Forwarded from charon
Но вышел один на дорогу
в забытом селении, где
душа поднимается к богу
и прячется в талой воде
в забытом селении, где
душа поднимается к богу
и прячется в талой воде
Forwarded from charon
Я был в деревне,
от тебя вдали.
Я слушал тихое
брожение земли.
И отражали птиц и облака
глаза Никоры —
пегого быка.
Я видел, как алеют небеса,
как умирает
мелкая роса...
Пойди туда!
Неверье затаив,
спроси, чем жил,
у честных старых ив,
о ком скучал,
о ком я думал тут...
Все ивы
твоё имя назовут.
от тебя вдали.
Я слушал тихое
брожение земли.
И отражали птиц и облака
глаза Никоры —
пегого быка.
Я видел, как алеют небеса,
как умирает
мелкая роса...
Пойди туда!
Неверье затаив,
спроси, чем жил,
у честных старых ив,
о ком скучал,
о ком я думал тут...
Все ивы
твоё имя назовут.
В десять начинается будильник
В девятнадцать будет кавээн
Трупы покидают холодильник
Фирменной походкой Boney m.
В девятнадцать будет кавээн
Трупы покидают холодильник
Фирменной походкой Boney m.
Я слышу не то, что ты мне говоришь, а голос.
Я вижу не то, во что ты одета, а ровный снег.
И это не комната, где мы сидим, но полюс;
плюс наши следы ведут от него, а не к.
Когда-то я знал на память все краски спектра.
Теперь различаю лишь белый, врача смутив.
Но даже если песенка вправду спета,
от нее остается еще мотив.
Я рад бы лечь рядом с тобою, но это – роскошь.
Если я лягу, то – с дерном заподлицо.
И всхлипнет старушка в избушке на курьих ножках
и сварит всмятку себе яйцо.
Раньше, пятно посадив, я мог посыпать щелочь.
Это всегда помогало, как тальк прыщу.
Теперь вокруг тебя волнами ходит сволочь.
Ты носишь светлые платья. И я грущу.
Я вижу не то, во что ты одета, а ровный снег.
И это не комната, где мы сидим, но полюс;
плюс наши следы ведут от него, а не к.
Когда-то я знал на память все краски спектра.
Теперь различаю лишь белый, врача смутив.
Но даже если песенка вправду спета,
от нее остается еще мотив.
Я рад бы лечь рядом с тобою, но это – роскошь.
Если я лягу, то – с дерном заподлицо.
И всхлипнет старушка в избушке на курьих ножках
и сварит всмятку себе яйцо.
Раньше, пятно посадив, я мог посыпать щелочь.
Это всегда помогало, как тальк прыщу.
Теперь вокруг тебя волнами ходит сволочь.
Ты носишь светлые платья. И я грущу.
Я рад, что на свете есть расстояния более немыслимые, чем между тобой и мной.