📌" Три любви Достоевского" Марк Слоним. К чему нужно быть готовым при прочтении?

- Cherchez la femme. Но лучше хорошую, а не то намучаетесь, Федор Михайлович.
- Обижаете!? Я и сам кого хочешь замучаю!

Собственно, это и есть краткая версия книги “Три любви Достоевского” Марка Слонима.
Можно расходиться.
Если бы не одно НО. Последняя, и как оказалось, главная любовь жизни Достоевского оказалась той самой, счастливой. В ней измученная душа Федора Михайловича усмирила (насколько это вообще можно было в случае излишка болезненной гениальности писателя) своих демонов. Почти всех. Оставив только на всякий случай ревнивого бесёнка. Так что хэппи-энды бывают не только в кино. Доказано Достоевским. А ведь счастливый конец, по законам мелодраматического жанра, рожденного из самой жизни, не дается легко. Так и у нашего героя было.
Несчастливый брак с Марьей Дмитриевной Исаевой (по первому мужу).
Сложные, странные, порой унизительные отношения с эгоистичной, ничего и никому не прощающей Аполлинарией Сусловой.И, наконец, счастливый второй брак с Анной Сниткиной. Доброй, милой, нетребовательной Анечкой, которая любила преданно и была готова на все ради своего гениального мужа.
За подробностями этих историй предлагаю обратиться к книге.
А вот о моих впечатлениях после прочтения можно и здесь прочитать.
Итак. Думаю, вы не удивитесь, если я скажу, что читать “Три любви Достоевского” порой было мучительно. Герой к этому обязывает, скажете вы. Да, это так. И кое-что еще. Я, вроде бы, не ханжа, но слишком много и долго мы топтались на одном и том же. О физической любви говорили, конечно. О ее возможности и невозможности. Под лупой смотрели на тайные желания разных форм. Намеков и полунамеков в книге предостаточно, и на далекое от “нормы”, и на близкое к ней. Даже Фрейда позвали на огонек обсудить кое-какие моменты. И вот тут я задумалась – а оно мне надо? Неловкость при прочтении была моей постоянной спутницей.. Все понимаю. Картонный причесанный Достоевский? Да, ладно! Не поверю! Но и баланса как-будто не случилось. Целые главы закольцованы на одном и том же. Любил, хотел, мог, не мог, страдал, наслаждался страданием, причинял боль и так по кругу. В защиту автора скажу, что интимная сторона вопроса поднимается максимально этично и корректно.
НО! Стала ли я после этого “копания” понимать лучше творчество любимого писателя?
Ну, не знаю. Откровений не случилось. Возможно, женские образы в произведениях Достоевского для меня раскрылись чуть полнее. Чьи черты там присутствуют, почему они так себя ведут и т.д., – это интересно, действительно.
В целом, я же и так понимала, что из благоухающего миром и покоем сознания вряд ли рождается то, за что мы так любим Федора Михайловича. Или не любим. Верное подчеркнуть.
Тут опять НО! Если постепенно продираться сквозь тяжелые места об одном и том же, где я постоянно спотыкалась и поэтому откладывала книгу, то остальное написано и описано очень интересно. Даже я бы сказала атмосферно. На последних главах я ощутила внутри себя практически ликование, радость за Федора Михайловича и за его вечерний сладкий чай с вареньем (халат и теплые носки) и чтение Диккенса вслух любимой Анечке. На контрасте автор хорошо сработал. Точнее так преподнес реальность жизни Достоевского с его вечными долгами, страстью к рулетке, огромным болезненным самолюбием и не менее масштабным честолюбием, взрывным характером, плохим здоровьем и т.д., что я, если не смущалась, то рыдала. Цитаты из писем, свидетельства очевидцев, воспоминания близкого круга – всё на месте и очень органично работает над атмосферностью и увлекательностью повествования. При том, что книга не художественная, как мы понимаем.
Сам автор книги, Марк Слоним, в предисловии очень хорошо объясняет свою позицию при работе над книгой:
⬇️⬇️⬇️

Открытка в пару к книге 😊

📌 Можно ли написать рецензию на “Котлован” Андрея Платонова?
Задумалась я сегодня с утра над этим вопросом. Дальше тянуть некуда. Надо сдавать книгу в библиотеку. Да и пора бы уже во что-то другое врасти, желательно, не такое странное и сложное. Тем более, я начала сразу после “Котлована”, абсолютно неосмотрительно и безжалостно к себе, читать биографию Андрея Платонова. Через три недели обнаружив себя все еще на 35 странице, разум ласково, но настойчиво попросил эмоции успокоиться и не мучить нас всех. Принимается. И откладывается на неопределенный срок. В этом деле я точно знаю – всему свое время.

Так вот. Возвращаясь к “Котловану”.
Можно ли описать сон? Вы когда-нибудь пробовали это сделать?

Я да. Много раз. И у меня ничего обычно не получается. Потому, что в самом сне, внутри него, все логично. Чтобы там не происходило, какими бы безумными не были сочетания времени, места, людей и событий – ты просто проживаешь это все как данность. И нигде, ни в каком моменте не вскрикнешь: “Батюшки, да вы в своем уме вообще?!”
А проснувшись пытаешься все это собрать в единую картинку. Но она, как в калейдоскопе, распадается на части, образовывая новую, а потом еще одну и так далее. В этих невозможных узорах ты узнаешь тех, кого любил и знал в “другой жизни”. Ты бродишь там, где “живут” уже ушедшие. Ты легко встраиваешься в их “сцену”, как-будто и не знаешь боли утраты еще. И только с утра ты опять горюешь, что не сказал во сне главные слова любимым, не исправил, все что испортил когда-то, просто не обнял. Сон – это что-то мистическое, где можно все и ничего одновременно. Это наш собственный лимб (limbus), где мы еще не знаем точно, что заслужили.
Так и у Платонова в “Котловане”. Я долго не могла понять, как все происходящее там воспринимать, что это такое? А потом меня осенило. Да это же сон!

Сон, в который попала “красная” страна.

А в нем:

#книжнаяполка