По поверхности боксерской груши была размазана кровь — темно-алая на светлом красном. Он так долго не мог осознать, на что он смотрит, что к тому моменту, когда он смог заставить свое тело прекратить, обе его руки уже были разбиты. Он не заметил это, то, как кожа сбилась под бинтами и начала сочиться кровь. И даже сейчас он не до конца осознал боль, пока не пошевелил пальцами, почувствовав, как раны расходятся от этого движения.

фф: the blood on your lies