Однажды я узнала о том, что есть на свете проект Мы принимаем — проект, цитирую, о преодолении в жизни ЛГБТ-людей и их близких.
⠀
И я подумала, что именно на этом портале должна появиться моя история, и что я хочу не писать ее сама — а просто говорить. Как героиня.
⠀
Так что я дала этому проекту интервью. О моей истории как лесбиянки, осознавшей себя только после принятия дочери.
И вот публикация о нас вышла.
⠀
Ужасно нравится название текста, знаете: «Стереотип о том, что у ЛГБТ-родителей появляются ЛГБТ-дети, — это наша семейная шутка». А в остальном — да, может быть я написала бы иначе. Но в конце концов, пусть эта история просто живет. И еще очень красивые фотографии Мари Гельман (которая кстати ведет тут отличный канал Гельман говорит). Счастлива была оказаться перед ее объективом.
⠀
(Все слова касательно истории дочери я, конечно же, сперва относила ей на визирование, а о себе она писала сама. А вообще мы круто так справились, вот что я думаю. Не с текстом. А с жизнью).
⠀
И я подумала, что именно на этом портале должна появиться моя история, и что я хочу не писать ее сама — а просто говорить. Как героиня.
⠀
Так что я дала этому проекту интервью. О моей истории как лесбиянки, осознавшей себя только после принятия дочери.
И вот публикация о нас вышла.
⠀
Ужасно нравится название текста, знаете: «Стереотип о том, что у ЛГБТ-родителей появляются ЛГБТ-дети, — это наша семейная шутка». А в остальном — да, может быть я написала бы иначе. Но в конце концов, пусть эта история просто живет. И еще очень красивые фотографии Мари Гельман (которая кстати ведет тут отличный канал Гельман говорит). Счастлива была оказаться перед ее объективом.
⠀
(Все слова касательно истории дочери я, конечно же, сперва относила ей на визирование, а о себе она писала сама. А вообще мы круто так справились, вот что я думаю. Не с текстом. А с жизнью).
Суперважные посты от Лены, авторки канала Будни лесбиянки — про каминаут (это первый, дальше есть еще).
И я прямо выпишу себе то, в чем я крайне резко не поддерживаю модный дискурс про "каминаут дело личное, каминаут делать никто не должен". Да никто ничего не должен, это вопрос сведения реальностей в одну. Потому что вы черт возьми существуете, и вы черт возьми имеете на это право. Просто по праву рождения. И если речь про мало-мальски близкие отношения — то их нет, если огромная часть вашей идентичности остается скрытой за углом.
Если эти близкие отношения заканчиваются после каминаута — то ну может, не стоило и тратить силы на то, чтоб делать вид, что они были.
"Не понимаю, когда дерьмовые отношения с родственниками причина создавать другие понятия каминг аута, например «моя ориентация — моя личная жизнь, о которой родственникам знать не нужно».
Мой партнер/моя семья — не моя личная жизнь, когда эта фраза используется в понятии стыдного секрета, о котором я никому не скажу.
Если я знаю, как зовут жену дядя Сережи, какая у нее дурацкая работа, где они будут отмечать новый год и этот дядя Сережа достаточно устраивает меня для того, чтобы сидеть с ним за одним столом — то я хочу, чтобы и он не упал в обморок от того, что будет знать о Лиле. И я не понимаю, как считать это личной жизнью.
Личная жизнь — это если бы я за семейным столом жаловалась, что у моей девушки оргазма прошлой ночью не было, а то, что она существует — просто реальность".
И я прямо выпишу себе то, в чем я крайне резко не поддерживаю модный дискурс про "каминаут дело личное, каминаут делать никто не должен". Да никто ничего не должен, это вопрос сведения реальностей в одну. Потому что вы черт возьми существуете, и вы черт возьми имеете на это право. Просто по праву рождения. И если речь про мало-мальски близкие отношения — то их нет, если огромная часть вашей идентичности остается скрытой за углом.
Если эти близкие отношения заканчиваются после каминаута — то ну может, не стоило и тратить силы на то, чтоб делать вид, что они были.
"Не понимаю, когда дерьмовые отношения с родственниками причина создавать другие понятия каминг аута, например «моя ориентация — моя личная жизнь, о которой родственникам знать не нужно».
Мой партнер/моя семья — не моя личная жизнь, когда эта фраза используется в понятии стыдного секрета, о котором я никому не скажу.
Если я знаю, как зовут жену дядя Сережи, какая у нее дурацкая работа, где они будут отмечать новый год и этот дядя Сережа достаточно устраивает меня для того, чтобы сидеть с ним за одним столом — то я хочу, чтобы и он не упал в обморок от того, что будет знать о Лиле. И я не понимаю, как считать это личной жизнью.
Личная жизнь — это если бы я за семейным столом жаловалась, что у моей девушки оргазма прошлой ночью не было, а то, что она существует — просто реальность".
Я ни разу не была на Бок о бок.
Сперва из-за жизни во внутреннем шкафу даже от себя самой, и "ну а че мне все эти геи, ну интересно наверное, но это же спецтусовка". Потом — в прошлом году, распахнув пинком шкаф настежь — из-за того, что мы с Л жили на два города и то и дело летали друг к другу, и вот в тот раз была моя очередь. Как сейчас помню кое-чье сообщение: — я в Питере, можем увидеться вживую — а я только что приземлилась в Перми))
В этом году шкаф не то что распахнут, а распилен и вынесен на помойку, да вот только пандемия, я в двух группах риска и конечно же никуда не пойду. Но Бок о бок есть в сети!!!
Имею сказать три вещи:
а) когда-нибудь доеду до Казани и таки познакомимся
б) как хорошо ЕЛКИ ЖЕ ПАЛКИ что мы с Л живем теперь не в 2,5 часах лета друг к другу, а на расстоянии рук
в) уж кино-то онлайн я ПОСМОТРЮ, это вам не трансляция концертов. и вы тоже можете. Лена вон билеты разыгрывает, а так все детали на сайте фестиваля
Сперва из-за жизни во внутреннем шкафу даже от себя самой, и "ну а че мне все эти геи, ну интересно наверное, но это же спецтусовка". Потом — в прошлом году, распахнув пинком шкаф настежь — из-за того, что мы с Л жили на два города и то и дело летали друг к другу, и вот в тот раз была моя очередь. Как сейчас помню кое-чье сообщение: — я в Питере, можем увидеться вживую — а я только что приземлилась в Перми))
В этом году шкаф не то что распахнут, а распилен и вынесен на помойку, да вот только пандемия, я в двух группах риска и конечно же никуда не пойду. Но Бок о бок есть в сети!!!
Имею сказать три вещи:
а) когда-нибудь доеду до Казани и таки познакомимся
б) как хорошо ЕЛКИ ЖЕ ПАЛКИ что мы с Л живем теперь не в 2,5 часах лета друг к другу, а на расстоянии рук
в) уж кино-то онлайн я ПОСМОТРЮ, это вам не трансляция концертов. и вы тоже можете. Лена вон билеты разыгрывает, а так все детали на сайте фестиваля
И еще про кино о лесбиянках, которого, как справедливо замечает Ира Ролдугина в своем гениальном канале, не может быть много, и которому у меня есть специальный тег #inkerbell_cinemateque, и если по нему прогуляться, выйдет много красоты —
— Посмотрели недавно Grandma с прекраснейшей огненной Лили Томлин. Я о нем уже немного писала, а теперь разверну подробней.
