* * *
Скушно мы стали жить. Всякий с чумою свыкся.
Отчего же мне снится, как в полноводном Стиксе
тёмным омутом проплывает огромный сом,
буро-зелен, величествен, невесом.
Вряд ли известно ему, что такое нервы.
Важный такой, усатый, как ветеран первой
мировой войны, под корягою до весны
зимовал мой далёкий родственник, тоже видел странные сны
о чужих вещах (пламя, звезда, драгоценный камень).
Пробудился под утро и вот плывёт, шевеля плавниками,
осторожно осматриваясь — но безопасна эта река:
на две тысячи вёрст ни парохода, ни рыбака.
Скушно мы стали жить. Всякий с чумою свыкся.
Отчего же мне снится, как в полноводном Стиксе
тёмным омутом проплывает огромный сом,
буро-зелен, величествен, невесом.
Вряд ли известно ему, что такое нервы.
Важный такой, усатый, как ветеран первой
мировой войны, под корягою до весны
зимовал мой далёкий родственник, тоже видел странные сны
о чужих вещах (пламя, звезда, драгоценный камень).
Пробудился под утро и вот плывёт, шевеля плавниками,
осторожно осматриваясь — но безопасна эта река:
на две тысячи вёрст ни парохода, ни рыбака.