Про форму подачи. Свои тексты рисую раскадровками, чужие воспринимаю так же; в последовательном монотонном повествовании не воспринимаю ничего. Нужен паззл.

Ты моя любимая книжка, если ты:

- от первого лица
- чередуешь его или с третьим лицом, или с еще каким-нибудь первым, и происходит постоянная смена точки съемки
- или хотя бы история в тебе разворачивается по разным временным линиям, непоследовательно
- а лучше и то и то.

Вот в таком формате я способна читать практически не выныривая, но если это еще так или иначе производственная история, то есть как человек не только живет, любит и прочее, но и делает что-то - все, приносите пудинг.

И что я могу сказать. Вторая книжка Таны Френч трепещет в киндле как подарок, а я трепещу в ней с ушами и хвостом

(и каждый раз гуглю имя писательницы, чтоб не ошибиться, заколдованность какая-то)

Вчерашний день вырубил мои ресурсы коммуникации с миром в ноль и мешает выкладывать накопившиеся новые публикации. Это и правда проблема - я хочу, чтоб их просто читали, а вовлекать меня в спор, если несогласен, совершенно не нужно, это ни к чему не ведет вообще; я же уже все сформулировала, что думала, и так. Какой же смысл открывать дискуссию?
Я совершенно ок, если кто-то со мной несогласен. Я только не понимаю, зачем несогласие складывают мне и что мне с этим делать.

А еще день принес два обращения ко мне как к эксперту. Что тоже вызвало странные чувства. Сижу тихо, пишу новый текст, раскачиваюсь. Помогает успокаиваться: посидеть на подоконнике с детективной книжечкой про прошлое, убийства и непрожитую травму. Герой вспоминает там что-то свое, а под его воспоминания вспоминаю и я.

Например, шариковую ручку. Там ведь и правда шарик. Как я в школе разглядывала ее, вела по бумаге медленно-медленно, приблизив лицо, вдыхала запах. Шарик чуть прогибается внутрь, когда нажимаешь, а еще на листке остается бороздка, и бороздка заполняется пастой.

Почему-то это вглядывание, сплошной крупный план, было только в детстве. Наверное, потому что я в принципе жила фрагментарно. Невозможность видеть всю картину, там слон в комнате, стоит, заслоняет свет, его видно, но о нем не говорят, делают вид, что его нет, надо опустить ресницы. О, ручка. И бумага. И видно шарик.

А также - done, с этой минуты я бомжик.

Снялась с регистрационноно учета как раз перед днем дедлайна очередного текста Таким делам про Ночлежку.

Углубляем и расширяем личную точку входа, так сказать. Гонзожурналистика и другие занимательные истории!

(с) Надежда Горлова

Ну и если мы говорим о челленджах про годы, то я себе этой зимой сделала подарок и собрала стишочки в единую ленту - за двадцать лет. Просто по хронологии. С детства это было моим бормотанием, рифмы в горячке, в болезни, до скорой; а потом стихло. А в семнадцать они оп и вернулись, мои, нефильтрованные абсолютно, и шли. Я им еще имя придумывала, необразованная была, вообще не знала как звать. Верлибров не знала, хокку не знала. Стихопрозы назвала. Потом гораздо позже узнала про Северянина и его прозопоэзы.

За двадцать лет, и пульсируют дальше. Очень избранное, то, что оставляю как фотографии. Это самые честные кадры меня. Отражения состояний.

https://victoriastories.me/POETRI

А вообще конечно жизнь писательницы неказиста, это пиздец какой-то, какой мы (императрица) подходим к концу зимы. Да что там подходим, подползаем. Медведица дикая, в шерсти свалявшейся, я опухшая, отекшая, глаз косит и это больно, правой стороной не пожуешь, так как тоже больно, правая нога практически не сгибается и болит. Ушиб всей бабки. Здравствуй, весна. Пойду писать текст дальше, чо мне еще делать-то. Солнце, ну а что солнце. НИШТО

Любимая рубрика "чат флибусты и его послания миру".