Лили Томлин я лично знаю по нетфликсовскому квир-сериальчику Grace and Frankie, в которой она играет старушечку, чей муж ушел к мужу подруги — и как они все вчетвером с этим справляются. При этом сама Лили Томлин открытая лесбиянка и вышла из шкафа в шестьдесят один год.
Вики: "В январе 2001 года Лили заявила о том, что она лесбиянка и последние 30 лет состоит в отношениях с Джейн Вагнер, американской сценаристкой, режиссёром и продюсером, 31 декабря 2013 года они заключили брак".
А еще у них есть совместные с женой книжечки, мимими. И совместная звезда — On March 16, 2012, Wagner and Tomlin received the 345th star on the Walk of Stars in Palm Springs, California.
Ей 81, и она такой секс, что господибожемой. Улыбка, глаза, пластика, мимика, резкость. Мяу.
А фильм прекрасен тем, что он отчетливо другой, и что он репрезентует вот это, то, что обычно скрыто. Вот жили вы вместе с любимой чертову тучу лет (сценаристка у фильма не Лилина жена, но ощущение автобиографичности не покидает), вот все кончилось с ее смертью, и вы как-то осмысляете все свои прожитые годы. И вы даже влюбляетесь снова, и в вас влюбляются, ого еще как, но это юная леди, и вы понимаете, что это уже не ваша история, и уходите. А еще вы вздорная, резкая, жесткая, и с дочерью у вас почти нет отношений, вот была жена — так она налаживала контакт, и дочь говорит: ты была невыносима, но слава богу, была мама Ви.
А вы помните, что Ви та еще штучка была, и вообще-то, вообще-то — все это было неплохо. Все это была жизнь.
И сейчас тоже ваша жизнь, вот с этой вздорной дочерью, вот с этой внучкой, за которой оторвать бы яйца ее бойфренду, да вы почти и отрываете.
А еще это фильм про женщин. Сложных и разных, отнюдь не всегда прекрасных, конечно — но только про них. Мужчин в фильме — четыре штуки, и все они так или иначе плоские до чертиков, не стоят ни малейшего внимания. Это мой отдельный восторг, простите, да, маленькая слабость.
И диалог вам оттуда завершающей виньеткой, к слову о почти неизбежном для не юной женщины гетеросексуальном опыте в прошлом:
— So you used to like men?
— Oh I always liked women, I just didn't like myself.
Grandma. Он кстати есть и на Ороро, и я даже свою реферральную ссылку повешу, если вдруг вы захотите зарегиться, вам и мне за это будет бонус. Не реклама блин, у меня рекламы не бывает, я даже Одному Известному Каналу отказала. Потому что за деньги я пишу редакциям, а в свои площадки — только по любви.
— Посмотрели недавно Grandma с прекраснейшей огненной Лили Томлин. Я о нем уже немного писала, а теперь разверну подробней.
Лили Томлин я лично знаю по нетфликсовскому квир-сериальчику Grace and Frankie, в которой она играет старушечку, чей муж ушел к мужу подруги — и как они все вчетвером с этим справляются. При этом сама Лили Томлин открытая лесбиянка и вышла из шкафа в шестьдесят один год.
Вики: "В январе 2001 года Лили заявила о том, что она лесбиянка и последние 30 лет состоит в отношениях с Джейн Вагнер, американской сценаристкой, режиссёром и продюсером, 31 декабря 2013 года они заключили брак".
А еще у них есть совместные с женой книжечки, мимими. И совместная звезда — On March 16, 2012, Wagner and Tomlin received the 345th star on the Walk of Stars in Palm Springs, California.
Ей 81, и она такой секс, что господибожемой. Улыбка, глаза, пластика, мимика, резкость. Мяу.
А фильм прекрасен тем, что он отчетливо другой, и что он репрезентует вот это, то, что обычно скрыто. Вот жили вы вместе с любимой чертову тучу лет (сценаристка у фильма не Лилина жена, но ощущение автобиографичности не покидает), вот все кончилось с ее смертью, и вы как-то осмысляете все свои прожитые годы. И вы даже влюбляетесь снова, и в вас влюбляются, ого еще как, но это юная леди, и вы понимаете, что это уже не ваша история, и уходите. А еще вы вздорная, резкая, жесткая, и с дочерью у вас почти нет отношений, вот была жена — так она налаживала контакт, и дочь говорит: ты была невыносима, но слава богу, была мама Ви.
А вы помните, что Ви та еще штучка была, и вообще-то, вообще-то — все это было неплохо. Все это была жизнь.
И сейчас тоже ваша жизнь, вот с этой вздорной дочерью, вот с этой внучкой, за которой оторвать бы яйца ее бойфренду, да вы почти и отрываете.
А еще это фильм про женщин. Сложных и разных, отнюдь не всегда прекрасных, конечно — но только про них. Мужчин в фильме — четыре штуки, и все они так или иначе плоские до чертиков, не стоят ни малейшего внимания. Это мой отдельный восторг, простите, да, маленькая слабость.
И диалог вам оттуда завершающей виньеткой, к слову о почти неизбежном для не юной женщины гетеросексуальном опыте в прошлом:
— So you used to like men?
— Oh I always liked women, I just didn't like myself.
Grandma. Он кстати есть и на Ороро, и я даже свою реферральную ссылку повешу, если вдруг вы захотите зарегиться, вам и мне за это будет бонус. Не реклама блин, у меня рекламы не бывает, я даже Одному Известному Каналу отказала. Потому что за деньги я пишу редакциям, а в свои площадки — только по любви.
Ли Миллер! Вот это ничего себе история жизни. Я ничего о ней не знала.
А также:
"Она не уделяла внимания продвижению своих фотографий, питая отвращение к саморекламе, и уже в 1960-х годах мало кто помнил, что Ли Миллер когда-то была известным фотографом. Вела, когда позволяло состояние, кулинарную передачу на местном телевидении - терапевт спасал ее так от нее самой, придумав идею — стать поваром-сюрреалистом.Она готовила голубые спагетти, зеленую курицу, розовую цветную капусту и соусы самых немыслимых оттенков".
Большой рассказ о ней как живой героине своей жизни и фотографке, а вовсе не только модели Ман Рея
А также:
"Она не уделяла внимания продвижению своих фотографий, питая отвращение к саморекламе, и уже в 1960-х годах мало кто помнил, что Ли Миллер когда-то была известным фотографом. Вела, когда позволяло состояние, кулинарную передачу на местном телевидении - терапевт спасал ее так от нее самой, придумав идею — стать поваром-сюрреалистом.Она готовила голубые спагетти, зеленую курицу, розовую цветную капусту и соусы самых немыслимых оттенков".
