– Ничего из этого тебя не смущает?
– Ни в малейшей степени.

– Я знаю, что ты заслуживаешь лучшего, но я не могу отпустить тебя, поэтому постараюсь изо всех сил быть достойным тебя, Леночка.

– Ты стала моей навязчивой идеей, без которой я не могу ни дышать, ни думать.
Мне пришло в голову, что мои действия были неправильными, но я не мог остановиться, потому что это означало бы снова потерять тебя, а я не мог себе этого позволить.

– Я не намерен когда-либо отпускать тебя.
– Даже если я иногда ненавижу
тебя?
– Особенно тогда.
– Даже если со мной трудно?
– Со мной тоже трудно.
– Даже если я тебе надоем?
– Я бы устал от мира, но никогда от тебя, жена.

– Я действительно буду с тобой?
– Настоящий вопрос должен звучать так: будешь ли ты владеть мной, красавица?
– До конца дней, Нокс.
– Хорошо, потому что я не собирался принимать отказ.

Рядом лежала и записка, сложенная в четыре раза, которую я тут же схватила, не переставая улыбаться.
«Ваниль – это совсем не модно, терпеть ее не могу, но что не сделаешь ради тебя, дорогая? С днем рождения, Наська!» – было написано черной гелевой ручкой в записке. Мелкий, с острым росчерком и угловатыми формами почерк Даниила я всегда узнаю.

– Ты красивая, – слова выскользнули раньше, чем я успел их остановить.
– Ты знаешь это? Ты самое красивое, что я когда-либо видел. И я ненавижу, что ты в это не веришь. Я ненавижу, что кто-то заставил тебя чувствовать, что это не так.