...Пер­вым внук тебе, Кадм, средь столь вели­ко­го сча­стья,
Горя при­чи­ною стал, — рога на лбу появи­лись
140
Чуж­дые, так­же и вы, псы, сытые кро­вью хозяй­ской!
Полю­бо­пыт­ст­во­вав, в том ты судь­бы лишь вину обна­ру­жишь,
Не пре­ступ­ле­нье его; ибо в чем пре­ступ­ле­нье ошиб­ки?
Было же то на горе, зве­рей осквер­нен­ной убий­ст­вом.
Пол­день как раз насту­пил, сокра­щаю­щий тени пред­ме­тов;
145
Солн­це сто­я­ло рав­но от обо­их дале­ко пре­де­лов;
И гиан­тий­ский юнец без доро­ги бро­дя­щих по логам
Голо­сом лас­ко­вым звал соучаст­ни­ков псо­вой охоты.
«Влаж­ны тене­та, дру­зья, и желе­зо от кро­ви зве­ри­ной!
День бла­го­дат­ный судь­бой нам даро­ван. Лишь толь­ко Авро­ра
150
Новый рас­свет при­ведет, в колес­ни­це взмы­вая баг­ря­ной,
Сыз­но­ва дело нач­нем. Теперь в рас­сто­я­нии рав­ном
Феб от обе­их земель, и от зноя рас­трес­ка­лось поле.
Так завер­шай­те труды, уне­си­те пле­те­ные сети!»
Те испол­ня­ют при­каз и работу свою пре­ры­ва­ют.
155
Был там дол, что сос­ной и ост­рым порос кипа­ри­сом,
Звал­ся Гар­га­фи­ей он, — под­по­я­сан­ной роща Диа­ны;
В самой его глу­бине скры­ва­лась лес­ная пеще­ра, —
Не дости­же­нье искусств, но в ней под­ра­жа­ла искус­ству
Див­но при­ро­да сама. Из тур­фов лег­ких и пем­зы,
160
Там нахо­ди­мой, она воз­ве­ла этот свод пер­во­здан­ный,
Спра­ва роко­чет ручей, неглу­бо­кий, с про­зрач­ной водою,
Све­жей тра­вой окайм­лен по про­стор­ным кра­ям водо­е­ма.
Там-то боги­ня лесов, уто­мясь от охоты, обыч­но
Деви­чье тело свое обли­ва­ла теку­чею вла­гой.
165
Толь­ко в пеще­ру при­шла, одной отда­ла она ним­фе —
Ору­же­но­си­це — дрот и кол­чан с нена­тя­ну­тым луком;
Руки дру­гая из них под­ста­ви­ла сня­той одеж­де,
Две разу­ва­ли ее; а, всех искус­ней, Кро­ка­ла,
Дочь Исме­на-реки, ей воло­сы, пав­шие воль­но,
170
Вновь соби­ра­ла узлом, — хоть сама воло­са рас­пу­сти­ла.
Чер­па­ют воду меж тем Нефе­ла, Гиа­ла, Ранида,
Псе­ка, Фиа­ла и льют в боль­шие и емкие урны.
Ста­ла себя обли­вать при­выч­ной Тита­ния вла­гой,
Кад­ма же внук меж­ду тем, труды впо­ло­ви­ну покон­чив,
175
Шагом бес­цель­ным бредя по ему незна­ко­мой дуб­ра­ве,
В кущу боги­ни при­шел: так судь­бы его направ­ля­ли.
Толь­ко вошел он под свод оро­шен­ной ручья­ми пеще­ры,
Ним­фы, лишь их увидал муж­чи­на, — как были наги­ми, —
Бить себя нача­ли в грудь и сво­им неожи­дан­ным воп­лем
180
Рощу напол­ни­ли всю и, кру́гом стол­пив­шись, Диа­ну
Телом при­кры­ли сво­им. Одна­ко же ростом боги­ня
Выше сопут­ниц была и меж них гла­вой высту­па­ла, —
Отсвет быва­ет какой у обла­ка, если, уда­рив,
Солн­це окра­сит его, какой у Авро­ры румя­нец, —
185
Цвет лица у застиг­ну­той был без одеж­ды Диа­ны.
Но хоть и тес­но кру­гом ее нимф тол­па обсту­па­ла,
Боком, одна­ко ж, она обра­ти­лась, назад отвер­ну­ла
Лик; хоте­ла спер­ва схва­тить свои быст­рые стре­лы,
Но почерп­ну­ла воды, что была под рукой, и муж­ское
190
Ею лицо обда­ла и, кро­пя ему вла­гой воз­мез­дья
Куд­ри, доба­ви­ла так, пред­ре­кая гряду­щее горе:
«Ныне рас­ска­зы­вай, как ты меня без покро­ва увидел,
Еже­ли смо­жешь о том рас­ска­зать!» Ему окро­пи­ла
Лоб и рога при­да­ла живу­ще­го дол­го оле­ня;
195
Шею вширь разда­ла, ушей заост­ри­ла вер­хуш­ки,
Кисти в копы­та ему пре­вра­ти­ла, а руки — в оле­ньи
Длин­ные ноги, все­го же покры­ла пят­ни­стою шер­стью,
В нем воз­буди­ла и страх. Убе­га­ет герой Авто­но­ин
И удив­ля­ет­ся сам сво­е­му столь рез­во­му бегу.