Большой рассказ о ней как живой героине своей жизни и фотографке, а вовсе не только модели Ман Рея
"Ты и я", главный фильм фестиваля Бок о бок — это как будто мы смотрим подростковую драму, Ромео и Джульетту, только перевернута ситуация: и не подростков ограничивают родители, а выросшие дети — старушку-мать, мол, нечего, ишь, порнографию устроили, это тебе вредно, это тебе нельзя. И гонят ее партнерку: пшла отсюда, извращенка.
И вот это, конечно, показывает весь абсурд такой ситуации и в адрес подростков, но, как справедливо замечает Л, смотреть этот фильм такие люди вряд ли станут, так что инсайта в реальности не происходит.
Мне в фильме оказался интересней всего этот дискурс стирания людей за пределами трудоспособного возраста. Ты не считаешься. И если у подростков впереди вырастание, так что их ярость накапливается и разжимается пружиной потом — то у стариков, ну понятно, впереди обрыв. Хотя весь фильм я кипела: ты мать взрослых детей, ты их вырастила, ты чего вообще позволяешь им так с собой обращаться, ты главная тут, как они могут указывать тебе, что делать и как жить?
Но не у всех есть энергия сопротивления, и черт возьми нормально ее не иметь — и при этом все равно иметь право жить без задушенности от близких.
А в остальном, ох. Ох как мне было дико и странно вот это вот все — ну как так, не сказать детям, что ты любишь и счастлива с партнершей. Ну как так, скрывать не только перед детьми, но и вообще перед всем миром, не танцевать на улице, не ходить на свидания. Притворяться перед сиделкой и устраивать спектакль "я вам заплачу и перед всеми будем делать вид, что тут сидите вы, а не я". Ну как же так, ну в твоей стране даже браки разрешены уже, нет страха быть вне закона — "Франция относится к числу самых либеральных стран в отношении прав ЛГБТ. В этой стране однополые отношения были декриминализированы ещё в 1791 году. Сегодня однополые пары могут вступать в брак и усыновлять детей. С 1985 года во Франции запрещена любая дискриминация по признаку сексуальной ориентации".
Видимо, живя в стране, где есть закон о пропаганде, и помня о том, что происходит в Чечне и Иране, совсем не выходит настолько прокачать в себе эмпатию, чтобы сопереживать сложностям героинь, живущим в защищенном законодательно мире. С жиру бесятся, что-то такое во мне проскальзывало в глубине. И это, конечно, тоже познавательно в себе замечать.
Режиссер говорит, что видел такое в своем детстве, и ситуация там была еще жестче. Не сомневаюсь! Сомневаюсь в том, что она возможна сейчас. И что стоит снимать о ней именно драму, вот такими однозначно трагичными красками.
Впрочем, опять же, прочтение интервью немного сделало мне понятней фильм и открыло его. (А на сам-то фильм я вчера прямо плевалась, ну серьезно. Очень бесит. И бесит, что режиссер мужчина, а актрисы гетеросексуальны).
И опять же, как говорит Л — вечный этот троп страдания со времен "Если бы стены могли говорить" — мол, вы просто соседка, спасибо, что вызвали скорую, а ехать с нами вам незачем, идите домой — не заебал ли.
И на самом деле это постоянная дихотомия: хотелось бы смотреть на фильмы с ПРОСТО героинями лесбиянками (и другими ЛГБТ-людьми, просто у меня запрос на лесбиянок, дыа), где их ориентация вообще не центр сюжета. Как вот в той же Granny, о которой я писала чуть выше — да, были женаты тридцать лет, жена умерла, вот любовница появилась, но все не то, а впрочем жизнь идет, и это ПРОСТО жизнь, при этом она о еще как совсем не похожа на гетеросексуальную, и она просто есть. Не прячется.
Но при этом же — дискриминации вагон, и глупо не снимать о ней, игнорировать ее и делать вид, что всем легко жить ПРОСТО жизнь, совсем не похожую на гетеросексуальную. Не прятаться.
Все сложно, короче говоря. У нас еще два фильма в абонементе, stay tuned.
#inkerbell_cinemateque
И вот это, конечно, показывает весь абсурд такой ситуации и в адрес подростков, но, как справедливо замечает Л, смотреть этот фильм такие люди вряд ли станут, так что инсайта в реальности не происходит.
Мне в фильме оказался интересней всего этот дискурс стирания людей за пределами трудоспособного возраста. Ты не считаешься. И если у подростков впереди вырастание, так что их ярость накапливается и разжимается пружиной потом — то у стариков, ну понятно, впереди обрыв. Хотя весь фильм я кипела: ты мать взрослых детей, ты их вырастила, ты чего вообще позволяешь им так с собой обращаться, ты главная тут, как они могут указывать тебе, что делать и как жить?
Но не у всех есть энергия сопротивления, и черт возьми нормально ее не иметь — и при этом все равно иметь право жить без задушенности от близких.
А в остальном, ох. Ох как мне было дико и странно вот это вот все — ну как так, не сказать детям, что ты любишь и счастлива с партнершей. Ну как так, скрывать не только перед детьми, но и вообще перед всем миром, не танцевать на улице, не ходить на свидания. Притворяться перед сиделкой и устраивать спектакль "я вам заплачу и перед всеми будем делать вид, что тут сидите вы, а не я". Ну как же так, ну в твоей стране даже браки разрешены уже, нет страха быть вне закона — "Франция относится к числу самых либеральных стран в отношении прав ЛГБТ. В этой стране однополые отношения были декриминализированы ещё в 1791 году. Сегодня однополые пары могут вступать в брак и усыновлять детей. С 1985 года во Франции запрещена любая дискриминация по признаку сексуальной ориентации".
Видимо, живя в стране, где есть закон о пропаганде, и помня о том, что происходит в Чечне и Иране, совсем не выходит настолько прокачать в себе эмпатию, чтобы сопереживать сложностям героинь, живущим в защищенном законодательно мире. С жиру бесятся, что-то такое во мне проскальзывало в глубине. И это, конечно, тоже познавательно в себе замечать.
Режиссер говорит, что видел такое в своем детстве, и ситуация там была еще жестче. Не сомневаюсь! Сомневаюсь в том, что она возможна сейчас. И что стоит снимать о ней именно драму, вот такими однозначно трагичными красками.
Впрочем, опять же, прочтение интервью немного сделало мне понятней фильм и открыло его. (А на сам-то фильм я вчера прямо плевалась, ну серьезно. Очень бесит. И бесит, что режиссер мужчина, а актрисы гетеросексуальны).
И опять же, как говорит Л — вечный этот троп страдания со времен "Если бы стены могли говорить" — мол, вы просто соседка, спасибо, что вызвали скорую, а ехать с нами вам незачем, идите домой — не заебал ли.
И на самом деле это постоянная дихотомия: хотелось бы смотреть на фильмы с ПРОСТО героинями лесбиянками (и другими ЛГБТ-людьми, просто у меня запрос на лесбиянок, дыа), где их ориентация вообще не центр сюжета. Как вот в той же Granny, о которой я писала чуть выше — да, были женаты тридцать лет, жена умерла, вот любовница появилась, но все не то, а впрочем жизнь идет, и это ПРОСТО жизнь, при этом она о еще как совсем не похожа на гетеросексуальную, и она просто есть. Не прячется.
