Но что-то сильнейшее, чем рассудок с его скучным и вялым голосом, приковывало меня к месту, направляло волю и все глубже вводило в круг таинственных и мрачных переживаний: у печали и страха есть свое очарование, и власть темных сил велика над душой одинокою, не знавшей радости.
Леонид Андреев «он»
💘6
Однако признание мимолетности содержит в себе ключ к самой жизни.
Столкновение со смертью позволяет нам глубоко осознать жизнь, которую, как нам кажется, мы потеряем вместе с телом. Но в чем истина этого присутствия, переживаемого нами, этой вневременности бытия, которое, кажется нам, не имеет ни начала, ни конца? Мы верим, что умрем, только тогда, когда верим, что родились. Мы не доверяем своему чувству бесконечности, безбрежности
внутри.
Стивен Левин «кто умирает?»
💘2
Ночь наступала незаметно, и не успевали мы увидеть ее и изумиться, откуда она взялась, как уже снова горело над нами солнце. И только от приходивших на батарею мы узнавали, что бой вступает в третьи сутки и тотчас же забывали об этом: нам чудилось, что это идет все один бесконечный, безначальный день, то темный, то яркий, но одинаково непонятный, одинаково слепой. И никто из нас не боялся смерти, так как никто не понимал, что такое смерть.
Леонид Андреев «красный смех»
💘2
Мы желаем быть какими-то другими, и
это - наш ад, наше сопротивление жизни.
Приближаясь к концу своей жизни, мы
смотрим на свое прошлое и спрашиваем себя, как можно целостно умереть, если мы прожили такую фрагментарную жизнь. Мы спрашиваем себя, кто, за всеми нашими мнениями о себе, на самом
деле есть тот, кто умирает.
Создается впечатление, что мы стали ущербным подобием своего изначального облика. Наш мир напоминает разбитое зеркало, а переживания - многочисленные отражения в осколках этого зеркала.
«Кто умирает?»
это - наш ад, наше сопротивление жизни.
Приближаясь к концу своей жизни, мы
смотрим на свое прошлое и спрашиваем себя, как можно целостно умереть, если мы прожили такую фрагментарную жизнь. Мы спрашиваем себя, кто, за всеми нашими мнениями о себе, на самом
деле есть тот, кто умирает.
Создается впечатление, что мы стали ущербным подобием своего изначального облика. Наш мир напоминает разбитое зеркало, а переживания - многочисленные отражения в осколках этого зеркала.
«Кто умирает?»
💘8
И я вижу, как из толпы выделяется солдат и решительно направляется в нашу сторону. На минуту он пропадает во рву, а когда вылезает оттуда и снова идет, шаги его нетверды, и что-то последнее чувствуется в его попытках собрать свое разбрасывающееся тело. Он идет так прямо на меня, что сквозь тяжелую дрему, охватившую мозг, я пугаюсь и спрашиваю:
- Чего тебе?
Он останавливается, как будто ждал только слова, и стоит огромный, бородатый, с разорванным воротом. Ружья у него нет, штаны держатся на одной пуговице, и сквозь прореху видно белое тело. Руки и ноги его разбросаны, и он, видимо, старается собрать их, но не может: сведет руки, и они тотчас распадутся.
- Ты что? Ты лучше сядь, - говорю я.
Но он стоит, безуспешно подбираясь, молчит и смотрит на меня. И я невольно поднимаюсь с камня и, шатаясь, смотрю в его глаза — и вижу в них бездну ужаса и безумия. У всех зрачки сужены, — а у него расплылись они во весь глаз: какое море огня должен видеть он сквозь эти огромные черные окна!
"Красный смех"
- Чего тебе?
Он останавливается, как будто ждал только слова, и стоит огромный, бородатый, с разорванным воротом. Ружья у него нет, штаны держатся на одной пуговице, и сквозь прореху видно белое тело. Руки и ноги его разбросаны, и он, видимо, старается собрать их, но не может: сведет руки, и они тотчас распадутся.
- Ты что? Ты лучше сядь, - говорю я.
Но он стоит, безуспешно подбираясь, молчит и смотрит на меня. И я невольно поднимаюсь с камня и, шатаясь, смотрю в его глаза — и вижу в них бездну ужаса и безумия. У всех зрачки сужены, — а у него расплылись они во весь глаз: какое море огня должен видеть он сквозь эти огромные черные окна!
"Красный смех"
💘5
- Не знаю, - сдался я. - На что похожа смерть?
