⬜
Минхо дрожал всем тельцем в самом изначальном инстинкте, известном с начала времён. Инстинкте выживания, который гнал вперёд, заставляя спасать свою жизнь, призывал ожидать опасность за каждым деревом, под каждым кустом, бояться, оправданно, тех, кто сильнее, крупнее и зубастее.

Хищников.

Минхо был добычей, нижней ступенькой пищевой цепи, и ничего не могло это исправить. Как бы сильно он ни храбрился, как бы ни пытался казаться сильным и уверенным – он был всего лишь кроликом. Быстро бегал, высоко прыгал, мог ударить сильными ногами так, что мало не покажется – но это ничто, когда сильная рука – лапа – хищника вжимает в землю за загривок, не давая пошевелиться, а щёку, раскрасневшуюся от долгой погони, опаляет горячее дыхание из зубастой, ухмыляющейся пасти.

– Какой же сладкий... – в лисьем голосе самодовольная победная улыбка. – Заставил меня побегать, а теперь так славно дрожит. Боишься меня?

Конечно, Минхо боялся. Как никогда в жизни, уже, видимо, не такой уж и долгой. Когти опасно впивались в мягкую, нежную даже, не привыкшую к такому обращению кожу у самого основания шеи. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее – острый слух хищника не мог не слышать такого повода упиваться собственной властью. Минхо не сумел даже ни слова из себя выдавить – так чертовски страшно ему было. Из горла вырвался только жалкий писк, который словно раззодоривал проклятого лиса ещё больше. Тот шумно втягивал воздух совсем рядом с его дрожащими ушками – Минхо почти мог представить, как острые зубы впиваются в одно, как раздирают, превращая белый мех в алый, но лис лишь легко, будто издеваясь касался их губами, шепча какие-то совсем безумные вещи, которые до парализованного от осознания всего ужаса ситуации Минхо не доходили.

– Не бойся, кроличек, – лис накрывал его целиком своим горячим, сильным телом, и Минхо, возможно, впервые в жизни чувствовал себя настолько беспомощным. Вторая когтистая лапа, казалось, побывала уже везде. Минхо мурашками чувствовал её путешествие по собственному натянутому как струна телу, будто вибрирующему от ощущений. Слишком острых – а может, виной всему когти, кинжалами вспарывающие одежду. Льнущий к вспотевшей, липкой от ужаса коже холод на контрасте заставлял ёжится, дёргаться даже, бездумно, до неглубоких, отревзялющих царапин.

– Тише, тише, хорошенький, – голос издевательски мягкий, почти смеющийся. Лучше бы он попался волку, те хоть ломают шею быстро, одним сжатием пасти, до хруста, а вот лисы... Лисам всегда нужно поиграть напоследок. – Обещаю, что не съем тебя.

Минхо не верил ни единому слову – он был идеальной добычей, но не дураком, чтобы верить в хитрые лисьи сказки. Если его не собирались есть, так зачем тогда гоняли часами по лесу? Зачем вжимали всем телом в холодную землю и влажный мох? Зачем оставляли влажные дорожки на щеке и шее шершавым языком? Разве не смакуя? Не пробуя его на вкус? Минхо зажмурил глаза отчаянно, изо всех сил, когда та самая изучающая его лапа двинулась вниз, нырнула за пояс шорт, больше не поддерживаемых когда-то завязаным шурком, лопнувшим под натянувшим его когтем, и сжала до боли и тоненького скулежа спрятаный там хвостик, уязвимый и безумно чувствительный.

– Не съем... – снова фыркающий смешок на ухо и опасный низкий голос, от которого Минхо затрясся ещё сильнее. – Но если продолжишь издавать такие сладкие звуки, не обещаю, что не надкушу...

Острые зубы вонзились в плечо, заставляя вскрикнуть и забиться в сильной хватке, ровно в тот момент, когда лапа, сжав напоследок хвостик ещё раз, двинулась ниже...

⬜⬜⬜Минхо был обречён.

⬜⬜⬜🩸🩸🩸🩸🩸🩸

▪️#gdnr_text #gdnr_hybrids #gdnr_jeongin #gdnr_minho #gdnr_minjeong ▪️

⬜
Он знал, сам слышал неоднократно, что его часто ставят Чонину в пример. Вроде как и по поводу даже, но, казалось, что будто бы позлить того каждый раз. Потому что, будь это попыткой заставить мелкого одуматься, оно явно ни капли не работало.

"Посмотри на брата – тот лучший в классе, пока ты еле наскребаешь проходной балл".

Чонин не жаловался ему, не злился и не попрекал, и как будто бы вообще не обращал внимания ни на родителей, ни, тем более, на учителей.

"Твой брат поступил в престижный университет и получил стипендию. А ты что? Не приползай домой, поджав хвост, когда тебя отчислят!"

Инчон учился и подрабатывал по вечерам и выходным, когда и где выпадала возможность, пока Чонин жил эту жизнь как хотел – а хотел тот брать от неё всё. Зависал ночами в клубах по поддельным документам, возвращался домой под утро и опаздывал, а то и вовсе не ходил на пары. Курил у ворот кампуса, прямиком под табличкой с перечёркнутой сигаретой, и различал с десяток видов алкоголя по запаху и на вкус. Закатывал глаза на замечания чужаков и отпускал грязные шуточки вслед.

"Ты такой несерьёзный! Инчон старше тебя на двенадцать минут, а ощущение, будто лет! Когда ты уже повзрослешь и станешь похожим на брата?"

Мать часто горестно вздыхала ему в трубку, жалуясь на младшего. Инчон ставил её обычно на громкую и занимался своими делами, мало вслушиваясь в одно и то же и только изредка поддакивая что-то, когда пауза затягивалась. Ему не нужно было, чтобы брат становился похожим на него, и мать даже не подозревала, насколько заблуждается в своих желаниях. Чонин был проблемным – это неоспоримый факт, – но и сам Инчон далеко не ангелом. Что бы она сказала, узнай, что это именно он поощряет бунтарский дух брата? Даёт ему прожить полную впечатлений жизнь за двоих, пока он сам заботится о их будущем. Пока брат с ним, Инчон сделает что угодно. Найдёт лучшую работу, лучшее жильё, заработает любые деньги, чтобы брат ни в чём не нуждался.

Эта договорённость родилась многие годы назад, когда Инчон первым осознал и показал брату всю глубину их связи, и продлится до последнего вздоха. Они созданы быть вместе. В материнской утробе, в одной колыбели, умиляя всех сцепленными крошечными пальчиками – не разделить, – и уже постарше в одной кровати, прижимаясь друг к другу ледяными ногами, спасаясь от раскатов грома под одним одеялом. В душевой кабине, лаская мягкой пеной своё живое отражение. В одном дыхании, разделённом на двоих. В пьяных разговорах и жадных поцелуях.

В обещании "навсегда".

Мать каждую субботу стояла на коленях на холодном полу их местной церкви, моля о спасении.

Инчон опускался на колени только перед Чонином и верил, что любовь не может быть грехом.

А Чонин? Чонин просто жил.

▪️#gdnr_text #gdnr_jeongin #gdnr_twins ▪️