Но при этом же — дискриминации вагон, и глупо не снимать о ней, игнорировать ее и делать вид, что всем легко жить ПРОСТО жизнь, совсем не похожую на гетеросексуальную. Не прятаться.
Все сложно, короче говоря. У нас еще два фильма в абонементе, stay tuned.
#inkerbell_cinemateque
Короткой строкой про второй фильм из "лесбийского пакета" Бок о бок-фестиваля "Земля под моими ногами": это пиздец и кокой-то Звягинцев на минималках.
А длинной развернемся! Ощущение, что идешь по чек-листу:
- так, загнивающий капиталистический мир наживы и отсутствия сердешности, gotta
- адский трудоголизм как новая норма добропорядочности, check
- харрасмент на работе от клиента, мужичины поганого, ага
- так, еще психфобию пихай сюда, готово дело
- о, пусть она еще и сирота, отлично-отлично, приют тоже добавим
- про феминитивы беседу ни к селу ни городу проведем непременно, а как же!
- а еще давай она сперва деньги попрошайке зажилит, а потом прям швырнет ей купюру на асфальт, красиво выйдет!
- и стихами начнем и закончим, о, точно
- и чтоб неясно никому, чо вообще это было!
- готово, сестра!
Потому что — что касается сюжета, мы не поняли ни сука че го. Куча линий завязана, а не развязана ни одна.
Но ладно мы свои бесценные полтора часа из жизни выкинули, а ведь люди снимали это. Жили в этом выморочном сценарии, в этом заливающем офисном свете и тошнотном цвете стен, имитировали разложение и упадок, погружались в него для достоверности.
А теперь по фестивалям возят.
И газеты пишут примерно вот так, повторяя друг за другом: "фильм участвовал в основном конкурсе 69-го Берлинского кинофестиваля и получил широкий резонанс. Что естественно, ведь Кройцер связала две острые темы: психические заболевания и их статус в общественном мнении и право женщин делать карьеру, часто оказываясь в результате в духовной изоляции".
Кажется, они это вот все не особо-то и смотрели.
Тег я у мамки кинокритик, я на ммкф когда-то ходила и строчила потом в газету заметки, а сейчас могу себе позволить.
Отдельный тухлый порно-приз уходит за то, что героиня не снимает на ночь лифчик и тусует дома голая в туфлях на каблуках, даже в постели с партнеркой своей, але, это порнуха из девяностых или лгбт-артхаус? Хотя в начале был, был прекрасный многообещающий момент, где они обе в постели в носочках обнимались, по заветам Саши Помыла руки Казанцевой! (Ну то есть по исследованиям сексологов). Но увы!
#inkerbell_cinemateque
А длинной развернемся! Ощущение, что идешь по чек-листу:
- так, загнивающий капиталистический мир наживы и отсутствия сердешности, gotta
- адский трудоголизм как новая норма добропорядочности, check
- харрасмент на работе от клиента, мужичины поганого, ага
- так, еще психфобию пихай сюда, готово дело
- о, пусть она еще и сирота, отлично-отлично, приют тоже добавим
- про феминитивы беседу ни к селу ни городу проведем непременно, а как же!
- а еще давай она сперва деньги попрошайке зажилит, а потом прям швырнет ей купюру на асфальт, красиво выйдет!
- и стихами начнем и закончим, о, точно
- и чтоб неясно никому, чо вообще это было!
- готово, сестра!
Потому что — что касается сюжета, мы не поняли ни сука че го. Куча линий завязана, а не развязана ни одна.
Но ладно мы свои бесценные полтора часа из жизни выкинули, а ведь люди снимали это. Жили в этом выморочном сценарии, в этом заливающем офисном свете и тошнотном цвете стен, имитировали разложение и упадок, погружались в него для достоверности.
А теперь по фестивалям возят.
И газеты пишут примерно вот так, повторяя друг за другом: "фильм участвовал в основном конкурсе 69-го Берлинского кинофестиваля и получил широкий резонанс. Что естественно, ведь Кройцер связала две острые темы: психические заболевания и их статус в общественном мнении и право женщин делать карьеру, часто оказываясь в результате в духовной изоляции".
Кажется, они это вот все не особо-то и смотрели.
Тег я у мамки кинокритик, я на ммкф когда-то ходила и строчила потом в газету заметки, а сейчас могу себе позволить.
Отдельный тухлый порно-приз уходит за то, что героиня не снимает на ночь лифчик и тусует дома голая в туфлях на каблуках, даже в постели с партнеркой своей, але, это порнуха из девяностых или лгбт-артхаус? Хотя в начале был, был прекрасный многообещающий момент, где они обе в постели в носочках обнимались, по заветам Саши Помыла руки Казанцевой! (Ну то есть по исследованиям сексологов). Но увы!
#inkerbell_cinemateque
Смотрели The Fosters (досматриваем уже, три серии осталось), и вот опять я злюсь.
Можно. Можно и говорить о проблемах, о внутренней гомофобии, о том, как сложно примиряешься с собой и с миром — и оставаться фильмом про любовь. Не романтическую, хотя и это тоже — а любовь к жизни.
А не этим вот заумным говном, снятым на подносе кинокритикам, мол, вот тута мы деструктурируем действительность и изобретаем новый киноязык, а вот тута о мировых проблемах, а вот тута, видите? — Тарковский пробежал.
Прям времена вгика вспомнила, честное слово (я не училась там, я с вгиком укушенными жила и работала). Да тфу.
...А третье кино по подписке Бок о бока у нас и вовсе истекло, я-то думала — до конца фестиваля посмотрим.
Штош, штош. Мне, кажется, хватит.
#inkerbell_cinemateque
Можно. Можно и говорить о проблемах, о внутренней гомофобии, о том, как сложно примиряешься с собой и с миром — и оставаться фильмом про любовь. Не романтическую, хотя и это тоже — а любовь к жизни.
А не этим вот заумным говном, снятым на подносе кинокритикам, мол, вот тута мы деструктурируем действительность и изобретаем новый киноязык, а вот тута о мировых проблемах, а вот тута, видите? — Тарковский пробежал.
Прям времена вгика вспомнила, честное слово (я не училась там, я с вгиком укушенными жила и работала). Да тфу.
...А третье кино по подписке Бок о бока у нас и вовсе истекло, я-то думала — до конца фестиваля посмотрим.
Штош, штош. Мне, кажется, хватит.
#inkerbell_cinemateque
Как близок и как ясен мне этот текст.
И как больно мне было почти всю жизнь с пониманием себя и своих желаний как проявлений травмы (именно это и отделяло мою ориентацию тоже в область «поломанного», «ненастоящего лесбийства»), все, ровно как написано тут:
«Благодаря этой реплике я сильно укрепилась в идентичности человека, который всегда бессознательно вредит себе, разрушает себя и все мои истории казались прямыми подтверждениями, что так оно и есть.
