Воро‌на во‌рону не выклевала глаз
За то, что тот во сне не ходит
И незастеленный матрас
Лежит на входе

За то, что перьями изрезан весь комод
За кутюрьму и опоздания
Заложен хламом весь проход
Сырого здания

Воро‌на во‌рона терпела двести лет
Избыток снов, их дефициты
Сгорел омлет, еды здесь нет
Как в геноциды

Воро‌на птичьих слов давно не помнит
Ей в человека преродиться суждено
Чернявый улетающий паломник.
Бокал. Вино.

Fuckboy, mä en oo mikää gangsteri
Sekotan sinistä ja punasta
Kunnes siit tulee rakkauden väri
Sit luukutan sitä lujalla
Fuckboy, mä oon purppuran pantteri
Rullaan rakkaut, puffaan rakkaut, passaan rakkaut
Jos sä hiffaat mitä meinaan
Nii laita nyrkki ylös hei tää on sun anthemi
Damn, damn, mä tein sen
Nextille levelille vein sen
Jäbän tyyli iha liia basic, ei sick
Ei nii, Jussi tekee sen niinku veitsi
Jussi tekee sen niinku uzi boi
Kun mä musisoin pidä kahvibreikki, breikki, breikki
Aa, nii me pannaan tää palaa niinku Heikki

Видно было по его блаженному, сияющему лицу, что если бы Ольга Ивановна разделила с ним его радость и торжество, то он простил бы ей все, и настоящее и будущее, и все бы забыл, но она не понимала, что значит приват-доцентура и общая патология, к тому же боялась опоздать в театр и ничего не сказала.

Он был не тот ещё ублюдок
Твердил: любовь не яйца - харош взбивать.
И что месть – это не то блюдо
Которое надо запивать.

Распять раз пять.