В безмолвии садов, весной, во мгле ночей,
Поёт над розою восточный соловей.
Но роза милая не чувствует, не внемлет,
И под влюблённый гимн колеблется и дремлет.
Не так ли ты поёшь для хладной красоты?
Опомнись, о поэт, к чему стремишься ты?
Она не слушает, не чувствует поэта;
Глядишь, она цветёт; взываешь — нет ответа.
Поёт над розою восточный соловей.
Но роза милая не чувствует, не внемлет,
И под влюблённый гимн колеблется и дремлет.
Не так ли ты поёшь для хладной красоты?
Опомнись, о поэт, к чему стремишься ты?
Она не слушает, не чувствует поэта;
Глядишь, она цветёт; взываешь — нет ответа.
Похоже, что не так уж много
Для счастья надо мужику.
Он в шлёпанцах на босу ногу
Идёт к ближайшему ларьку.
В предчувствии простого пира,
Где собутыльник - циферблат,
Берёт он полторашку пива
И бодро шлёпает назад.
Хлебнёт пивка под сигарету,
Потом откинет прядь со лба,
Шепнёт «пиздец…» и в слово это
Легко уложится судьба.
Для счастья надо мужику.
Он в шлёпанцах на босу ногу
Идёт к ближайшему ларьку.
В предчувствии простого пира,
Где собутыльник - циферблат,
Берёт он полторашку пива
И бодро шлёпает назад.
Хлебнёт пивка под сигарету,
Потом откинет прядь со лба,
Шепнёт «пиздец…» и в слово это
Легко уложится судьба.