Задаваясь вопросом, усугубляло ли это или облегчало мои страдания, я склоняюсь к первому. Мне и так жилось нелегко, а после этого приходилось во всех действиях подозревать патологию, саморазрушение. К своим желаниям я относилась с такой настороженностью, словно прикасаюсь к опухоли. Стоит ли удивляться, что вскоре я вообще перестала чего-то хотеть".
Но нет. Нет.
И важно забрать себе себя.
"Перспектива (нарративного подхода) на страдание не в том, чтобы найти объяснение, мол, «с вами случилось X, X это травма, а ваше поведение сейчас это её последствия», а чтобы сказать «ваше страдание во время X вызвано тем, что в этот момент нарушалось то, что вы свято чтите и во что верите, и степень вашей боли отражает то, насколько то, во что вы верите, для вас важно». Это переворачивает весь язык терапевтической беседы. Мы говорим не о последствиях, а о том ценном, что человек защищал_а внутри себя, претерпевая страдания, и почему он_а это делал_а».
"Я ищу не то, где «все сломалось», не гадаю, как именно и что теперь идёт не так… это всё только мои фантазии о том, как что-то могло бы быть. Иногда их можно отгоревать. Но иногда и в этом нет потребности. Я ищу и нахожу то, где я не ломалась никогда, где я страдала, но не потому что была слабой и уничтоженной, а потому что осмеливалась верить очень сильно в то, что ТАК быть не должно. Моё страдание отражало моё неравнодушие. А это неравнодушие до сих пор со мной, с ним я пишу все тексты, с ним веду свои нарративные беседы. Словом, оно проявило себя стойким, прибыльным и приятным. И в ближайшем будущем я не планирую с ним расставаться".
Да. Способность быть травмированным так сильно = способность чувствовать так сильно. И я не собираюсь с этим расставаться, хотя в этом году и поняла — на контрасте — как может хотеться не чувствовать ничего. Просто потому что размораживаешься в близких отношениях и чувствуешь много боли.
Но все это про возвращение себя себе. И я возвращаю.
И даже в тех темных годах детства — я тоже что-то делала. Я была, я существовала. Я любила и верила насильнику отцу, именно поэтому это принесло столько боли — но и это тоже говорит обо мне хорошее. О способности любить и верить. И она моя собственная.
И как больно мне было почти всю жизнь с пониманием себя и своих желаний как проявлений травмы (именно это и отделяло мою ориентацию тоже в область «поломанного», «ненастоящего лесбийства»), все, ровно как написано тут:
«Благодаря этой реплике я сильно укрепилась в идентичности человека, который всегда бессознательно вредит себе, разрушает себя и все мои истории казались прямыми подтверждениями, что так оно и есть.
Задаваясь вопросом, усугубляло ли это или облегчало мои страдания, я склоняюсь к первому. Мне и так жилось нелегко, а после этого приходилось во всех действиях подозревать патологию, саморазрушение. К своим желаниям я относилась с такой настороженностью, словно прикасаюсь к опухоли. Стоит ли удивляться, что вскоре я вообще перестала чего-то хотеть".
Но нет. Нет.
И важно забрать себе себя.
"Перспектива (нарративного подхода) на страдание не в том, чтобы найти объяснение, мол, «с вами случилось X, X это травма, а ваше поведение сейчас это её последствия», а чтобы сказать «ваше страдание во время X вызвано тем, что в этот момент нарушалось то, что вы свято чтите и во что верите, и степень вашей боли отражает то, насколько то, во что вы верите, для вас важно». Это переворачивает весь язык терапевтической беседы. Мы говорим не о последствиях, а о том ценном, что человек защищал_а внутри себя, претерпевая страдания, и почему он_а это делал_а».
"Я ищу не то, где «все сломалось», не гадаю, как именно и что теперь идёт не так… это всё только мои фантазии о том, как что-то могло бы быть. Иногда их можно отгоревать. Но иногда и в этом нет потребности. Я ищу и нахожу то, где я не ломалась никогда, где я страдала, но не потому что была слабой и уничтоженной, а потому что осмеливалась верить очень сильно в то, что ТАК быть не должно. Моё страдание отражало моё неравнодушие. А это неравнодушие до сих пор со мной, с ним я пишу все тексты, с ним веду свои нарративные беседы. Словом, оно проявило себя стойким, прибыльным и приятным. И в ближайшем будущем я не планирую с ним расставаться".
Да. Способность быть травмированным так сильно = способность чувствовать так сильно. И я не собираюсь с этим расставаться, хотя в этом году и поняла — на контрасте — как может хотеться не чувствовать ничего. Просто потому что размораживаешься в близких отношениях и чувствуешь много боли.
Но все это про возвращение себя себе. И я возвращаю.
И даже в тех темных годах детства — я тоже что-то делала. Я была, я существовала. Я любила и верила насильнику отцу, именно поэтому это принесло столько боли — но и это тоже говорит обо мне хорошее. О способности любить и верить. И она моя собственная.
Читаю Сару Уотерс, любовь мою, и вижу такой узнаваемый кусочек: две артистки, выходящие в мужском платье на сцену и тянущиеся друг к другу, но одна тянется больше, а вторая брезгливо говорит про «кобл»: «ну нет мы не лесбиянки какие-то, мы это мы»
Вот это сопротивление названиям, именам. Такое же, как в "Воздух, которым ты дышишь", где две артистки, выходящие на сцену и тянущиеся друг к другу, но одна тянется больше, а вторая брезгливо говорит "ну нет, лесбиянки это фу, а мы не такие, мы просто друзья".
Вот эта пропитывающая мир гомофобия и мизогиния — одновременно. Вот это и есть то, сквозь что мы вынуждены прорастать, дорогие лесбиянки. И это именно то, почему я так щедро и часто стараюсь использовать это слово чаще.
Именно потому что сперва меня тоже от него подкидывало.
И нет, я не хочу называться "для простоты" словом квир. Потому что для меня это все та же маска, стыдливое прикрытие. "Мы не такие, как грязные те".
А я такая. И я хочу отмыть от осуждения это слово, и эту культуру, и эту меня.
Вот это сопротивление названиям, именам. Такое же, как в "Воздух, которым ты дышишь", где две артистки, выходящие на сцену и тянущиеся друг к другу, но одна тянется больше, а вторая брезгливо говорит "ну нет, лесбиянки это фу, а мы не такие, мы просто друзья".
Вот эта пропитывающая мир гомофобия и мизогиния — одновременно. Вот это и есть то, сквозь что мы вынуждены прорастать, дорогие лесбиянки. И это именно то, почему я так щедро и часто стараюсь использовать это слово чаще.
Именно потому что сперва меня тоже от него подкидывало.
И нет, я не хочу называться "для простоты" словом квир. Потому что для меня это все та же маска, стыдливое прикрытие. "Мы не такие, как грязные те".
А я такая. И я хочу отмыть от осуждения это слово, и эту культуру, и эту меня.
Всегда, если встречаюсь взглядом с женщиной на улице, не отвожу глаза и немного улыбаюсь ей. Ну просто так.
