Конструирование Бали при Сукарно и Сухарто — как движение хиппи и "бродяги дхармы" усилили позиции балийского индуизма и идентичности 🙏
Если колониальная администрация заложила фундамент образа Бали как «последнего рая», то независимое индонезийское государство довело этот проект до "промышленных масштабов", превратив остров в экономический актив и идеологическую витрину.
Первым архитектором этой трансформации стал президент Сукарно, сам балиец по маме, который в 1960-е гг. увидел в туризме инструмент модернизации и источник валюты. Используя японские репарации, правительство профинансировало расширение аэропорта Нгурах-Рай и строительство отеля "Bali Beach" в Сануре — первого роскошного высотного отеля международного класса, открытого в 1966 г. Джакарта также поставила раджей под контроль назначаемых чиновников урезав их влияние.
Настоящая идеологическая переработка острова началась при президенте Сухарто, чей режим «Нового порядка» (1966–1998 гг.) сделал из Бали настоящую "лабораторию культурного туризма". В 1971 г. правительство заказало французской консалтинговой фирме SCETO генеральный план развития Бали, финансируемый Всемирным банком. Результатом стало создание Нуса-Дуа — роскошного курортного анклава на полуострове Букит, где иностранные туристы были физически изолированы от реалий балийской жизни.
Государство построило дороги, очистные сооружения и электросети, направляя международные деньги в национальную экономику и, что важнее, в карманы военной элиты, которая контролировала все инфраструктурные контракты и туристические концессии.
При этом режим Сухарто одновременно стандартизировал балийскую идентичность, чтобы соответствовать индонезийскому закону, требующему от граждан принадлежности к монотеистической религии. Правительство официально признало балийские верования как Agama Hindu Dharma (индуизм) под эгидой Министерства по делам религий. Государство спонсировало ученых и священников вроде Иды Багуса Мантры для формулирования стандартизированной, текстуализированной версии балийского индуизма, всячески поддерживая именно те религиозные группы, где тримурти понималась как проявления единого бога Санг Хьянг Видхи Васа (балийский индуизм, как и индийский есть не одна религия, но множество различных интерпретаций со сходными канонами и ритуалами).
Именно в этот момент на сцену вышел фактор движения хиппи, последователей контркультуры, искавших духовного просветления на Востоке. Для режима Сухарто "патлатые экстрасенсы" представляли серьезную угрозу, так как жили дешево, попрошайничали на пляжах Куты и Санура, пропагандировали аморальщину и психоделический опыт, что плохо влияло на образ острова.
В августе 1971 г. правительство Сухарто выпустило совместный декрет министерств иностранных дел, внутренних дел и юстиции, направленный на активную "зачистку острова" от хиппи. Туристов обязали предъявлять доказательства достаточных средств, а тех, кто не мог себя обеспечить или нарушал общественную благопристойность, агрессивно задерживали и депортировали. Разведка BAKIN и Военная разведка плотно отслеживали передвижения и собрания духовных искателей и бэкпекеров, особенно в горячих точках вроде Убуда.
Тогда же Сухарто решил противопоставить хиппи доктрину «культурного туризма». Храмовые церемонии, традиционные танцы и одежда были стандартизированы для международной аудитории, а балийские традиции активно монетизировались. Культурные события использовались как пропаганда, проецирующая образ гармоничной, духовно богатой и единой Индонезии и одновременно щита против «духовного загрязнения» Запада.
Местная аристократия, поддержавшая правых светских националистов в лице военных быстро вошла в число олигархата, пополнив ряды меценатов и друзей Сухарто, готовых оказывать президенту добрые услуги по размещению на Бали как политиков, так и звезд мировой величины вроде Мика Джаггера и Дэвида Боуи.
Переселение мусульманских мигрантов с Явы для усиления местной сферы услуг породило новую волну балийского национализма, но уже после падения Сухарто, когда привилегии знати вновь оказались под вопросом.
Если колониальная администрация заложила фундамент образа Бали как «последнего рая», то независимое индонезийское государство довело этот проект до "промышленных масштабов", превратив остров в экономический актив и идеологическую витрину.
Первым архитектором этой трансформации стал президент Сукарно, сам балиец по маме, который в 1960-е гг. увидел в туризме инструмент модернизации и источник валюты. Используя японские репарации, правительство профинансировало расширение аэропорта Нгурах-Рай и строительство отеля "Bali Beach" в Сануре — первого роскошного высотного отеля международного класса, открытого в 1966 г. Джакарта также поставила раджей под контроль назначаемых чиновников урезав их влияние.