200
Толь­ко, одна­ко, себя в отра­же­нье с рога­ми увидел, —
«Горе мне!» — мол­вить хотел, но его не послу­шал­ся голос.
Он засто­нал. Был голос как стон. Не его пока­ти­лись
Сле­зы из глаз. Лишь одна оста­ва­лась душа его преж­ней!
Что было делать? Домой воз­вра­тить­ся под цар­скую кров­лю?

205
Или скры­вать­ся в лесу? Там стыд, тут ужас поме­хой.
Он коле­бал­ся, а псы увида­ли: Меламп пона­ча­лу,
Чут­кий с ним Ихно­бат знак пер­вый пода­ли лаем, —
Кнос­ский пес Ихно­бат и Меламп поро­ды спар­тан­ской, —
Тот­час бро­са­ют­ся все, быст­рей, чем поры­ви­стый ветер;
210
Пам­фаг, за ним Ори­баз и Дор­кей, из Арка­дии трое,
С ними силач Небро­фон, и лютый с Лала­пою Терон,
Рез­во­стью цен­ный Пет­рел и чутьем сво­им цен­ная Агра,
Так­же сви­ре­пый Гилей, недав­но пора­нен­ный веп­рем,
Напа, от вол­ка при­плод; за ста­да­ми иду­щая сле­дом
215
Пеме­на; Гар­пия, двух имея щенят в про­во­жа­тых,
И сики­он­ский Ладон, у кото­ро­го втя­ну­то брю­хо,
Тиг­рид с Алке­ей, Дро­мад, Кана­кея еще и Стиктея,
И бело­снеж­ный Лев­кон и Асбол с чер­ною шер­стью,
И мно­го­силь­ный Лакон и Аэлл, отли­чав­ший­ся бегом;
220
Фей и рядом, рез­ва, с ее кипр­ским бра­том Ликис­ка,
И посредине, на лбу отме­чен­ный белою мет­кой,
Гар­пал и с ним Мела­ней; кос­ма­тая с ними Лах­нея,
Так­же два пса, чья лако­нян­ка мать, отец же — дик­те­ец;
Лабр с Арти­о­дом, потом с прон­зи­тель­ным лаем Гилак­тор, —
225
Дол­го дру­гих исчис­лять. До добы­чи жад­ная стая
Через уте­сы, ска­лы и кам­ней недо­ступ­ные глы­бы,
Путь хоть и труден, пути хоть и нет, пре­сле­ду­ют зве­ря.
Он же бежит по местам, где сам пре­сле­до­вал часто,
Сам от сво­их же бежит при­служ­ни­ков! Крик­нуть хотел он:
230
«Я Акте­он! Сво­его при­знай­те во мне гос­по­ди­на!» —
Выра­зить мыс­ли — нет слов. Огла­ша­ет­ся лая­ньем воздух.
Пер­вый из псов Мелан­хет ему спи­ну тер­за­ет, за ним же
Тот­час и Терида­мад; висит на пле­че Оре­зи́троф.
Поз­же пусти­лись они, но доро­гу себе сокра­ти­ли;
235
Мча по горе напря­мик. И пока гос­по­ди­на дер­жа­ли,
Стая дру­гая собра­лась и в тело зубы вон­за­ет.
Нет уже места для ран. Несчаст­ный стонет, и если
Не чело­ве­че­ский крик изда­ет — то все ж не оле­ний,
Жалоб­ным воп­лем сво­им напол­няя зна­ко­мые горы.
240
И на коле­ни скло­нясь, как буд­то моля о поща­де,
Мол­ча вра­ща­ет лицо, про­сти­рая как буд­то бы руки.
Пор­ском обыч­ным меж тем натрав­ля­ют злоб­ную стаю
Спут­ни­ки; им невдо­мек, Актео­на всё ищут гла­за­ми,
Напе­ре­бой, буд­то нет его там, Актео­на все кли­чут.
245
Вот обер­нул­ся на зов, они же скор­бят, что не с ними
Он и не хочет следить за успеш­ной поим­кой добы­чи.
Здесь не при­сут­ст­во­вать он бы желал, но при­сут­ст­ву­ет; видеть,
Но не испы­ты­вать сам рас­пра­вы сво­их же сви­ре­пых
Псов. Обсту­пи­ли кру­гом и, в тело зуба­ми вгры­за­ясь,
250
В кло­чья хозя­и­на рвут под обман­ным обли­чьем оле­ня.
И лишь когда его жизнь от ран столь мно­гих пре­сек­лась,
Мол­вят, — насы­щен был гнев кол­чан нося­щей Диа­ны.