(Ок, пауза. Совершенно удивительный процесс помимо воли совершающегося сливания с себя части пара, накипи, взвеси - через слова и тексты. Кажется, мне надо писать сейчас побольше. Кажется, это и так происходит. Кажется, не кажется, важные процессы. Забытые уже, но неизменно, всегда мои. Словарный запас и его приключения в королевстве внезапных чувств).

Is writing its own kind of therapy? 'If it does have any therapeutic value, the only way to get access to it is to write without any therapeutic intent. You transform experience into, for want of a better word, art. I'm interested in structure and character. Otherwise it would be very boring for everyone else.' But its therapeutic value may also lie simply in the fact that it is work. 'That's what Freud says: work and love. They help convert the extraordinarily depressed into the ordinarily depressed.'

И еще до того как я прочитала это интервью, досмотрев пятую серию Патрика Мелроуза и почувствовав себя невероятно connected - я подумала именно о таком исходе. Как вариант.

Ешь, молись, нуну. Работай и люби. Причем работай на первом месте. И люби работать.
Все это как-то про прочность под лапами.

https://www.theguardian.com/books/2006/jan/08/fiction.edwardstaubyn

И я хожу, покупаю продукты, готовлю, работаю, делаю дела, расшифровки и тексты (получается плохо), а где-то по левую сторону глаз у меня до сих пор, уже вторую неделю, медленно восходит солнце сквозь стеклянные окна до самого потолка, последней ночью в аэропорте, наполняя пространство светом, и твоя голова лежит у меня на коленях, и я понимаю, что все это происходит по-настоящему, все происходит по-настоящему во мне прямо сейчас.

Такое странное чувство. Не выдумывать человека. Видеть человека. Видеть себя. Любить.

Язык моего детства, язык травматики - русский,
язык моего взросления, терапии, нахождения друзей - русский,
язык моих текстов, тайных дорожек, снов под языком, моего существования ровно в том кто я есть - русский.

При этом, язык любви английский.
И язык свободы.

Когда мне бывало очень плохо, я говорила с собой вслух по-английски, there, there, kid, you can do it.
Сериальный язык поддержки.
И он помогал.

И мне совсем не интересна мысль, что ты будешь говорить на русском языке хоть чуть-чуть,
да ты и не будешь, и это именно то, что мне нравится.

Как будто я попала на другую планету.
Как будто я существую заново в совсем ином звучании.

При этом ты, да, не прочитаешь ничего, что я пишу и писала. И это впервые в жизни меня не беспокоит, и не отменяет словно бы лучшую и единственно настоящую часть меня. Потому что я четко вижу, что она не единственная.
И что читать меня можно и иначе. Совсем иначе. Не в словах.

При этом я осторожно начинаю думать о том, чтобы когда-нибудь писать по-английски. Возможно ли писать не на своем языке? Быть текстработницей не только в своей стране?
Раньше мой ответ был "нет".

Но я помню, как я училась фотографии. Тогда я замерла, отрубила себе возможность писать,
потому что не хотела, чтобы тексты силой перевешивали снимки (а сначала было именно так, я снимала слабее).
И я перекрыла другой поток, русло слов, чтоб энергия _выразить пойманное_ пошла только по руслу визуальности.

И так и вышло.
А потом для меня это стало как обе руки. Обе действуют, ни одна не хуже.

И именно поэтому я знаю - что я могу научиться говорить и на английском.
Просто для этого придется перекрыть русский в какой-то момент.
А потом он вернется.

Я ничего важного не написала за эти дни. Но господи боже, как я скучала. Как важно быть рядом, ценить кожу, вдох, запах, прикосновение. Мне кажется, лонгдистанс - урок на смертность

Кроме любви, думаю о грязи; не той, а особой летней грязи, которая - вместо душа море, в ножных браслетах запутались водоросли и ракушки, зубы почистим завтра. Мои умывальные принадлежности не в моем чемодане, я сплю на кровати с ну надеюсь чистым постельным бельем, но whatever, мои соседки храпят, но им ничего от меня не надо, а у меня есть беруши. Лето это про телесность. Лето это про секс в каждом движении, ну, для меня.

Природный такой, знаете. Из книжки моей самой любимой, "Тезей". С воздухом и водой как богами.

сижу на песке
ем соленую рыбку
читаю японскую книжку
и кожа моя пахнет рыбкой
и книжка
и может, песок
и некому рядом
ощутить этот вкус
рыбный вкус соли
облизнув мою кожу

грустное хайку!
без правил (и без тебя)
(что очень, конечно же, зря)

иногда непонятно:

другая страна.
другая культура.
другое воспитание настолько, что вот реально с марса. другее не придумать для меня, девочки с боевым прошлым.

другой (неродной для обоих) язык, который я в минуты сильных эмоций забываю и остаюсь без языка вообще. только руками махать. по телефону не очень-то помашешь.