- Ну, боль же! - радостно произнёс Денис Борисович. - Боль! Хоть люди во все времена пытались представить смерть избавительницей от страданий, она не прекращает их, а, наоборот, катализирует.
Проще говоря, смерть - это материя боли, доведённая до своего абсолюта. Сами посудите, именно боль индивидуализирует личность и тело, а смерть - просто беспрецедентный максимум индивидуализации, обращённой внутрь!
«Земля»
- Ну, боль же! - радостно произнёс Денис Борисович. - Боль! Хоть люди во все времена пытались представить смерть избавительницей от страданий, она не прекращает их, а, наоборот, катализирует.
Проще говоря, смерть - это материя боли, доведённая до своего абсолюта. Сами посудите, именно боль индивидуализирует личность и тело, а смерть - просто беспрецедентный максимум индивидуализации, обращённой внутрь!
«Земля»
💘4
Я не думаю, что существует опасность утратить веру в Бога.Истинная опасность состоит в возможности поверить в то, что Он — плохой. Я боюсь не того, что я прихожу к выводу «оказывается, Бога нет!», но: «Так вот какойОн, оказывается, и нечего себяобманывать».Старики покорились и сказали: «Да будет так». Как часто горькую обиду подавляет смертельный страх, и притворная любовь, да, именно притворная, пытается прикрыть истинное чувство ужаса.Да, проще всего сказать: Бога нет, когда мы больше всего в нем нуждаемся, потому что Его — нет, Его не существует.«Боль утраты»
💘3
Forwarded from Постпсихиатрия (Marat Aghinyan)
"Я видел ребенка, который расплакался от страха, услышав возвышенное описание вечной, застывшей, абсолютной радости рая. Ад пугал его меньше". / Виктор Сегален
страшно рад
страшно рад
💘4
По сути своей я не изменился, я всегда был одним и тем же человеком с нерешенными проблемами, хотя война добавила к ним новых, а ее ужасы перевернули меня. Для кого-то война, убийство - решение, но я к таким не отношусь, для меня, как для большинства людей, война и убийство - вопрос, на который нет ответа, ведь никто не отвечает, если кричишь глубокой ночью.
И убийцы, и убитые - люди, вот в чем страшная правда. Нельзя зарекаться: «Я никогда не убью», можно сказать лишь: «Я надеюсь не убить».
«Благоволительницы»
Forwarded from Максим Тесли
Это лето даже не было летом, мы просто репетировали осень.
Дольше носили свитера, чем футболки и шорты.
Опять не получили ответов, но задали много вопросов.
Отправили друг другу пять сообщений, и ещё сто были стерты.
Гуляли по разным улицам, заходили в разные бары.
У нас было два разных лета, хоть и думали об одном.
За тобой приезжали такси, за мной пару раз санитары.
Мы словно главные герои в самом пошлом кино.
Как в самом пошлом кино, тогда начинается дождь,
Когда тот, кого ты ждала, опять не пришёл на встречу.
Ты не думай, что никто не заметит, если ты вдруг умрёшь.
Я замечу.
лето-осень 2015
Дольше носили свитера, чем футболки и шорты.
Опять не получили ответов, но задали много вопросов.
Отправили друг другу пять сообщений, и ещё сто были стерты.
Гуляли по разным улицам, заходили в разные бары.
У нас было два разных лета, хоть и думали об одном.
За тобой приезжали такси, за мной пару раз санитары.
Мы словно главные герои в самом пошлом кино.
Как в самом пошлом кино, тогда начинается дождь,
Когда тот, кого ты ждала, опять не пришёл на встречу.
Ты не думай, что никто не заметит, если ты вдруг умрёшь.
Я замечу.
лето-осень 2015
- Воскресение. В той грубейшей форме, как это утверждается для утешения слабейших, это мне чуждо. И слова Христа о живых и мертвых я понимал всегда по-другому. Где вы разместите эти полчища, набранные по всем тысячелетиям? Для них не хватит вселенной, и Богу, добру и смыслу придется убраться из мира. Их задавят в этой жадной животной толчее.
Но все время одна и та же необьятно тождественная жизнь наполняет вселенную и ежечасно обновляется в неисчислимых сочетаниях и превращениях. Вот вы опасаетесь, воскреснете ли вы, а вы уже воскресли, когда родились, и этого не заметили.
«Доктор Живаго»
Но все время одна и та же необьятно тождественная жизнь наполняет вселенную и ежечасно обновляется в неисчислимых сочетаниях и превращениях. Вот вы опасаетесь, воскреснете ли вы, а вы уже воскресли, когда родились, и этого не заметили.
«Доктор Живаго»
💘5