(С мужчинами нет, так не делаю, потому что в 99 процентах это влечет нахуй ненужный мне подкат, а не celebrating жизни и дня, которые я закладываю, даже если человек вроде приятный или вовсе дедушка)
И вот что заметила. Опознающиеся мне негетеросексуальными женщины тоже чуть улыбаются в ответ и смотрят на удивление прямо.
В упор.
Женщины, опознающиеся мне гетеросексуальными, обычно улыбаются тоже, в упор не смотрят никогда.
Что ж ты милая смотришь искоса и прочее традиционное, возможно, диктует свою роль?
Но суперрадаром я не отличаюсь, конечно.
(С мужчинами нет, так не делаю, потому что в 99 процентах это влечет нахуй ненужный мне подкат, а не celebrating жизни и дня, которые я закладываю, даже если человек вроде приятный или вовсе дедушка)
И вот что заметила. Опознающиеся мне негетеросексуальными женщины тоже чуть улыбаются в ответ и смотрят на удивление прямо.
В упор.
Женщины, опознающиеся мне гетеросексуальными, обычно улыбаются тоже, в упор не смотрят никогда.
Что ж ты милая смотришь искоса и прочее традиционное, возможно, диктует свою роль?
Но суперрадаром я не отличаюсь, конечно.
Лесбийское лобби пишет о лесбофобии и цитирует мои гневные строчки ❤️
И да, можно спорить, что в упомянутых выше романах это просто отражение реальности — той реальности, того исторического периода, ведь так все и было, и так все и остается дофига где — но мы-то с вами не в романе. И можем фокусироваться не на том, чтоб воспроизводить историческое двойное самоугнетение — и всего женского, и всего лесбийского — а на том, чтобы от него освобождаться.
Для начала называя по имени, да.
И да, можно спорить, что в упомянутых выше романах это просто отражение реальности — той реальности, того исторического периода, ведь так все и было, и так все и остается дофига где — но мы-то с вами не в романе. И можем фокусироваться не на том, чтоб воспроизводить историческое двойное самоугнетение — и всего женского, и всего лесбийского — а на том, чтобы от него освобождаться.
Для начала называя по имени, да.
Сегодня мне тридцать девять лет.
Все последнее время я вынашивала и создавала одну удивительную для себя работу — свою ресурсную коробочку. Снимала и ловила образы в терапевтические картинки и слова, прорабатывала практики, верстала и складывала…
А сегодня я вывожу ее в свет.
Это моя рука поддержки тем, кто устал. Кому тяжело, у кого нет сил на марафоны и курсы, кто очень крепко устал от сети.
Там нет сети. Там есть мои карточки и мои слова — и много-много работающей маленькой практики поддержки.
По две карточки на каждый из способов восприятия (да, ментальный тоже считается).
Вдох каждому и выдох. Разгрузка и подпитка.
В честь своего дня рождения и для радости я хочу подарить вам — одну карточку из двенадцати.
Это малышка размером в мою расслабленную ладонь. Пусть она к вам так же расслабленно прикоснется.
Сегодня с утра я уезжаю в маленькое путешествие, ненадолго и недалеко — а потом вернусь. Проведу в четверг большой и красивый эфир, расскажу о том, как устроена ресурсная коробочка и из каких техник она сделана, как с ней работать и в чем она помогает, как организовать себе безопасное и питающее пространство, и зачитаю еще пару практик.
Но это в четверг. А сейчас я запускаю предзаказ.
Стоимость по предзаказу — 2900 р
с полуночи 18 декабря — 3300 р
с полуночи 21 декабря предзаказ закрывается, и коробочка выходит в мир по полной цене 3800 р
Доставка оплачивается отдельно. При заказе в Петербурге доступна опция самовывоза с площади Мужества — бесплатно и лично из просанитаризированных моих рук)
Для заказа и оплаты пишите в @tavistok. Простите, если не быстро отвечаю — я уехала в крепость) Такое деньрожденное приключение 💚
А если хочется подарить мне цветочек, можно сделать это на карту или по номеру телефона 89211834314
Я куплю на всё радости)
Все последнее время я вынашивала и создавала одну удивительную для себя работу — свою ресурсную коробочку. Снимала и ловила образы в терапевтические картинки и слова, прорабатывала практики, верстала и складывала…
А сегодня я вывожу ее в свет.
Это моя рука поддержки тем, кто устал. Кому тяжело, у кого нет сил на марафоны и курсы, кто очень крепко устал от сети.
Там нет сети. Там есть мои карточки и мои слова — и много-много работающей маленькой практики поддержки.
По две карточки на каждый из способов восприятия (да, ментальный тоже считается).
Вдох каждому и выдох. Разгрузка и подпитка.
В честь своего дня рождения и для радости я хочу подарить вам — одну карточку из двенадцати.
Это малышка размером в мою расслабленную ладонь. Пусть она к вам так же расслабленно прикоснется.
Сегодня с утра я уезжаю в маленькое путешествие, ненадолго и недалеко — а потом вернусь. Проведу в четверг большой и красивый эфир, расскажу о том, как устроена ресурсная коробочка и из каких техник она сделана, как с ней работать и в чем она помогает, как организовать себе безопасное и питающее пространство, и зачитаю еще пару практик.
Но это в четверг. А сейчас я запускаю предзаказ.
Стоимость по предзаказу — 2900 р
с полуночи 18 декабря — 3300 р
с полуночи 21 декабря предзаказ закрывается, и коробочка выходит в мир по полной цене 3800 р
Доставка оплачивается отдельно. При заказе в Петербурге доступна опция самовывоза с площади Мужества — бесплатно и лично из просанитаризированных моих рук)
Для заказа и оплаты пишите в @tavistok. Простите, если не быстро отвечаю — я уехала в крепость) Такое деньрожденное приключение 💚
А если хочется подарить мне цветочек, можно сделать это на карту или по номеру телефона 89211834314
Я куплю на всё радости)
Сегодня в 21:00 по мск ждите нас с коробочкой в эфире!
Instagram
87 Likes, 0 Comments - Victoria Dini Photography (@tavistok) on Instagram: "Влетела в свои тридцать девять на всех парах: путешествие к Ладоге, работа, маленький личный детеныш-коробочка, с которым я ношусь и буду носиться, как с драгоценным яйцом, и начавшаяся…
Я СДЕЛЯЛЬ
И впервые в жизни инстаграм предложил мне опубликовать эфир в igtv — а с моими весенними фототерапевтическими эфирами он так не поступал, собака!
Страшно рада и страшно волнуюсь, на самом деле.
А коробочкиной предзаказной минимальной цене — 2900 р — осталось еще два часа.
С полуночи она будет стоить 3300 р
А 21 декабря предзаказ закрывается, и коробочка выходит в мир по полной цене 3800 р
И впервые в жизни инстаграм предложил мне опубликовать эфир в igtv — а с моими весенними фототерапевтическими эфирами он так не поступал, собака!
Страшно рада и страшно волнуюсь, на самом деле.
А коробочкиной предзаказной минимальной цене — 2900 р — осталось еще два часа.
