В Национальной галерее в Лондоне хранится работа Лукаса Кранаха Старшего, на первый взгляд забавная, но с вполне нравоучительным сюжетом. А недавно выяснилось, что история внутри картины неожиданно срифмовалась с её собственной судьбой и вывела нас к одной из самых тёмных страниц XX века.

Речь о полотне «Купидон жалуется Венере», написанной в 1526–1527 годах. Купидон стащил соты из улья, его ужалили пчёлы, и теперь он стоит перед матерью с мёдом в руках. Венера, кажется, не слишком сочувствует сыну.
В верхней правой части картины Лукас Кранах Старший оставил назидательную латинскую надпись:

Dum puer alveolo furatur mella Cupido,
furanti digitum cuspide fixit apis.
Sic etiam nobis brevis et peritura voluptas,
quam petimus, tristi mixta dolore nocet.

В переводе это звучит примерно так:

Пока мальчик Купидон крал мёд из улья,
пчела ужалила в палец воришку.
Так и нам вредит краткое и преходящее удовольствие,
которого мы ищем, когда оно смешано с горькой болью.

Великолепная работа Кранарха Старшего с сюжетом в духе античной шутки с нравоучением. Но недавно эта мораль зазвучала совсем иначе. И все дело в провенансе картины.
Впервые он фиксируется в 1909 году на аукционе, где продавалась коллекция Эмиля Гольдшмидта во Франкфурте. Купил картину неизвестный арт-дилер. А дальше провал длиной в 50 лет. Уже в 1963 году картина выныривает в публичное поле, когда лондонская Национальная галерея покупает ее  у нью-йоркской E. & A. Silberman Galleries.
Тогда музею сообщили вполне благополучную версию. Якобы после продажи 1909 года картина перешла по наследству к потомкам покупателя, а потом оказалась у дилеров. Позже выяснилось, что эта версия была ложной. В Америку “Купидон” прибыл совсем другим путём. Но об этом потом.

В 2000-х открылись сенсационные подробности о нахождения картины в годы Второй мировой войны. Исследовательница Биргит Шварц, изучавшая художественные коллекции Гитлера, обнаружила изображение этой картины в фотоальбоме из бывшей библиотеки фюрера. Что дало основание предположить – работа могла быть частью его личной коллекции. 
И вот свежие арт-новости добавляют в эту историю новые детали. The Art Newspaper впервые опубликовала фотографию начала 1940-х годов. На ней интерьер частной квартиры Адольфа Гитлера в Мюнхене, на Принцрегентенплац, 16. Мебель, дверь, люстра, а рядом с дверью, в тёмной раме, узнаётся Кранах. Статья приводит письменное свидетельство 1937 года. Британский журналист и симпатизант фашизма Джордж Уорд Прайс писал, что Гитлер недавно приобрёл Кранаха и двух Брейгелей для своей мюнхенской квартиры. Прайс брал интервью у Гитлера в Мюнхене в марте 1936 года. Поэтому автор статьи предлагает версию, что «Купидон жалуется Венере» мог быть приобретён Гитлером примерно в 1935 году.

Фотография из мюнхенской квартиры подтверждает предположение, сделанное еще начале нулевых. Работа Лукаса Кранарха Старшего была в личной коллекции Гитлера. Правда, все еще неизвестно, у кого картина находилась в 1930-е годы и как она попала к Гитлеру. Была ли она куплена на рынке? Была ли конфискована? Или продана в результате вынужденной сделки в нацистский период? С учётом времени и обстоятельств вероятнее всего выглядят два последних варианта. Тогда сюжет и надпись вверху картины имеют уже совсем выразительный и вполне ироничный смысл в историческом контексте. 

Так как картина оказалась в США?
История её перемещений после войны вполне себе кинематографична. В 1945 году американская журналистка Патрисия Локридж работала в Германии. По версии, которую позже передал Национальной галерее её сын, американские военные отвезли её на склад с найденными произведениями искусства в районе Берхтесгадена и разрешили выбрать любую вещь. Она выбрала Кранаха, а затем вывезла его в США и повесила уже в собственной гостиной. Как мы уже знаем, в 1963 году картина была продана лондонской Национальной галерее через нью-йоркских дилеров.

Такая вот остросюжетная биография у Купидона и Венеры получилась за пределами картинной рамы. Впору кино снимать

Три выставки за день. И все три в Пушкинском музее. Могу умею, практикую. Правда, теперь какое-то время поживу без поясницы и ног. Искусство и их жертвы, как говорится.

Итак.

1. «Ларионов/Гончарова. Начало» (до 28 июня). Тут у меня были припасены шуточки и про Кристофера Нолана, и про Росомаху. Но не будем.

Вердикт: не хватило!
Вот бы, пусть даже одним глазком, посмотреть рядом куда это импрессионистическое "начало", которое для Гончаровой стало переходным мостиком от скульптуры к живописи, привело. Но за этим, видимо, предлагается топать в Новую Третьяковку на выставку "Авангард и икона". А так было бы чудесно зал с Гончаровой и Ларионовым оттуда прикрутить сюда или наоборот :)
За импрессионистов, учителей и вдохновителей отдельное спасибо!

2. «Князья Барятинские. Искусство для наследников» (до 5 июля) о семейном собрании нескольких поколений этого знатного рода.
В зале, где недавно был Шагал с еврейским театром и козочки со скрипками летали под потолком, все часы сломались и пошли вспять.
Музейные аномалии.

Вердикт: выставка выглядит достойно, просто не моя чашка чая, как я уже дала понять выше.

3. «Беатриса Сандомирская.1894–1974» (до 21 июня). Выставка, посвященная творчеству выдающегося, совершенно самобытного скульптора.
Можно я здесь просто оставлю цитату Беатрисы Юрьевны из 1933 года?

Я хочу сказать, что неплохо быть в армии формалистов, потому что они все-таки талантливые люди. Мне кажется, что лучше быть в армии формалистов, в армии талантливых людей, чем быть в армии халтурщиков и неталантливых людей.

Редкая была у неё способность идти своим путем, невзирая на все угрозы времени.

Вердикт: главная выставка этого забега. Очень сильная!

P.S. Простите, что сообщаю о впечатлениях дня уже в ночи, но если не сделаю это сейчас, не сделаю никогда.