Настоящая идеологическая переработка острова началась при президенте Сухарто, чей режим «Нового порядка» (1966–1998 гг.) сделал из Бали настоящую "лабораторию культурного туризма". В 1971 г. правительство заказало французской консалтинговой фирме SCETO генеральный план развития Бали, финансируемый Всемирным банком. Результатом стало создание Нуса-Дуа — роскошного курортного анклава на полуострове Букит, где иностранные туристы были физически изолированы от реалий балийской жизни.
Государство построило дороги, очистные сооружения и электросети, направляя международные деньги в национальную экономику и, что важнее, в карманы военной элиты, которая контролировала все инфраструктурные контракты и туристические концессии.
При этом режим Сухарто одновременно стандартизировал балийскую идентичность, чтобы соответствовать индонезийскому закону, требующему от граждан принадлежности к монотеистической религии. Правительство официально признало балийские верования как Agama Hindu Dharma (индуизм) под эгидой Министерства по делам религий. Государство спонсировало ученых и священников вроде Иды Багуса Мантры для формулирования стандартизированной, текстуализированной версии балийского индуизма, всячески поддерживая именно те религиозные группы, где тримурти понималась как проявления единого бога Санг Хьянг Видхи Васа (балийский индуизм, как и индийский есть не одна религия, но множество различных интерпретаций со сходными канонами и ритуалами).
Именно в этот момент на сцену вышел фактор движения хиппи, последователей контркультуры, искавших духовного просветления на Востоке. Для режима Сухарто "патлатые экстрасенсы" представляли серьезную угрозу, так как жили дешево, попрошайничали на пляжах Куты и Санура, пропагандировали аморальщину и психоделический опыт, что плохо влияло на образ острова.
В августе 1971 г. правительство Сухарто выпустило совместный декрет министерств иностранных дел, внутренних дел и юстиции, направленный на активную "зачистку острова" от хиппи. Туристов обязали предъявлять доказательства достаточных средств, а тех, кто не мог себя обеспечить или нарушал общественную благопристойность, агрессивно задерживали и депортировали. Разведка BAKIN и Военная разведка плотно отслеживали передвижения и собрания духовных искателей и бэкпекеров, особенно в горячих точках вроде Убуда.
Тогда же Сухарто решил противопоставить хиппи доктрину «культурного туризма». Храмовые церемонии, традиционные танцы и одежда были стандартизированы для международной аудитории, а балийские традиции активно монетизировались. Культурные события использовались как пропаганда, проецирующая образ гармоничной, духовно богатой и единой Индонезии и одновременно щита против «духовного загрязнения» Запада.
Местная аристократия, поддержавшая правых светских националистов в лице военных быстро вошла в число олигархата, пополнив ряды меценатов и друзей Сухарто, готовых оказывать президенту добрые услуги по размещению на Бали как политиков, так и звезд мировой величины вроде Мика Джаггера и Дэвида Боуи.
Переселение мусульманских мигрантов с Явы для усиления местной сферы услуг породило новую волну балийского национализма, но уже после падения Сухарто, когда привилегии знати вновь оказались под вопросом.
👏4🤯3🙏3🥰2
Балийский Петергоф - легендарный водный дворец Тирта Ганга ⛲
Три года назад я уже писал про историю этого великого памятника балийской архитектуры, и конечно же, оказавшись в Карангасеме, я поспешил доехать туда несмотря на удаленность этого места и увидеть его лично. Знаменитые водные дворцы Таман Уджунг и Тирта Ганга — одни из самых красивых мест восточного Бали, уникальные комплексы из прудов, водоемов и бассейнов с фонтанами, расположенные совсем рядом друг с другом.
Эти прекрасные памятники архитектуры воплощают мечту их основателя — последнего раджи Карангасема Анака Агунга Ангулраха Кетута Карангасема, известного также как И Густи Басу Джелантик, — о маленькой Франции в родном княжестве.
Правитель был выдающимся интеллектуалом своей эпохи, владел европейскими языками, получил архитектурное образование и всячески стремился облагородить наследственное владение, поддерживая при этом хорошие отношения с голландскими властями острова. С учетом. того, что отец раджи - И Густи Кетут Джелантик долго и упорно воевал с голландцами, проведя с десяток успешных вылазок, включая морские нападения, Нидерланды всячески стремились вестернизировать молодого наследника. После посещения Франции в конце XIX в. раджа был настолько впечатлен дворцово-парковым комплексом Версаля, что последовательно принялся строить собственный Версаль на Бали.
Первым водным дворцом стал Таман Уджунг в пяти километрах от резиденции раджи в Амлапуре. Строительство началось в 1909 г. при участии голландского архитектора ван Ден Хентца и китайца Лото Анга, завершилось в 1921 году, а в 1937-м на территории появилась мраморная стела с надписями на латыни, малайском и балийском языках. Дворцовый комплекс занял территорию в 10 гектаров.