а еще забываю, если сильно работаю, то есть много пишу или много общаюсь с людьми. когда статью собираю - немота. когда, как вот сейчас, с детьми работаю хелпером - немота вдвойне.

другой у этого другого человека канал выражения чувств, и говорить-овеществляться-переплетаться в словах не очень нужно. и не выходит поэтому. и мне нужно переводить себе о своей нужности с еще одного языка, чо там про пять языков любви, ага.

я попроще варианта себе не могла найти, чтоб влюбиться?
видимо нет.

меня это бесит?
о да.
это квест во всех смыслах, который только можно придумать.

не бесит меня только то, что
мне нравится, как я чувствую себя рядом,
мне нравится, что это воплощенное солнце,
мне нравится, что я вот так еще жить не пробовала. учитывая, что все, где было не другое, счастливой меня не делало - пробовать стоит.

но может быть, моя темная вода и перевесит.

но может быть и нет.

естествоиспытательский, внимательный, придирчивый интерес. дневник наблюдений за реакциями (себя) с непривычным катализатором.

я циничная? наверно надо только про любовь?
но свернуть ее очень просто, на самом деле (и это такая постоянная тяга на подсознании, как прыгнуть с крыши, как отрезать волосы в ванной одним махом (сегодня отрезала челку почти не глядя в карманное зеркало).

не сворачивать и смотреть, ачодальше, требует от меня больших усилий.

ну, я смотрю. и думаю а потом читаю фромма о том, как мы привыкли потреблять эмоции и устыжаюсь, и думаю снова, но просто о человеке как он есть, и радуюсь ему. co-existence.

но потом опять, конечно, думаю обратно.

Я никого не люблю, обнималась и купалась нагишом в ночном подлунном море с красивым мальчиком, с ужасом не спрашиваю сколько ему лет.

Звезды и робототехника, разговоры и искры.

А мне сколько? а разницы? мы все тут подростки

Вот это все настолько я, что аж холодок по коже; и чувствовать себя выкинутой из контакта вдруг, так как это все слишком "сильно, много, смешно". Подавлять чувства и в итоге выглядеть холодной, заносчивой и равнодушной, и не строить реальные связи, тк "ну ей же не надо".
А мне надо!

А я знаешь что думаю?
Что могу писать себя как героиню. Которая открывается и вообще довольно жадная до чувств.

В общем-то примерно это я и делаю тут, и ох как это сложно. Особенно если не о дружбе речь, а о чем-то ином

Жизнь в презервативе "на всякий случай", причем в стеклянном и на всю длину тела. Видеть видно, а ощутить невозможно.
Да ну его нафиг, дзынь

Одна из причин, по которой я так стремлюсь к жизни в одиночестве, — социофобия. В хорошие дни я могу заставлять себя говорить с людьми, порой слишком много делать это и потому изрядно доставать людей в своем внутреннем желании преодолеть сложности коммуникации. Но мне всегда, всегда очень плохо после этого.

В этой статье (https://www.wonderzine.com/wonderzine/life/life/237023-social-anxiety) я не нашла описания своего случая, но есть один близкий фрагмент:

«В случае социальной фобии в основе страха могут лежать убеждения в собственной неполноценности или инаковости. Они же приводят к установке, что мир небезопасен, следовательно, формируют и защитные механизмы. В психотерапии подобные схемы называют когнитивными ошибками. С точки зрения когнитивно-поведенческого подхода, обращать внимание нужно прежде всего на то, как мы интерпретируем реальность: людям свойственно ошибаться в том, как они трактуют социальные ситуации.

Например, во время публичного выступления человек решает, что слушатели недовольны им, даже когда у него нет прямых оснований так считать. Получается, человек будто бы дает себе право читать мысли других и всю поступающую информацию обрабатывает сугубо в негативном ключе. Так любую социальную ситуацию он рисует себе как с самого начала опасную. Дальше включается такая когнитивная ошибка, как эффект сверхобобщения: человеку начинает казаться, что весь мир настроен по отношению к нему враждебно, если единожды он столкнулся с негативной реакцией».

Мальчик, с которым я вспомнила, что такое притяжение, косички вот эти цветные перебирать в пальцах и чувствовать искры под кожей.

И его искры чувствовать тоже. Затылок в ладонь, и полетели.

Плыть под луной, переплетаться пальцами под кино на балконе, внезапно и вдруг, ловить отражения и тени в пустом огромном игровом зале.

Чувствовать себя в сердцевине перфоманса и говорить про энергию городов. Москва смывающая, Питер как декорации.

Засыпать на полу, завернувшись в матрасы и друг в друга.

А весь мой лагерь как игровой зал, а во что я играю? а кого я играю?

Себя.

Ни о ком не забывать, никого не любить, а просто любить прикасаться. Впускать внутрь, жадно втягивать пальцы.

Снимать свои взгляды и желание дотронуться - через взгляды и руки детей.

Хотеть еще.

