По его голосу было непонятно, соглашается он со мной или же иронизирует.
Гапон решил, что последнее, и захлебнулся шутовским возмущением:
- А с какого перепуганного хуя, Володя, люди на кладбища ходят, раз там уже нет ничего? Не задумывался? Получается, кругом одни долбоёбы?
- А зачем нужны луна-парки? - со снисходительным удивлением спросил я. - На кладбища люди ходят, чтобы удостовериться, что у них есть время, - для чего же ещё? Время - удел живых, у мёртвых оно остановилось. Поэтому кладбище - единственное место, где мы по-настоящему чувствуем себя живыми.

«Земля»

Пару дней он изучал окрестности, а я вставал с кровати, только чтобы выпить и закусить. Тут же ложился обратно. Когда Никита звал меня куда-нибудь, я отвечал:
— Я проклят. Я не могу. Мне больно.

«Фоторужье»

Алексей Александров
 
* * *
Тяжелее с каждым часом,
Легче с каждым днём,
Если с богом повстречался,
Думаешь о нём.
 
А не встретился, о ком-то
Думать веселей —
В доме слишком много комнат,
Ключ от всех дверей.
 
Неба низкого могила
И высокий путь,
Вспоминай теперь что было,
Будет что забудь.
 
Вот минута как монета
И мгновений медь,
Скоро всем настанет лето,
Надо потерпеть.

Прушевский не видел, кому бы он настолько требовался, чтоб непременно поддерживать себя до еще далекой смерти. Вместо надежды ему осталось лишь терпение, и где-то за чередою ночей, за опавшими, расцветшими и вновь погибшими садами, за встреченными и минувшими людьми существует его срок, когда придется лечь на койку, повернуться лицом к стене и скончаться, не сумев заплакать. На свете будет жить только его сестра, но она родит ребенка, и жалость к нему станет сильнее грусти по мертвому, разрушенному брату.
- Лучше я умру, - подумал Прушевский. - Мною пользуются, но мне никто не рад. Завтра я напишу последнее письмо сестре, надо купить марку с утра.
И решив скончаться, он лег в кровать и заснул со счастьем равнодушия к жизни.

«Котлован»

Мы встретимся. Мы обязательно встретимся.

Сегодня я похоронил мою кошку Лариску. Ей было 14 лет.
Повез ее на дачу, похоронил там, в Логиново, рядом с Манюрой.
Сел потом в доме, шторы закрыты, темно, тихо. Сидел полчаса, молчал.
И думал: я знаю, какой будет мой вечный сон, мой вечный рай. Там, на том свете, когда умру, я буду жить в этом доме в Логиново. Всегда будет лето. Все кошки будут со мной - и Лариска с Манюрой тоже, конечно же.
Мы будем сидеть во дворе, ходить по огороду, вечером они все лягут вокруг меня и мы уснем. Я думал поселить людей в этот рай, но решил - никого там не будет. Я не хочу ни с кем разговаривать, только с кошками. Только я и кошки, больше никого не надо. Надоели все. Там всегда будет тихо. Мы будем потихоньку жить, вечно жить, нам никого не надо будет. Выкопал ямку Лариске, спрятал её туда, засыпал землей. Прости меня, бедная Лариска. 14 лет - как одна минута. Я помню ее маленьким котенком. Как будто вчера это было.
Я знаю, что мы встретимся. На том свете, в моем раю.

25 августа 2007 года.

К бараку подошла музыка и заиграла особые жизненные звуки, в которых не было никакой мысли, но зато имелось ликующее предчувствие, приводившее тело Вощева в дребезжащее состояние радости. Тревожные звуки внезапной музыки давали чувство совести, они предлагали беречь время жизни, пройти даль надежды до конца и достигнуть ее, чтобы найти там источник этого волнующего пения и не заплакать перед смертью от тоски тщетности. Музыка перестала, и жизнь осела во всех прежней тяжестью.

«Котлован»

Когда присутствие другого вторгается в нашу жизнь, с этим не справится ни одна душа.

Мартин Хайдеггер

возможно, я скоро погибну
возможно, я скоро умру
и будут стоять над могилой три тени на скорбном ветру
три тени: смешного подростка в сиянии жутком планет
немого солдата и горстка скопившихся в жизни монет
и будто меня уже нет

но я продолжаюсь тенями в своём одиноком гробу
и всё растворяюсь в тумане
как будто и это могу

11.09.2022