Она утратила умение вести беседу, но к сожалению, сохранила дар речи.

Смотреть в окно, но с улицы
И как в тугие ступицы
Зажав ладони в ягодИцы
Угощаться пением птицы

Твердили пастыри, что вреден
и неразумен Галилей,
но, как показывает время:
кто неразумен, тот умней.

Ученый, сверстник Галилея,
был Галилея не глупее.
Он знал, что вертится земля,
но у него была семья.

И он, садясь с женой в карету,
свершив предательство свое,
считал, что делает карьеру,
а между тем губил ее.

За осознание планеты
шел Галилей один на риск.
И стал великим он... Вот это
я понимаю – карьерист!

Итак, да здравствует карьера,
когда карьера такова,
как у Шекспира и Пастера,
Гомера и Толстого... Льва!

Зачем их грязью покрывали?
Талант – талант, как ни клейми.
Забыты те, кто проклинали,
но помнят тех, кого кляли.

Все те, кто рвались в стратосферу,
врачи, что гибли от холер,–
вот эти делали карьеру!
Я с их карьер беру пример.

Я верю в их святую веру.
Их вера – мужество мое.
Я делаю себе карьеру
тем, что не делаю ее!

/ Евгений Евтушенко /

Ложитесь спать. Ведь вы все равно проснётесь.

"Ему было неудобно лежать. Он подложил руки под голову и задрал левую ногу на спинку дивана. Стало удобно."

В воскресном пафосе отчаянья заката

Читается порой на склоне дня

Что завтра или может быть когда-то

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Как будто бестактные стоны
И градусник давит из вод
Я жил тут все лето безвылазно зол на
Лета исход

На ягодный бунт краснопёрый
И сырости запах грибной
На приторный привкус историй который
Собрался за мной

Бесхозна на даче малина
Нечищенный издавна лес
Куда я прожив промотав половину
Без страха залез

Я знаю мне только по силам
Старанием множить ущерб
По хлеву разбросанный силос по хлебу
Тоскующий серп

Тут русского Фройда наденешь
Упрямые впадины щёк
Я дачник, я страшного датчик, нигде не
Привитый дьячёк

Как правильно образовать прилагательное от Фуко? «Фукоидальный», «фукоистический»? Мне для дела, не шутите

Вотдуюсивэнъюклозъёрайс

В стаканово-генонном монсигюре
по методу барона жиль де рэ
не думая особо о фигуре
варил сардель на собственном костре

известный персонаж столичных сплетен
порою достоверных не всегда
храмовник оказался не бездетен
двоих успев забацать без труда

в огне живущий словно саламандра
поглядывая чтоб не охладил
он по звонку от тезки александра
себя сажает в холодильник "зил"

чтобы почуяв вакуум утробой
когда кишки трубят тевтонский марш
восстать из размороженного гроба
не позабыв достать котлетный фарш

когда запахнет жареным в подсобку
по зову колдуна-еретика
жена и дочь заглядывают робко
похожие на самку и зверка

а те кому томиться и толпиться
определен страдальческий удел
чьи предки не смогли совокупиться
с меркурием в парилке антител

толпятся и томятся за спиною
пока пирует трио за столом
и кудри серебрятся сединою
и волосы редеют надо лбом.

Граф Хортица