Был голос в трубке флегматичен
марэ? кокто?
из тех кто нам не безразличен
пока никто

казался голос безутешен
как тот норд-ост
бездомнее пустых скворешен
бездонней гнезд

ему в ответ скажи откуда
звонишь куда
висели ивы возле пруда
как провода

раскрытый том крыловских басен
лежал на пне
и был по-своему ужасен
как сон во сне.

как воздух в конце усеченной строки
как мелкая рябь неподвижной реки
как дрожь что скрывает в кармане рука
побуду пока

всем тем что не видно за вашей спиной
всем тем что за дальней ютится стеной
сейчас полетит и окажется птицей
но может быть мной

Ай лав форевер твое лицо. И красный волос
О если б знал я в конце концов, что значит твой страшный голос
А значил он вот что: смерть в феврале, под одеялом
Мы мало жили и ног в тепле мне было мало.

^ ^

И в твоём имени два л
Как издевательство
Нуарно слепленных новелл
Про невмешательство

Про то что кто-то никогда
А тот когда-то
Про неуслышанное "да"
Про жизнь накатом

Про остриё миникопья
Что колит вены
Про то что не грозит статья
За сновидение.

однажды мы выйдем за рядом ряды
горды как вершины единой гряды
как будто земля под верденом тверды
не рады нигде нам
но корни от почвы с трудом оторвав
взойдем непокорный выказывать нрав
проклятием древних деревьев и трав
по крышам и стенам

поэт и повеса что в воду глядел
бирманского леса грядет беспредел
такого замеса из веток и тел
не выжить в котором
хоть рыцарем биться на этом холме
хоть рыльцем зарыться в корытце в корчме
все прокляты кончить в крови и дерьме
под нашим напором

не пашем не сеем растем наугад
где грунт перегноем осенним богат
и цвета заката опал и агат
но строй неподвижен
пока на престол не взойдет ренегат
что хочет короной возвыситься над
зелеными вольными кронами but
then we had a vision

метафизика нравственности была проще
чем инкотермс две тысячи двадцать
от чего-то в голове мой прочно
осознание, что нечем-то хвастать