Forwarded from Вот она
не роберта нового фроста
а роста незримого мха
души не услышит короста
— глуха
всех страждущих ясного лета
всех пленных казенной зимы
не кто-то не спас и не где-то
а мы
строки усеченной поводья
натянуты — некуда бечь
поскольку не дух и не плоть я
но речь
не кончусь как вязь алфавита
не стихну как устная связь
до света до яркого облака сита
продлясь.
а роста незримого мха
души не услышит короста
— глуха
всех страждущих ясного лета
всех пленных казенной зимы
не кто-то не спас и не где-то
а мы
строки усеченной поводья
натянуты — некуда бечь
поскольку не дух и не плоть я
но речь
не кончусь как вязь алфавита
не стихну как устная связь
до света до яркого облака сита
продлясь.
Мы всё бессовестным зовем
Падение и скрип ноздрями
Удушье спящего чулками
Колготки с теми каблуками
Как бы живущие вдвоем.
Теперь под нами снедью стала
Трава, которая восстала
Замшевшая уже на нем.
Падение и скрип ноздрями
Удушье спящего чулками
Колготки с теми каблуками
Как бы живущие вдвоем.
Теперь под нами снедью стала
Трава, которая восстала
Замшевшая уже на нем.
Девчонка прикитаилась с утра
Особо запятых не расставляя
Отложенным движением бедра
Нам сообщает не кричите не глухая
Он ею приквадрачен как резьба
Которая мостов и не держала
Под слоем тем где кроется тесьма
Он ввинчивает чувства словно жалом
Фальцованное жало мотылька
Тугими миллиметрами впиваясь
Как штопор как спиралью ДНК
Рисующей нам контуры белка
Его сердцебиение учащает.
Особо запятых не расставляя
Отложенным движением бедра
Нам сообщает не кричите не глухая
Он ею приквадрачен как резьба
Которая мостов и не держала
Под слоем тем где кроется тесьма
Он ввинчивает чувства словно жалом
Фальцованное жало мотылька
Тугими миллиметрами впиваясь
Как штопор как спиралью ДНК
Рисующей нам контуры белка
Его сердцебиение учащает.