Рядом лежала и записка, сложенная в четыре раза, которую я тут же схватила, не переставая улыбаться.
«Ваниль – это совсем не модно, терпеть ее не могу, но что не сделаешь ради тебя, дорогая? С днем рождения, Наська!» – было написано черной гелевой ручкой в записке. Мелкий, с острым росчерком и угловатыми формами почерк Даниила я всегда узнаю.

– Ты красивая, – слова выскользнули раньше, чем я успел их остановить.
– Ты знаешь это? Ты самое красивое, что я когда-либо видел. И я ненавижу, что ты в это не веришь. Я ненавижу, что кто-то заставил тебя чувствовать, что это не так.

– Яр, – тихо-тихо прошептала я, касаясь кончиком носа его щеки.
– Что, принцесса? – он зарылся носом в мои волосы, заставив вздрогнуть, а после взглянул на меня, глубоко дыша.
В его глазах плескалась нежность напополам с тоской. И я не смогла сказать ему, чтобы он перестал меня так называть.
– Я так по тебе скучала, – зачем-то призналась я и снова поцеловала его, крепко обхватив за плечи и чувствуя, как напряглись его мышцы. А Яр вдруг подхватил меня на руки и понес на кровать.

– Идиот, – фыркнула Алена. – Почему он вернулся?
– Так надо.
– Как же ты меня бесишь, – проговорила сквозь зубы девушка.
Меркурий молчал. Казалось, эти слова его не задели.
– Если ты еще раз поцелуешь меня, ты – труп. Даже твоя магия тебе не поможет, – пригрозила ему Алена.