Она была слабая и беззащитная. И именно поэтому имела власть над ним.

все кончится молитвой о дожде
и мой дискант в чужом потонет хоре
мы выйдем на проселочную где
стоит в пыли забытый санаторий

хозяин что еще большевиком
куда теперь такую рухлядь денет
не хватит сантиментов рук и денег
когда все заросло борщевиком

что только свет просеивает тот
идущий к нам не с тех далеких пор ли
когда еще ни опухоли в горле
ни в лобных долях памяти пустот

Молчать о том что нечего сказать
Как говорить о болтовне.

Ригор мортис субботнего утра на закате весны
Тормозит стариковское рвение
Ключевые два слова во сне спасены
Как экспромт иванова явились они
Продолжая рутинное "мы рождены"
Для полета и самосожжения

Старикашка торопится хочет сострить
Не на ту надевая перчатку
Продевая в иголку поникшую нить
Незаметно влепив опечатку

И выходит с дефектом острота во свет
Провоцируя вешние воды
На себя принимая в далекой москве
Не огонь а посмертные роды.

Он со своим хрустальным взором
Среди озёр и ледяных узоров,
Среди дворцов — забытых склепов.
И там шкаф посреди скелетов.

Лимитированное желание
Внутричерепного давления
Или пустынное скитание
До полного становления

Левитация по Герцену
Там Гёте оглох без Фауста
Децибелы довели до герцев, но
Частот таких нет. Не жалуйся.

Что-то внутри, похоже,
сорвалось и раскололось.
Произнося «О, Боже»,
слышу собственный голос.

Так страницу мараешь
ради мелкого чуда.
Так при этом взираешь
на себя ниоткуда.

Это, Отче, издержки
жанра (правильней – жара).
Сдача медная с решки
безвозмездного дара.

Как несхоже с мольбою!
Так, забыв рыболова,
рыба рваной губою
тщетно дергает слово.