С полуночи она будет стоить 3300 р
А 21 декабря предзаказ закрывается, и коробочка выходит в мир по полной цене 3800 р
отправить сообщение
говорить с ней про то
как люблю розы
темные, свежие, у изголовья постели
в которой мы любим друг друга
говорить с ней о том что на ужин
что на сердце
что в снах
что в проектах в которые верим
как мечты одного далекого года
переплетаются
в настоящее время
вот, смотри, ты не заметила: это тоже сбылось
говорить с ней о том
как люблю
говорить с ней про то
как люблю розы
темные, свежие, у изголовья постели
в которой мы любим друг друга
говорить с ней о том что на ужин
что на сердце
что в снах
что в проектах в которые верим
как мечты одного далекого года
переплетаются
в настоящее время
вот, смотри, ты не заметила: это тоже сбылось
говорить с ней о том
как люблю
После дня рождения всегда ужасно сложно мне знаете что? Прочитать поздравления.
Мне кажется, я наткнусь на что-то и будет больно.
На то, что не смогу отнести к себе все хорошие слова?
На то, что кто-то назовет меня мертвым именем?
На то, что я в очередной раз почувствую сильную боль просто от тоски по тому, чего не изменить — от того, что я не была видима и не была под защитой? Видимость означала опасность, и никогда принятость.
Сложно и сейчас выдерживать хорошие слова. Внутри звучит: не мне, неправда, это слишком идеально, это какая-то придуманная картинка, я наверное всех обманула, бессовестная, просто люди не знают, что я ведь хуже гораздо; мне говорили, я помню, что я плохая, другому верить нельзя.
Я люблю свой день рождения. Я люблю подарки, праздник, число и день, я обожаю внимание, и хотела бы сидеть в центре мира и слушать, какая я прекрасная, и кивать, и верить этому, открывать подарки и играть с ними самозабвенно. Но в день рождения моя радость всегда идет по кромочке боли, отчаяния.
Потому что это еще и день траура. Потому что я очень ярко вижу в нем, что в моей детской жизни не было меня.
Была кукла для удовлетворения взрослых потребностей, и этой кукле говорили: тебя любят как никого на земле, цени, тварь.
Я помню это чувство в детстве, подарки и праздник, но потом всегда — как всегда — крики, слезы, иногда боль. И именно в этот день меня захлестывало особенное чувство несправедливости: как же так, у меня же день рождения!
Но даже в те дни, когда боли не было, справедливости не наступало. Я не была увидена собой и не была под защитой. Видимость означала опасность, и никогда принятость. Я жила в обслуживании другого и другой, любующихся собой и своей ролью, и то приближающих меня как приятное зеркало, то размазывающих по стене. Я жила в модальности «ты невероятно любима, ты этого не заслуживаешь», и только когда я выросла и стала сама матерью, то узнала, что никакой невероятности не существовало. Большинство людей заботится о своих детях, и никто в награду за эту заботу не получает право власти над их телом и душой, право насилия, право кукловода. Эта забота обычна и она ничего не искупает — ни один удар, ни одно оскорбление, ни одно насилие, ни одно оставление в опасности, ничего вообще. И эта забота уничтожается насилием. Вчистую.
И никакие восторженные рассказы ребенку о самом себе — не превращают вас в действительно достойного восторга человека.
Вечером моего 39-летия мы стояли у крепости, над рекой Вуокса, и я плакала над поздравлениями родственников, на которые до сих пор не могу ответить — мне больно. Там, конечно, и мертвое имя. Там и пожелания счастья, как если бы ничего не случилось. Там самое главное для меня между строк — никто не прекратил общения с моим биологическим отцом. Никто не вызвал его на разговор, не пришел ко мне и не сказал: прости, что мы не видели. Прости, что говорили тебе три фразы — все, что я помню:
ревность и выставление меня под удар от матери — «ну конечно, тебя он любит больше, ну вот и скажи, что это ты магнитофон разбила, тебя он не тронет» (гематомы, синяки, ор, бесконечные допросы как это случилось — за любой предмет)
«ну да, вспыльчивый, ну просто он такой, ну что поделать» от родственницы
неприязнь и снова ревность, что ли, от мачехи — «не ходи перед ним в халатике, не провоцируй»
И эти фразы звучат во мне от значимых женщин семьи. Я каждый день выбираю не верить им, но это требует усилий.
И жить требует усилий. И любить, и раскрываться, и быть в своей собственной семье, и выбирать другие рельсы — требует ежедневных усилий и памятования. Мне каждый день нужно делать много дополнительной работы, и это навсегда.
Мало встретить своего человека, надо совершать выбор жить в любви каждый день. Такие мои откровения на сегодня, и пусть это звучит фразой вконтактика, как и все откровения, пройденные на себе — я-то знаю, что внутри, внутри кровь перекраиваемых на другой лад рельсов и всей системы реакций, всего кортизола, выплескиваемого внутри на простую близость, на звуки шагов, на касание руки, на стук поставленной чашки.
Мне кажется, я наткнусь на что-то и будет больно.
На то, что не смогу отнести к себе все хорошие слова?
На то, что кто-то назовет меня мертвым именем?
На то, что я в очередной раз почувствую сильную боль просто от тоски по тому, чего не изменить — от того, что я не была видима и не была под защитой? Видимость означала опасность, и никогда принятость.
Сложно и сейчас выдерживать хорошие слова. Внутри звучит: не мне, неправда, это слишком идеально, это какая-то придуманная картинка, я наверное всех обманула, бессовестная, просто люди не знают, что я ведь хуже гораздо; мне говорили, я помню, что я плохая, другому верить нельзя.
Я люблю свой день рождения. Я люблю подарки, праздник, число и день, я обожаю внимание, и хотела бы сидеть в центре мира и слушать, какая я прекрасная, и кивать, и верить этому, открывать подарки и играть с ними самозабвенно. Но в день рождения моя радость всегда идет по кромочке боли, отчаяния.
Потому что это еще и день траура. Потому что я очень ярко вижу в нем, что в моей детской жизни не было меня.
Была кукла для удовлетворения взрослых потребностей, и этой кукле говорили: тебя любят как никого на земле, цени, тварь.
Я помню это чувство в детстве, подарки и праздник, но потом всегда — как всегда — крики, слезы, иногда боль. И именно в этот день меня захлестывало особенное чувство несправедливости: как же так, у меня же день рождения!
Но даже в те дни, когда боли не было, справедливости не наступало. Я не была увидена собой и не была под защитой. Видимость означала опасность, и никогда принятость. Я жила в обслуживании другого и другой, любующихся собой и своей ролью, и то приближающих меня как приятное зеркало, то размазывающих по стене. Я жила в модальности «ты невероятно любима, ты этого не заслуживаешь», и только когда я выросла и стала сама матерью, то узнала, что никакой невероятности не существовало. Большинство людей заботится о своих детях, и никто в награду за эту заботу не получает право власти над их телом и душой, право насилия, право кукловода. Эта забота обычна и она ничего не искупает — ни один удар, ни одно оскорбление, ни одно насилие, ни одно оставление в опасности, ничего вообще. И эта забота уничтожается насилием. Вчистую.
