21 июля к власти пришли не только Михаил Романов и Леопольд I, но и Александр Керенский. Именно он в 1917 году в Петрограде возглавил Временное правительство.
К тому времени попытка вооружённого мятежа при активном участии большевиков (Июльские дни) провалилась. Владимир Ленин скрылся, а многие его соратники были арестованы. Ситуация на фронте хоть и была критической, но не являлась безнадёжной. Сам Керенский пользовался в народе огромной популярностью и обладал значительным кредитом доверия.
Имея хоть немного проницательности, новый глава правительства должен был пойти навстречу чаяниям национальных окраин, гарантируя им выход из состава державы или максимальную автономию. Тем самым он мог обрести серьёзных союзников в условиях политического хаоса внутри государства.
Однако всё, на что решился Керенский, это провозглашение империи республикой. Разумеется, от смены названия ничего не изменилось. Керенский не смог решиться на реальные реформы и откладывал ключевые решения до созыва Учредительного собрания.
Окончательно «Александр IV» (как его стали именовать недоброжелатели) погубил себя, объявив генерала Лавра Корнилова контрреволюционером и мятежником. От Керенского отвернулись военные. Он вообще остался практически в полной изоляции. Зато ситуацией умело воспользовались большевики. Шанс на спасение Европы от реинкарнации агрессивной империи (теперь уже под названием СССР) был упущен.

Этот день в истории Ингрии

22 июля 1930 года Колхозцентр СССР установил оценку и оплату труда в колхозах не в деньгах, а в трудоднях. Этим решением десятки тысяч сельских жителей Ингрии обрекались на полунищенское существование. Фактически, советские власти вернули крестьян в состояние крепостного рабства. Причём самые зажиточные (в реальности — самые трудолюбивые) были объявлены врагами коллективизации и отправлены в ссылку.
Отказ от оплаты труда крестьян (то есть ограбление) позволил Иосифу Сталину найти средства для пресловутой индустриализации. На деле это была программа производства оружия, танков и военных самолётов в колоссальных масштабах.
Для многих жителей Ингрии ситуация усугублялась ещё и разворyeвшейся борьбой с «диверсантами и шпионами». Любой финноговорящий житель региона (или просто человек финно-угорского проиcхождения) идеально подходил на роль «разоблачённого агента белофинской буржуазии». Таким образом репрессиям и ссылкам подверглись ещё десятки тысяч людей, чьей виной оказалось только этническое происхождение (на фото — группа финнов-ингреманландцев, сосланных в 1932 году в Хибины).

В издании «Идель. Реалии» опубликовано интервью с Джошуа Китингом (Joshua Keating), аналитик по внешней политике и безопасности и бывший редактор издания Foreign Policy. Недавно он опубликовал статью об отношении политиков США к возможному распаду России. Эксперт рассказал проекту «Наизнанку» о неготовности США к краху путинской империи, о страхах Вашингтона в случае «расползания» ядерного оружия. Китинг отметил, что Вашингтон не стремится свергнуть Владимира Путина и разрушить Россию. Правда, говоря о позиции администрации Джо Байдена, эксперт вспоминает о том, как реагировала в времена президентства Джорджа Буша-старшего на стремление Украины отделиться от СССР в начале 1990-х годов всё было очень похоже. Были точно такие же опасения, что вместо одной ядерной державы возникнет 15. Буш лично убеждал украинцев не отделяться от СССР.
Парадоксальным образом получается, что в Вашингтоне не просто забыли об уроках 1991 года, когда распад империи не привёл ни к какой катастрофе, но и не понимают, что сохранение целостности путинской державы — это бомба замедленного действия. В любой момент империя снова сможет возродить свой милитаризм, нарастить военный потенциал и начать кровавую агрессию против соседей.

Этот день в истории Ингрии

23 июля 1704 года начался бой со шведами на Выборгской стороне основанного годом ранее Санкт-Петербурга. Это была практически последняя серьёзная попытка Стокгольма вернуть под свой контроль берега Невы и весь центр Ингерманландии, захваченный армией Петра I.
Войска шведов, предназначенные для нападения на Петербург, состояли из двух соединений. Отряд генерала Георга Майделя занял исходные позиции на Карельском перешейке у берегов реки Сестры. Морской отряд адмирала Якоба де Пруа насчитывал 40 крупных кораблей и большое число мелких судов. Эта флотилия находилась в Финском заливе у острова Котлин.
Сражение на суше разгорелось с раннего утра на Выборгской стороне (на правом берегу Невы). Отряд генерала Майделя открыл артиллерийский огонь по русским позициям. Комендант Санкт-Петербурга, генерал Роман Брюс, ожидал нападения и успел устроить батареи с «довольным числом пушек» на нынешней Петроградской стороне.
Перестрелка продолжалась четыре часа. После этого Майдель, ничего не добившись, отступил. В августе он ещё раз повторил попытку напасть на Санкт-Петербург и захватить крепость на Заячьем острове. Но дальше артиллерийской перестрелки дело не пошло.
Одновременно с отрядом Майделя начал действовать и шведский флот. Пятьдесят лодок с десантом на борту отошли от места стоянки шведской эскадры и направились к западной оконечности острова Котлин. Ружейным огнем русские войска заставили десантников удалиться. В течение двух последующих дней шведская эскадра с большой дистанции обстреливала Кроншлот и Старую батарею. В конце концов шведы снялись с якоря и ушли в море.
Ещё одну попытку выбить русских из Ингрии шведы предприняли в следующем году. Но снова неудачно. С 1705 года боевые действия на невских берегах прекратились до самого конца Северной войны.