Тянет дорисовать одну s, неаккуратненько.

В день святого Валентина, он же день славянской письменности, лучшее поздравление для меня - это сообщение редакторское: "первый мой порыв был написать сразу, что, мол, почему монолог, мы так не договаривались, но решила все-таки сначала прочесть и согласилась с вашим выбором формы".

Лучшее для меня, правда. Когда видят, что я делаю, те, кто для меня авторитеты. Рисовать каркас текста сразу после беседы паззлом, строить его потом мясом, думать, передвигать кусочки, делать - и попадать. В точечку. И слышать, что попала.
Стрелок внутри перестреляет купидона)

(и спасибо цивилизации за обезболивающие таблетки)

Написала на тему, о которой думаю примерно с поездки в Стамбул. О том, как наше желание безопасности внешне смыкается с патриархальным желанием нас ограничивать

https://www.goodhouse.ru/obshchestvo/mnenie/tihoe-mesto-zachem-nuzhny-prostranstva-tolko-dlya-zhenshchin/

Выбираю следующую книжку Таны Френч, поскольку других книжек на свете временно не существует, да, у меня запой; как в том году был с Лианой Мориарти.

Пишут люди краткие рецензии: "В "Мертвые возвращаются" ребята переживали, что достойно жить практически невозможно с их зарплатами, о покупке квартиры даже мечтать не приходится".

О, блин. Какие нафиг убийства, здравствуйте, друзья, поговорим.

(На самом деле в этом и прелесть ее книжек для меня, что они нисколько не про детективную линию в целом, убийства-шмубийства дело сто тридцать пятое вообще. Они про работу и про жизнь. Производственные романы! Что может быть лучше)

Ровно так я всегда ГП и читала в части про Сириуса, еще бы (и именно над этим много и работала, ни чтобы не быть передатчиком абьюз-родительства, а другого я не видела, ни чтобы не видеть на месте дочери проекцию в виде себя).

Вообще с репрезентацией родительско-детских отношений в YA ниочинь. Родители у героев, как правило, двух типов: плохие и несуществующие.

Несуществующие родители автору очень удобны тем, что не мешают приключаться приключениям. Я думаю, именно поэтому герои YA часто сироты, ну или по крайней мере учатся в boarding school, где им не приходится отчитываться, почему их понесло, скажем, в катакомбы на ночь глядя. В ситуацию, когда дома надо ежедневно быть к ужину, вообще сложно вписать какие-то сюжетные повороты, кроме уроков и домашней работы.

В особо замороченных случаях герой – и сирота, и в boarding school, как Гарри, и тогда сиротство со всей его травматикой еще и топливо для мотивации. Это тоже весьма удобно автору – практически всё, что с героем происходит, можно объяснить с точки зрения этой травмы, не надо придумывать каждый раз новый мотив.

У плохих родителей, впрочем, примерно такая же функция. Психологический и физический абьюз, заброшенность, непонятость и недолюбленность помогают автору создать персонажа, которому читатель сочувствует, а от сочувствия и до любви недалеко. Плюс, многим читателям гораздо проще ассоциироваться с таким героем из-за похожего личного опыта.

И в связи с последним, как мне кажется, есть еще одна причина. Чтобы написать хорошего родителя, надо либо самому быть хорошим родителем, либо пережить или длительно наблюдать отношения с хорошим родительством. А такой опыт довольно редок даже у нынешнего поколения писателей. Вот может лет через 15 подрастут те, кого родители никогда не чмырили, и напишут нам новые родительские образы.

Что касается Сириуса, тут вообще непонятно возмущение – там всё как раз весьма натурально. Сириус вырос в абьюзивной семье, а потом 12 лет взрослой жизни провел в тюрьме с дементорами, родительские навыки ему получить было просто негде. Да и Гарри для него не сын, а реинкарнация Джеймса, и ведет он себя с ним соответственно – как с Джеймсом, своим другом. Сириус психологически не взрослее Гарри, так-то. Такой же несчастный подросток, которому жизнь наваляла по самое не могу.