И никакие восторженные рассказы ребенку о самом себе — не превращают вас в действительно достойного восторга человека.
Вечером моего 39-летия мы стояли у крепости, над рекой Вуокса, и я плакала над поздравлениями родственников, на которые до сих пор не могу ответить — мне больно. Там, конечно, и мертвое имя. Там и пожелания счастья, как если бы ничего не случилось. Там самое главное для меня между строк — никто не прекратил общения с моим биологическим отцом. Никто не вызвал его на разговор, не пришел ко мне и не сказал: прости, что мы не видели. Прости, что говорили тебе три фразы — все, что я помню:
ревность и выставление меня под удар от матери — «ну конечно, тебя он любит больше, ну вот и скажи, что это ты магнитофон разбила, тебя он не тронет» (гематомы, синяки, ор, бесконечные допросы как это случилось — за любой предмет)
«ну да, вспыльчивый, ну просто он такой, ну что поделать» от родственницы
неприязнь и снова ревность, что ли, от мачехи — «не ходи перед ним в халатике, не провоцируй»
И эти фразы звучат во мне от значимых женщин семьи. Я каждый день выбираю не верить им, но это требует усилий.
И жить требует усилий. И любить, и раскрываться, и быть в своей собственной семье, и выбирать другие рельсы — требует ежедневных усилий и памятования. Мне каждый день нужно делать много дополнительной работы, и это навсегда.
Мало встретить своего человека, надо совершать выбор жить в любви каждый день. Такие мои откровения на сегодня, и пусть это звучит фразой вконтактика, как и все откровения, пройденные на себе — я-то знаю, что внутри, внутри кровь перекраиваемых на другой лад рельсов и всей системы реакций, всего кортизола, выплескиваемого внутри на простую близость, на звуки шагов, на касание руки, на стук поставленной чашки.
Я не хочу и не буду считать, что ну все уже, все, оставь прошлое прошлому, давай говорить о хорошем. Потому что это не так. И это не грязное. Это мои раны, и моя кровь, и мои бинты, и моя война, и людям, говорящим мне своим игнорированием «спрячь культю», я не хочу отвечать ничего. Я просто не хочу иметь с ними дела. Достаточно того, что мне приходится иметь дело с их голосами во мне, и спорить о том, что я ничего не должна.
Не должна ни справляться успешно, успешным успехом прямо — я уже выжила, достаточно. Не должна ни переплавить теперь все, что знаю, на пользу другим, продолжая быть обслуживающей функцией — я могу это делать, если и когда хочу, но я не приложение для поддержки инцест-survivors. Не должна и молчать о пройденной войне, как если бы это была моя постыдная тайна прошлого.
Это и была постыдная тайна, так оно и ощущается внутри всю жизнь с самого детства. Потому что все перепутано, и присваиваются чувства другого человека. Автора насилия. Это ему надо стыдиться. И тем, кто остается с ним в контакте. Тем, кто молчаливым согласием покрывает все то же преступление, за которое человек должен сидеть в тюрьме.
Я кажется по новым законам нашей страны не имею права об этом рассказывать — как же, мол, клевета. Это добавляет горечи и отчаяния. И я сама себя обнимаю с днем траура. Он есть в каждом моем дне, не только в дне рождения, и видимо будет вечно. И даже когда мне хорошо, даже когда я создаю, придумываю, изучаю и работаю, даже когда я счастлива и обнимаю мысленно (дочь) и не мысленно (Л и Тамку) всю мою живую настоящую семью, устроенную по совсем другим законам — он есть, и я не собираюсь делать вид, что все это дело прошлое.
Я люблю красные розы и Л, дочь и Тамку, друзей и далеких и близких, наш дом и Петербург, я веселая и шумная, я хорошо делаю свою работу и я классная помогающая специалистка, я учусь мультимодальной арт-терапии, потому что делаю гораздо больше, чем фототерапию — и я действительно могу это, работать на стыке искусств. Я не лежу и не рыдаю каждый день. И при этом бывают дни, когда я могу только лежать и рыдать. Я не «все преодолела», не «победила травму» и не «одержала верх», просто потому что это часть моей жизни и она никогда не будет стерта.
И как памятники о войне, эти напоминания со мной каждый день. Я не хочу думать, что обязана беречь чей-то душевный покой и ни о чем «таком» не упоминать, ну сказала несколько раз и достаточно.
Потому что достаточно не будет никогда.
Не должна ни справляться успешно, успешным успехом прямо — я уже выжила, достаточно. Не должна ни переплавить теперь все, что знаю, на пользу другим, продолжая быть обслуживающей функцией — я могу это делать, если и когда хочу, но я не приложение для поддержки инцест-survivors. Не должна и молчать о пройденной войне, как если бы это была моя постыдная тайна прошлого.
Это и была постыдная тайна, так оно и ощущается внутри всю жизнь с самого детства. Потому что все перепутано, и присваиваются чувства другого человека. Автора насилия. Это ему надо стыдиться. И тем, кто остается с ним в контакте. Тем, кто молчаливым согласием покрывает все то же преступление, за которое человек должен сидеть в тюрьме.
Я кажется по новым законам нашей страны не имею права об этом рассказывать — как же, мол, клевета. Это добавляет горечи и отчаяния. И я сама себя обнимаю с днем траура. Он есть в каждом моем дне, не только в дне рождения, и видимо будет вечно. И даже когда мне хорошо, даже когда я создаю, придумываю, изучаю и работаю, даже когда я счастлива и обнимаю мысленно (дочь) и не мысленно (Л и Тамку) всю мою живую настоящую семью, устроенную по совсем другим законам — он есть, и я не собираюсь делать вид, что все это дело прошлое.
Я люблю красные розы и Л, дочь и Тамку, друзей и далеких и близких, наш дом и Петербург, я веселая и шумная, я хорошо делаю свою работу и я классная помогающая специалистка, я учусь мультимодальной арт-терапии, потому что делаю гораздо больше, чем фототерапию — и я действительно могу это, работать на стыке искусств. Я не лежу и не рыдаю каждый день. И при этом бывают дни, когда я могу только лежать и рыдать. Я не «все преодолела», не «победила травму» и не «одержала верх», просто потому что это часть моей жизни и она никогда не будет стерта.
И как памятники о войне, эти напоминания со мной каждый день. Я не хочу думать, что обязана беречь чей-то душевный покой и ни о чем «таком» не упоминать, ну сказала несколько раз и достаточно.
Потому что достаточно не будет никогда.
это не реклама это документалистика и ❤️💜💚
на самом деле круто видеть, как то, что ты создала, р а б о т а е т
и как оно всё построено на принципах мультимодальной терапии творчеством, куда ты и пошла учиться, то есть я, я создала, пошла и учусь, к чёрту скромность
на ближних проверено, а дальше шагаем по стране и миру)
на самом деле круто видеть, как то, что ты создала, р а б о т а е т
и как оно всё построено на принципах мультимодальной терапии творчеством, куда ты и пошла учиться, то есть я, я создала, пошла и учусь, к чёрту скромность
на ближних проверено, а дальше шагаем по стране и миру)