Твое лицо, воспетка, когда твой отряд в лагере делает на ярмарке станцию "Полимеры" и дружно стремится написать на лице "Поли"

Открыла сегодня ноут впервые за два месяца. - И сразу пахота не вставая до вечера.

В фейсбуке коллеги, в инстаграме дети; куда бедной авторке писать, что я, охуевшая от первого рабочего дня, лежу в постели, тяпнув ликеру, и как могу делаю себе хорошо. З - забота.
Душ, ликерчик, радио релакс, картинки инстаграма, завтрашний план пообедать с подругой.
Напряженные дни надо балансировать! так будем же балансировать.

Чтобы перестроиться на режим поставки двух текстов ежедневно - это мне придется здорово проапгрейдиться. Так что нужно много вечерних радостей в противовес. Ну да оно и на пользу. В режиме "один классный лонгрид в месяц" жить более невозможно финансово, да и морально тоже. Расхолаживает невостребованность. Не-ожидание от меня ничего.

А вот когда есть полянка - то и хочется ее удобрять и расширять. И писать в нее всякое. Сама себе королева. Силы берутся под запрос, я же всегда говорила. На фрилансе я запроса почти никогда не ощущаю. Слишком много классных в редакциях и без меня.

А куда вешать свои вот такие фото, а хз. Потом же сморщенная буду, старенькая, самая радость сейчас. Но увы, см выше, дети, коллеги, чо им своей наготой в лицо тыкать.

Чинчин.

Интересная история с новой работой. Перейти с лонгридов раз-два в месяц на ежедневную по сути газету - мне трудно, конечно - но и круто.
Это какая-то такая встроенность в поток, в регулярную необходимость меня и моих слов, мыслей - а еще это ежедневное чувство удовлетворенности, так как как ни крути, а два текста, пусть и не всегда идеальных, выходят каждый день. И их сделала я.

В отличие от фриланса, на котором я да, рожала один-два крутых текста в месяц, но и все, и весь момент родов был мучительным и полным сомнений, и как только они выходили, накрывала пустота и отчаяние "а что дальше". А тут понятно что дальше - новый день и необходимость новых текстов, мир не стоит на месте.

И да, они могут быть несовершенными. Они быстрые, это нормально. Less перфекционизм и страдание над каждой фразой, я просто говорю, и все. Просто пишу. Высказываю мысль.

Но. Конечно же я боюсь утратить навык глубокого письма. Ассоциативного плетения слов. Вынашивания и искр, рождающихся на глубине. Но сколько раз я и перехаживала, да настолько, что рождалась пустота или вовсе ничего!

Посмотрим, куда выведет, куда выйду я. Пока мне все очень нравится.

Тиндыр тиндыр.

"Доброго вечера, Вика, как четверг проходит, чем занята?"

перевожу текст про инцест, а так все хорошо
все хорошо, перевожу текст про инцест

Даже короче и не знаю, что сначала!

"— У вас замечательный портретный дар, — сказала миссис Ричардсон. — Надо же, как вы ее уловили. Почти в душу ей заглядываешь.

Мия ничего не ответила, но кивнула, — это из скромности, решила миссис Ричардсон.

— Вам бы заняться портретами профессионально, — посоветовала она. Осеклась. — Я не в том смысле, что вы не профессионал, разумеется. Но может, в студии. Или на свадьбах и помолвках. За вами гоняться будут. — Она обмахнула рукой фотографии на стене, точно они лучше объяснят ее мысль. — Более того — может быть, вы сделаете портреты нашей семьи? Я вам, разумеется, заплачу.

— Может быть, — сказала Мия. — Но с портретами беда в том, что надо показывать людей, какими они хотят выглядеть. А я люблю показывать людей, какими их вижу я. Скорее всего, в итоге я нас всех только расстрою".

лав, как вы понимаете, и check все мое

(и не копирайтинг поэтому же. потому же. цель на угадывание запроса клиента уничтожает и продукт, и меня. целью может быть только увидеть точнее ровно то, что я вижу. и максимально точно передать. и держать себя, как инструмент, для этого в подходящем состоянии)

(из новой книжки Селесты Инг, "И повсюду тлеют пожары")

Прочитала этот текст и плачу как дура, а я вообще давно от текстов не плачу. А тут пробило. Митя умеет сделать так, чтоб пробило.

Визуально, слова вот так расставить и в таком порядке.
Чтоб все сфокусировалось, и внутри текст тебя немножко выжег лупой.

Буквы эти ее большие, без пробелов, и близко снятый взгляд. И я как будто рядом сразу. Вот и все. И это магия, быть мостиком в чужие жизни.

(Да, мне интересно только про тексты и про людей, ну вот такой у меня канал)

https://takiedela.ru/2018/09/hopelessness/?utm_source=facebook.com&utm_medium=social&utm_campaign=svetlane-egorovne-66-let--i-ona-umiraet&utm_content=22521937