—
Чанбин никогда не рассказывает, откуда приходит под утро, пахнущий кровью и порохом. Хёнджин никогда не спрашивает. Ни слова не говорит, когда его грубо вжимают грудью в стенку, когда мозолистые ледяные пальцы бесцеремонно дёргают шнурки на домашних штанах и тянут те вниз – не полностью, достаточно лишь, чтобы нетепреливо и ни капли не заботясь о его комфорте вставить. Ни когда ему заталкивают вслед за горячим членом горчащими пальцами между зубов маленький, знакомый на вкус кругляш, тут же размякающий на языке. Хёнджин царапает панели в собственной прихожей спиленными под корень ногтями, закусывает губу до крови. Как всегда слишком сильно, слишком мощно, как будто в нём сразу два члена, а не один венистый и увенчанный крупной головкой этого обезумевшего на адреналине быка. И не важно, как тщательно он растянет себя до этого в ванной – этого никогда не достаточно. Его распирает, всё саднит и жжёт. Чанбин никогда не останавливается. Хёнджин знает, что когда-нибудь тот его порвёт, но никогда ничего не говорит. Во-первых, потому что это бесполезно – Чанбин всё равно не услышит, только не в этот момент чисто животного и почти первобытного, – а во-вторых, потому что ему нравится. Нравится, когда в каком бы состоянии тот ни вернулся домой, Хёнджин первое, чем тот "займётся". Нравится, когда вот так, грубо и по-звериному, нравится, когда боль мешается с удовольствием и чем-то ещё. Туманящим до безразличия. Когда ноги перестают держать, и их подхватывают под бёдра, раскрывая ещё больше, вбиваясь ещё сильнее.
Нравится, когда Чанбин кончает внутрь с хриплым рыком, натягивая на себя до упора, оставляя под пальцами синяки. И когда начинающая остывать сперма щекотно вытекает наружу и на пол после того, как Чанбин оставляет его прямо так, не особо заботясь, кончил ли, и уходит в ванную. Хёнджин дрожащими пальцами долбит распухшую дырку, изо всех сил сжимаясь на них потерявшими тонус мышцами, пытаясь удержать всё в себе, и лихорадочно двигает крепко сжатым кулаком второй руки по члену. Болезненное удовольствие ощущается маленькой смертью. Он лежит на холодном полу долгими минутами совершенно без сил, слушая шум душа за стеной в конце коридора и стук крови в ушах. Потолок плывёт перед глазами лениво в синтетической эйфории.
Это пройдёт.
Чанбин тоже "пройдёт". Выйдет из душа другим человеком, вымоет его, укутает в тёплое одеяло и продержит в своих медвежьих объятиях до самого обеда, пока оба не проснутся окончательно. Закажет еды и не отойдёт ни на шаг, даже кормить будет с руки.

Хёнджин никогда не спрашивает, что за демоны терзают Чанбина и как часто тот видит смерть, чтобы так отчаянно хотеть почувствовать себя живым.
Чанбин никогда не рассказывает.
И это устраивает обоих.
Иначе их маленький карточный домик рухнет безвозвратно.

▪️#gdnr_text #gdnr_hyunjin #gdnr_changbin #gdnr_hyuniebinnie ▪️