Призрачно все в этом мире бушующем
Мы и не там и не здесь
Люди из прошлого ждут где-то в будущем
Зонтик на дверце повесь

Годы в метро никогда не забудутся
Взгляды, улыбки, тычки
Гордые бабы стыдясь рукоблудятся
Жмурятся сейсмотолчки

Челюсть соседа в рекламах мерещится
Штопор стремится в вино
Совести наши в бокалах утешатся
Как в довоенном кино

Метрдотель не откроет нам двери
Порван талончик на цирк
И на лояльность стране не проверит
Черный тупой призывник

Скучный туман без объятий вонзается
Шлёт грубо нахуй и всё
Милое хокку у нас получается
Как у Мацуо Басё

Он любит молодежи ставить элвиса
со старого фамильного пласта
рассказывая как им было весело
хоть весело им было никогда

он любит вспоминать былые сальности
иду гляжу она стоит одна
и про вооружения средней дальности
охотно просвещает пацана

распрашивая публику концертную
играют ли там старый рок-н-ролл
он очень хочет чтоб вернули смертную
и всей душою за короткоствол:

каникулы случились в интернате
в вонючей дымке дачных шашлыков
меня учил стрелять по банкам батя
король среди андроповских стрелков

к религии пришел таки не сразу
мешали непутевые друзья
примерно как теперь приходят к джазу
покуда не забредит вся семья

пускай оно кощунственно немного
но если ты морально не урод
превыше недоказанного бога
семья держава родина народ

и снова о каком-то стиве винвуде
сквозь паутину взмыленных седин
старик кудахчет что же вы - завидуйте
играли это мы один в один

потом опять о долге и о вере
не уставая музыку крутить
и о своей любимой высшей мере
за то чего тюрьмой не искупить

что почва быть не может выше крови
как молодой антонов "вновь и вновь"
и даже в битломании основе
к спасителю отечества любовь.

Граф Хортица

Забавно, что раньше мы думали что долбоёбов хватает, а теперь оказалось, что умных не хватает.

Мой прадед был резни́к при синагоге
Он в бога верил так, что весь ослеп
Сегодня я дышу и что в итоге?
Я не резни́к, но я почти что дед

Прабабушка жила в хлеву при свиньях
Метала бисер строго по ночам
А правнуки хотят сниматься в фильмах
И в Пасху поклоняться куличам

Мы танцевали танго под Билана
Мы шли туда, где чача и абхаз
И вынимая клочья из кармана
Мне мусор прокричал "ты пидарас!"

Мой дед работал сторожем в аптеке
А бабушка пекла зимой лаваш
И помню как с какой-то дискотеки
Нас уводил мой брат и друг алкаш

Мой батя был успешен в девяностых
А мать на новый год дарила мяч
И жарила цыпленков очень острых.
"Мне похуй это всё" - сказал палач.

Иосиф Бродский

Вечер. Развалины геометрии

Вечер. Развалины геометрии.
Точка, оставшаяся от угла.
Вообще: чем дальше, тем беспредметнее.
Так раздеваются догола. Но — останавливаются. И заросли
скрывают дальнейшее, как печать
содержанье послания. А казалось бы —
с лабии и начать… Луна, изваянная в Монголии,
прижимает к бесчувственному стеклу
прыщавую, лезвиями магнолии
гладко выбритую скулу. Как войску, пригодному больше к булочным
очередям, чем кричать ‘ура’,
настоящему, чтоб обернуться будущим,
требуется вчера. Это — комплекс статуи, слиться с теменью
согласной, внутренности скрепя.
Человек отличается только степенью
отчаянья от самого себя.

Если бы у отчаяния было человеческое имя, его бы звали Френсис Бекон.