесемся в 1909 год, в день, когда Софья Андреевна нашла рукопись “Дьявола” в потайном месте кресла.

Толстой пишет в дневнике: “...в ней поднялись старые дрожжи, и мне было очень тяжело. Ушел в сад”.
Старые дрожжи – это, конечно, обида и ревность, что законно поселились в сердце молодой жены Софьи, как только она приехала в Ясную Поляну. Про свои дневники, которые Лев Николаевич дал прочитать юной невесте, мы все, конечно, знаем. Аксинья там была, еще какая – любимая! Да, и “добрые” люди не преминули указать на бабу –”сударушку хозяина”. Сцена, кстати, из жизни, условно перенесенная в повесть “Дьявол”. Молодая хозяйка Софья приказала мыть полы в запущенном доме по приезду. Одна из крестьянок за этой работой – Аксинья, на которую так доброжелательно кто-то указал и шепнул Софье Андреевне про сударушку. В “Дьяволе” похожая сцена, но беременная Лизонька ничего не знает о Степаниде, а Евгений именно здесь, в этой сцене, опять теряет голову при виде босых ног и смеющихся черных глаз крестьянки.
⬇️⬇️⬇️

📌 "Телеграмма" Константина Паустовского ко Дню матери.

Помните социальную рекламу из 90-х, где толпа туристов на Красной Площади скандирует часовому: “Дима, помаши маме ручкой”? Дима сначала робко, потом уверенней поднимает руку и, улыбаясь, машет маме.
Народ ликует!
Такая неудобная, такая простая, такая искренняя в своей безусловной любви, мама из рекламы совершенно не понимает в какое смешное и странное положение ставит сына. При этом в своей этой “неуклюжести” она понятна и близка каждому. Поэтому разношерстная толпа у ограждения в едином порыве заставляет молодого солдата отставить на секунду свой долг часового, читай гражданский долг, и вспомнить, что у него есть более важные обязательства личного характера.
Об этом же долге перед близкими, который очень тесно вплетен, по мне, в долг перед своей душой отлично написал Константин Паустовский в рассказе “Телеграмма”. Сегодня, в день матери, уж точно нельзя не вспомнить этот трогательный и грустный, очень простой в своем исполнении рассказ, неизменно вызывающий слезы на глазах, уверена, у большинства читателей.
“Телеграмма” – это про дочь Настю, которая занята своей взрослой и важной жизнью. Она строит карьеру и у нее отлично все получается. Она неравнодушная, энергичная, умеющая уладить чужие дела, помочь, отстоять, позаботиться. Она точно не злая и не черствая. Совсем нет. И никто и никогда бы так о ней не сказал. Тем более её мать – Катерина Петровна, пожилая слабая здоровьем женщина, которая доживает свой век далеко от Насти, в деревне, в большом холодном доме, доставшемся ей от отца, известного когда-то художника. Катерина Петровна очень одинока. К ней прибегает помогать Манюшка, соседская девчонка. Она искренне не понимает зачем ей шляпки, расшитые стеклярусом, или страусиные перья, что дарит ей в благодарность старушка. Иногда к Катерине Петровне заходит Тихон, сторож при пожарной усадьбе. Он чем-то да поможет по хозяйству. Жалко ему старушку. А потом спросит с искренним участием: “Не слышно, Катерина Петровна, Насти? Пишет ли чего? Или нет?”

Не дождавшись ответа, он выходил, осторожно прикрыв дверь. А Катерина Петровна начинала тихонько плакать.

Настя исправно посылает деньги матери в деревню, но вот приехать уже никак не может третий год. Всего несколько слов на почтовом переводе: “Дорогая мама, столько дел, что нет времени не то, что приехать, а даже написать настоящее письмо”. Катерина Петровна горько вздыхает – все ей кажется, что от денег пахнет Настиными духами.
Работы у Насти много, целую неделю она не может распечатать и прочесть письмо от матери, где та пишет, что уверена – не переживет эту зиму и просит лишь об одном:

...приезжай хоть на день, дай поглядеть на тебя, подержать твои руки.

Настя, пряча письмо в карман, вздыхает: каждое письмо от матери – это безмолвный укор ей. И дальше спешит по своим делам.
Стоит ли продолжать и пересказывать рассказ? Понятно, что Настя везде опоздала. Она осталось одна в этом большом и неуютном мире, раздавленная осознанием собственной глухоты к чувствам по-настоящему самого дорогого ей на свете человека.
Кто не читал, прочтите. Или послушайте. Ссылка на аудиоверсию, озвученную потрясающими актерами здесь. Пусть “Телеграмма” послужит прививкой всем нам, чьим-то дочерям и сыновьям, от соблазна думать, что самых близких нам людей можно отодвинуть на задний план. Они же нас и так любят и ждут. А вот чужую любовь и признание нужно бежать и скорее пытаться заслужить.