Пропажу выявив колец
злым хунвейбином
по снегу гонится отец
во сне за сыном
не обязательно во сне
несутся оба
папашу бесит на спине
эмблема гроба
наступит день наступит час
пропылесосит
карманы папы лютый джаз
и перекосит
он перестанет выходить
из кабинета
молитвы странные твердит
зимой и летом
и после кражи колбасы
грозя соседкам
бежит раскабаневший сын
за бедным предком
науськан мамой пропитой
по пункту пятому
несется отпрыск холостой
за биопапою
мелькают двери этажи
собаки лают
следы ведут за гаражи
там пропадают
злым хунвейбином
по снегу гонится отец
во сне за сыном
не обязательно во сне
несутся оба
папашу бесит на спине
эмблема гроба
наступит день наступит час
пропылесосит
карманы папы лютый джаз
и перекосит
он перестанет выходить
из кабинета
молитвы странные твердит
зимой и летом
и после кражи колбасы
грозя соседкам
бежит раскабаневший сын
за бедным предком
науськан мамой пропитой
по пункту пятому
несется отпрыск холостой
за биопапою
мелькают двери этажи
собаки лают
следы ведут за гаражи
там пропадают
Воро́на во́рону не выклевала глаз
За то, что тот во сне не ходит
И незастеленный матрас
Лежит на входе
За то, что перьями изрезан весь комод
За кутюрьму и опоздания
Заложен хламом весь проход
Сырого здания
Воро́на во́рона терпела двести лет
Избыток снов, их дефициты
Сгорел омлет, еды здесь нет
Как в геноциды
Воро́на птичьих слов давно не помнит
Ей в человека преродиться суждено
Чернявый улетающий паломник.
Бокал. Вино.
За то, что тот во сне не ходит
И незастеленный матрас
Лежит на входе
За то, что перьями изрезан весь комод
За кутюрьму и опоздания
Заложен хламом весь проход
Сырого здания
Воро́на во́рона терпела двести лет
Избыток снов, их дефициты
Сгорел омлет, еды здесь нет
Как в геноциды
Воро́на птичьих слов давно не помнит
Ей в человека преродиться суждено
Чернявый улетающий паломник.
Бокал. Вино.