Этот день в истории Ингрии

21 июля 1864 года подписан Указ «О переименовании четырёх речек, существующих в С.-Петербурге под именем "Чёрной речки"». Так власти пытались решить проблему с топонимической путаницей. В итоге имя «Чёрная» было оставлено только реке, находившейся в Выборгской части города. Вероятно, важную роль сыграла её известность в связи с произошедшей в тех местах знаменитой дуэлью Александра Пушкина и Жоржа Дантеса. Другие три были переименованы в Екатерингофку, Монастырку и Смоленку.
В этой связи приходится напоминать, с какими нелепыми трудностями столкнулись советские власти, пытаясь сначала избавиться от «старорежимных» названий, а затем занявшись тотальной русификацией топонимики Карельского перешейка. Главной бедой стало отсутствие фантазии. Господствовали либо безликие варианты — Лесное, Речное, Ягодное, либо идеологические — Советское, Красное, Ленинское. Чудом сохранившиеся финские названия станций — Каннельярви, Петяярви, Мюллюпельто — как раз следствие долгой переписки различных ведомств, не сумевших найти «незанятое» слово.
В независимой Ингрии пройдёт не только декоммунизация топонимов, но и будут возвращены исторические названия населённых пунктов и природных объектов.

О вероятности распада России своеобразно высказался известный московский писатель Александр Архангельский. Он поведал о том, как в молодости, будучи сотрудником журнала «Дружба народов», ездил в командировки по всей территории СССР и понял, что крах советской империи очень возможен. При этом в его родной столичной редакции руководство отказывалось готовить публикации на эту тему. Но СССР всё равно распался. Потому что «нет ничего вечного в этом мире».

В дополнение к предыдущему посту.
Всё-таки неправильно грешить на московских редакторов, что они не хотят писать и говорить на тему распада (причём ещё с тех времён, когда трещал по швам СССР). Это не совсем так. Иногда столичный бомонд всё же позволяет себе высказывания на эту волнующую повестку. И тут можно выделить два ярко-выраженных тренда. Редакторы в изгнании (политэмигранты, оппозиционеры и «непримиримые борцы с режимом») иногда поднимают вопрос распада России. Но предпочитают говорить об этом как о чём-то совершенно недопустимом. При этом ведут дискуссии сами с собой, а регионалистов игнорируют. Но ещё интереснее ситуация в рядах провластных редакторов. Они тоже иногда могут себе позволить публикации на тему распада. Только почему-то речь идёт о грядущем крахе США, Евросоюза, Великобритании... Ну, в крайнем случае, расскажут о развале Бельгии.

Этот день в истории Ингрии.

25 июля 1710 года на Ратушной площади Риги горожане принесли присягу на верность Петру I. Этому событию предшествовала многомесячная осада с мощными бомбардировками, эпидемия чумы и капитуляция шведского гарнизона.
Переход Риги под контроль русского царя мог самым непосредственным образом отразиться на судьбе Ингрии. Пётр I становился хозяином одного из крупнейших портов на востоке Балтии. Богатый торговый город находился в глубине залива на берегу широкой реки. Царь мог изменить планы насчёт Санкт-Петербурга и устроить новую столицу своей державы в Риге.
До завершения Северной войны было ещё далеко. Но после Полтавской битвы Пётр I уже уверенно смотрел в будущее. Тем более, что ранее были захвачены многие другие важные крепости восточной Балтии. Более того, захват Риги имел для русского монарха важное идеологическое значение. Ведь «великие обиды», «учинённые» некогда ему в этом городе, стали поводом для объявления войны Карлу XII.
Однако было одно существенное обстоятельство. По договорённости между Петром I и Августом II Сильным земли Лифляндии (а значит, и Рига) после победы над Швецией должны были отойти курфюрсту Саксонии. Царь не хотел ссориться с важным союзником. Он продолжил строить новую столицу на берегах Невы, а вопрос о принадлежности Риги отложил на потом.
Как известно, в 1721 году по итогам Ништадтского мира Лифляндия всё-таки осталась в составе владений Петра I. Но к тому времени он уже официально объявил новой столицей Санкт-Петербург и планов на его счёт менять не стал. Земли Ингрии становились центром Российской империи со всеми вытекающими отсюда последствиями.