Дворец Тирта Ганга («воды Ганга») куда меньше по размерам — всего 1 гектар, — однако он значительно сложнее, если судить по общей конструкции водной системы и архитектурных элементов.
Комплекс был построен в 1940-х гг. в трудных условиях японской оккупации и борьбы за независимость Индонезии, когда власть самого раджи Карангасема уже была фактически номинальной. Название дворца происходит от священного статуса для индуистов вод великой реки Ганг в Индии.
В 1963 г., за три года до смерти раджи, извержение вулкана Агунг практически уничтожило его творения Таман Уджунг и Тирта Ганга, а некоторые статуи и украшения были разграблены, при этом сложная система водоотведения осталась почти нетронутой. Местные жители несколько раз собирали деньги на восстановление дворцов, но полномасштабная реконструкция началась только в 1990-е гг. Позднее дворцы попали под программу реконструкции культурного наследия правительства Индонезии, однако работы ведутся до сих пор.
Сам комплекс Тирта Ганга - невероятно красив, там можно прогуляться как по камням непосредственно в воде и полюбоваться на массивных карпов кои и общие виды, так и прокатиться на лодке за скромную плату. Действует отдельный оригинальный бассейн для детей и на заднем дворе можно найти личную ритуальную купальню раджи, открытую только для потомков древней династии Карангасема. Есть там и музей, рассказывающий об истории дворца и немного о самом королевстве Карангасем.
Три года назад я уже писал про историю этого великого памятника балийской архитектуры, и конечно же, оказавшись в Карангасеме, я поспешил доехать туда несмотря на удаленность этого места и увидеть его лично. Знаменитые водные дворцы Таман Уджунг и Тирта Ганга — одни из самых красивых мест восточного Бали, уникальные комплексы из прудов, водоемов и бассейнов с фонтанами, расположенные совсем рядом друг с другом.
Эти прекрасные памятники архитектуры воплощают мечту их основателя — последнего раджи Карангасема Анака Агунга Ангулраха Кетута Карангасема, известного также как И Густи Басу Джелантик, — о маленькой Франции в родном княжестве.
Правитель был выдающимся интеллектуалом своей эпохи, владел европейскими языками, получил архитектурное образование и всячески стремился облагородить наследственное владение, поддерживая при этом хорошие отношения с голландскими властями острова. С учетом. того, что отец раджи - И Густи Кетут Джелантик долго и упорно воевал с голландцами, проведя с десяток успешных вылазок, включая морские нападения, Нидерланды всячески стремились вестернизировать молодого наследника. После посещения Франции в конце XIX в. раджа был настолько впечатлен дворцово-парковым комплексом Версаля, что последовательно принялся строить собственный Версаль на Бали.
Первым водным дворцом стал Таман Уджунг в пяти километрах от резиденции раджи в Амлапуре. Строительство началось в 1909 г. при участии голландского архитектора ван Ден Хентца и китайца Лото Анга, завершилось в 1921 году, а в 1937-м на территории появилась мраморная стела с надписями на латыни, малайском и балийском языках. Дворцовый комплекс занял территорию в 10 гектаров.
Дворец Тирта Ганга («воды Ганга») куда меньше по размерам — всего 1 гектар, — однако он значительно сложнее, если судить по общей конструкции водной системы и архитектурных элементов.
Комплекс был построен в 1940-х гг. в трудных условиях японской оккупации и борьбы за независимость Индонезии, когда власть самого раджи Карангасема уже была фактически номинальной. Название дворца происходит от священного статуса для индуистов вод великой реки Ганг в Индии.
В 1963 г., за три года до смерти раджи, извержение вулкана Агунг практически уничтожило его творения Таман Уджунг и Тирта Ганга, а некоторые статуи и украшения были разграблены, при этом сложная система водоотведения осталась почти нетронутой. Местные жители несколько раз собирали деньги на восстановление дворцов, но полномасштабная реконструкция началась только в 1990-е гг. Позднее дворцы попали под программу реконструкции культурного наследия правительства Индонезии, однако работы ведутся до сих пор.
Сам комплекс Тирта Ганга - невероятно красив, там можно прогуляться как по камням непосредственно в воде и полюбоваться на массивных карпов кои и общие виды, так и прокатиться на лодке за скромную плату. Действует отдельный оригинальный бассейн для детей и на заднем дворе можно найти личную ритуальную купальню раджи, открытую только для потомков древней династии Карангасема. Есть там и музей, рассказывающий об истории дворца и немного о самом королевстве Карангасем.