Поразительная Туве все-таки, поразительная, это какой-то такой емкий глубиннейший образ в двух штрихах - как и рисовала она, без рта, ан оп и мимика.

"Бабушка была еще жива, когда мы с мамой приехали, чтобы поселиться в западной комнате, где тоже стояла белая мебель и висели спокойные картины, но никаких скульптур не было".
("Дочь скульптора")

И сразу картинка у нас. Что дома-то скульптуры были (а спокойствие нет).

Это все же удивительно, что моя самая любимая писательница была прежде и главнее всего художницей.

Found library, не могу перестать ржать. Тут и дихотомия восток-запад, и кто кого сборет, и "...а ты нет", и в общем люблю я эти столкновения корешков

Вышла после разговора с героиней, в Питере синие сумерки, за два часа я зазиппованно прожила чужие пять лет ада и постепенного возвращения к жизни. Как хорошо, когда есть фонды и групповая терапия. Как годами плохо, если их нет. Пахнет весной.

Ноге не очень просто, но почему-то любые выезды, особенно по работе, даются нормально. Ору от боли я только дома. Наверное, надо почаще выезжать.

Странное чувство, что больше в моей жизни ничего нет. Кроме работы Хароном, перевоза историй с одного берега, берега тишины, на другой. На берег звучания в полный голос.

Как же курить-то хочется, а. Бывают такие дни.

Среди пришедших новых людей (спасибо каналу @NiiBeth) особенно радует видеть, что на меня подписался кот. Кот!!! Я однажды жила по соседству с человеком по фамилии Кот. Здравствуйте, я перекладывала в ваш ящик попадавшие ко мне письма и истово завидовала.

И всем остальным большой привет, я бы -

Сижу и думаю о вышедшем сегодня тексте про Ларису, ищу проколы. Я делала его паззлом, лоскутным одеялом, пуантилизмом, как Писсарро: вблизи точечки, а отойдешь - разворачивается вся панорама. Он не был монолитом изначально, все эти абзацы - не последовательная история, а отдельные куски, микроистории, нанофрагменты жизни, большой подсолнух ее лет, фрактал. Убрать их в единый текст - редакторский выбор; наверное, лучше так, наверное, от ощущения огромного количества цитат создался бы визуальный гул.

И вот я пытаюсь понять, почему у меня чувство, что я промахнулась с ним, не попала.

Может, нужно все же было вводить то, что я ввожу сейчас в соцсети - свое отношение, то, что пишу, предваряя ссылку на текст. Я хотела убраться из текста вовсе, именно в этом кейсе думала, что я-рассказчица не нужна, и что смогу показать все только историей. Но нет, кажется, я по-прежнему нужна для большего объема, теней и рисунка, а иначе получается плоско.
Не имею права подводить Ларису и рассказывать плоско.

https://takiedela.ru/2019/02/temnoe-oblako/

Один из моих самых любимых рассказиков.
Притом когда начинаю смотреть, как написано, то морщусь на большие буквы, у самой рука б так не поднялась сделать. Пафос. А при этом - да, один из самых любимых. Пафос просто краска, одна из красок. Если тебе нужна она, бери и не бойся, работает все.

(Еще думаю: вот я прочла этот ключ и история о нем навсегда во мне, и мы все друг в друге - остаемся. Вот это удивительно понимать).

http://samlib.ru/k/kalinchuk_e_a/master.shtml

Классический пример дня: как ухаживать за болеющей деткой, требующей играть кисой, готовить на всех и убирать дом, сдать рабочий текст и провести переговоры по другому. Успеваю ли я подготовиться к райтерскому семинару, на который сейчас позвали? ночью, очевидно. Как быть писательницей и тупо выжить, о чем и речь. (А если бы я был писатель, то или у меня была бы жена, или дети и быт других людей в любом случае не были бы моей проблемой).

Так что когда кто-то заговаривает про "а что-то негусто было в истории писательниц, художниц, ученых", хочется кинуть ему в голову сковородкой.

Собственно, об этом я и снимаю проект. Спасибо моим героиням.