❤6🤩3🙏3🔥1🥰1
Forwarded from Asian Perspective | Юго-Восточная Азия
🇷🇺🇮🇩🏦 Сбер запустил оплату по QR-кодам в Индонезии
💳 Российские туристы в Индонезии теперь могут платить через единый национальный QR-стандарт QRIS в приложении СберБанк Онлайн. Сумма автоматически конвертируется в рубли по текущему курсу. Опция доступна в более чем 40 млн торговых точек по всей стране.
🌐 Для оплаты достаточно отсканировать QR-код в приложении — на экране отобразятся суммы в рупиях и рублях. Требуется последняя версия СберБанк Онлайн. Индонезия стала 13-й страной, где доступна такая возможность.
📈 Во втором квартале месячные платежи по QR-кодам за рубежом выросли вдвое, ими пользуются свыше 190 тыс. клиентов ежемесячно. Страны Юго-Восточной Азии остаются самыми популярными, так что кроме Индонезии, оплата доступна в Таиланде, Вьетнаме и на Филиппинах.
Asian Perspective — экономика и политика Юго-Восточной Азии
Asian Perspective — экономика и политика Юго-Восточной Азии
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤7🔥5👍3
Сугионо и Музани посетили Иран после критики со стороны общественности 🇮🇩🇮🇷
Министр иностранных дел Индонезии Сугионо и спикер Народного консультативного конгресса (MPR) Ахмад Музани посетили священный город Мешхед 10 июля, чтобы отдать дань уважения покойному верховному лидеру Ирана аятолле Али Хаменеи, погибшему в результате американо-израильского авиаудара 28 февраля 2026 года.
Визит состоялся после резкой критики правительства за первоначальное решение направить на государственные похороны 3 июля только посла Индонезии, что вызвало бурную общественную реакцию и обвинения в том, что Джакарта «боится злить» Вашингтон и избегает отправки высокопоставленной делегации в Мешхед, особенно на фоне празднования 250-летия независимости США. Бывший дипломат Дино Патти Джалал (один из наиболее активных ныне критиков Прабово) публично выразил недоумение, почему крупнейшая мусульманская страна мира воздерживается от отправки делегации министерского уровня, в то время как Саудовская Аравия, Турция и Катар и соседняя Малайзия направили делегации высокого уровня.
Первоначально МИД Индонезии планировал ограничиться представительством на уровне посла, ссылаясь на то, что правительство занято подготовкой к государственным визитам в Индонезию и стремится выдержать курс на проведение всех официальных встреч на индонезийской территории. Этот подход был частью недавних обещаний президента Прабово Субианто перед народом прекратить дорогие и частые зарубежные визиты президента, вместо этого принимая иностранных лидеров дома — включая запланированные визиты белорусского президента Александра Лукашенко, премьер-министра Сингапура Лоуренса Вонга и премьер-министра Индии Нарендры Моди. Однако после того, как стало известно, что послу был запрещен доступ к основной зоне государственных похорон, предназначенной только для чиновников выше ранга посла, и на фоне нарастающего внутреннего давления, президент Прабово принял решение направить в Иран Сугионо и Музани. Интересно, что и Сугионо и Музани входят в ближний круг президента Прабово, так как первый ныне возглавляет партию президента - Гериндра, а последний занимал пост ее председателя ранее.
Иранская сторона, очевидно, пошла навстречу, приняв индонезийскую делегацию на высоком уровне уровне. Сугионо и Музани встретились с главным хранителем святыни имама Резы аятоллой Ахмадом Марви, а также провели двусторонние переговоры с министром иностранных дел Ирана Сейедом Аббасом Аракчи и спикером иранского парламента Мохаммадом-Багером Галибафом, ведущим переговорщиком Ирана в мирных переговорах с США.
На встречах министры обменялись мнениями о региональных и глобальных событиях и подчеркнули важность разрешения конфликтов через диалог, дипломатию, уважение государственного суверенитета и международное право. Аракчи призвал Сугионо продвигать единство в исламском мире, а также обратил внимание Джакарты на нарушения США международного права и Устава ООН. Музани в своем аккаунте в соцсетях написал: «Индонезия и Иран — две страны, любящие мир. Мы верим, что дипломатия — единственный эффективный путь к мирному соглашению между США и Ираном».
Министр иностранных дел Индонезии Сугионо и спикер Народного консультативного конгресса (MPR) Ахмад Музани посетили священный город Мешхед 10 июля, чтобы отдать дань уважения покойному верховному лидеру Ирана аятолле Али Хаменеи, погибшему в результате американо-израильского авиаудара 28 февраля 2026 года.
Визит состоялся после резкой критики правительства за первоначальное решение направить на государственные похороны 3 июля только посла Индонезии, что вызвало бурную общественную реакцию и обвинения в том, что Джакарта «боится злить» Вашингтон и избегает отправки высокопоставленной делегации в Мешхед, особенно на фоне празднования 250-летия независимости США. Бывший дипломат Дино Патти Джалал (один из наиболее активных ныне критиков Прабово) публично выразил недоумение, почему крупнейшая мусульманская страна мира воздерживается от отправки делегации министерского уровня, в то время как Саудовская Аравия, Турция и Катар и соседняя Малайзия направили делегации высокого уровня.
Первоначально МИД Индонезии планировал ограничиться представительством на уровне посла, ссылаясь на то, что правительство занято подготовкой к государственным визитам в Индонезию и стремится выдержать курс на проведение всех официальных встреч на индонезийской территории. Этот подход был частью недавних обещаний президента Прабово Субианто перед народом прекратить дорогие и частые зарубежные визиты президента, вместо этого принимая иностранных лидеров дома — включая запланированные визиты белорусского президента Александра Лукашенко, премьер-министра Сингапура Лоуренса Вонга и премьер-министра Индии Нарендры Моди. Однако после того, как стало известно, что послу был запрещен доступ к основной зоне государственных похорон, предназначенной только для чиновников выше ранга посла, и на фоне нарастающего внутреннего давления, президент Прабово принял решение направить в Иран Сугионо и Музани. Интересно, что и Сугионо и Музани входят в ближний круг президента Прабово, так как первый ныне возглавляет партию президента - Гериндра, а последний занимал пост ее председателя ранее.
Иранская сторона, очевидно, пошла навстречу, приняв индонезийскую делегацию на высоком уровне уровне. Сугионо и Музани встретились с главным хранителем святыни имама Резы аятоллой Ахмадом Марви, а также провели двусторонние переговоры с министром иностранных дел Ирана Сейедом Аббасом Аракчи и спикером иранского парламента Мохаммадом-Багером Галибафом, ведущим переговорщиком Ирана в мирных переговорах с США.
На встречах министры обменялись мнениями о региональных и глобальных событиях и подчеркнули важность разрешения конфликтов через диалог, дипломатию, уважение государственного суверенитета и международное право. Аракчи призвал Сугионо продвигать единство в исламском мире, а также обратил внимание Джакарты на нарушения США международного права и Устава ООН. Музани в своем аккаунте в соцсетях написал: «Индонезия и Иран — две страны, любящие мир. Мы верим, что дипломатия — единственный эффективный путь к мирному соглашению между США и Ираном».
🔥5👍4🙏4✍1
Визит в Высшую школу Национальной Полиции Индонезии 🚔
14 июля посетил Высшую школу Национальной Полиции Индонезии (Sekolah Tinggi Ilmu Kepolisian / STIK) — специализированное учебное заведение для действующих офицеров полиции со стажем. Здесь проходят обучение сотрудники в звании от инспектора до комиссара, которые повышают квалификацию и получают высшее образование для дальнейшего продвижения по службе.
Встретился с Генеральным инспектором полиции Эко Руди Сударто — начальником школы. В рамках визита записали подкаст для студентов на тему международной безопасности и современных вызовов в системе международных отношений. Также обсудили перспективы расширения образовательного и академического сотрудничества между российскими и индонезийскими университетами и экспертным сообществом.
Благодарю моего друга и коллегу, доктора Эдуардуса Леманто — директора Аналитического центра исследований БРИКС+ и АСЕАН (ACBA) за приглашение и возможность поделиться опытом с индонезийскими коллегами.
14 июля посетил Высшую школу Национальной Полиции Индонезии (Sekolah Tinggi Ilmu Kepolisian / STIK) — специализированное учебное заведение для действующих офицеров полиции со стажем. Здесь проходят обучение сотрудники в звании от инспектора до комиссара, которые повышают квалификацию и получают высшее образование для дальнейшего продвижения по службе.
Встретился с Генеральным инспектором полиции Эко Руди Сударто — начальником школы. В рамках визита записали подкаст для студентов на тему международной безопасности и современных вызовов в системе международных отношений. Также обсудили перспективы расширения образовательного и академического сотрудничества между российскими и индонезийскими университетами и экспертным сообществом.
Благодарю моего друга и коллегу, доктора Эдуардуса Леманто — директора Аналитического центра исследований БРИКС+ и АСЕАН (ACBA) за приглашение и возможность поделиться опытом с индонезийскими коллегами.
❤4🔥4👏2