И кстати, снова о музыке.

Как-то на празднике жизни организовался полудружеский спарринг.
- Ты бы, дедуля, поберегся, - честно предупредил юный соперник. – Я, так-то, знаток боевых искусств! Муай-тай, маджик-крафт, тхэквандо.
- Дык, - говорю я, спустя секунд сорок. – Вставай, сынок, вставай. Ну или хотя бы - дыши.
Надо было и его предупредить, у меня-то – тоже искусства: два с половиной года игры на гитаре. Плюс – хор, и даже – сольфеджио.

Казалось бы, причем тут оно. А в годы моего беззаботного детства, будучи переехав в небольшой фабричный городок, я был отдан учиться в музыкальную школу. Ну там на предмет повышения личной культуры и общего гармоничного развития.
И при первых же походах на занятия стало ясно – не вся Россия одинаково полезна.
Если на улицах родного города сложно, практически невозможно было избежать вопроса: ты с какого нах раена? - то на новом месте ничего такого не происходило.
Из-за небольших размеров поселения там спрашивали – а ты с какого дома? Да? А подъезд какой? Не, четвертый у нас не канает. Ложь струмент в сторонку, ща, выясним - , кто твой друг, кто тебе рад и хули ты, епта?!
И это уважительное отношение к инструменту, поначалу, внушало что-то такое, донельзя лирическое и романтическое: мол, звери, конечно же. Скоты. Но, каким-то своим спинным мозжечком, понимают ведь, чувствуют за мелодику момента!
Хотя, действительность оказалась куда прозаичней: побитый мальчик – это просто побитый мальчик. Ничего, крепче будет, до свадьбы заживет.
А вот поломатая гитара, это уже, простите, деньги, расходы и безобразие, куда смотрит милиция, и кстати – а где здесь она? – можно схлопотать условняк.

Музыкалка находилась на другом конце города – двадцать семь домов, мимо каждого из которых надо было как-то пройти.
Два раза в неделю уроки игры на гитаре, плюс - хор, плюс– сольфеджио, личность развивалась не только культурно, но и всесторонне.
Дипломатические навыки уверенно конкурировали со способностями к быстрому бегу и привычке наносить максимальное количество повреждений за минимальные промежутки времени.

И, кстати, хоть гитариста из меня не вышло , но я ничуть о том не жалею.
Единственное что, есть один очень стыдный момент – я когда, внезапно, трезвый или почему-то вдруг в своем уме, то всегда опасаюсь ввязываться в любые конфликты.
Ведь есть же не такие как я - с жалкими двумя годами начальной музыкальной школы. А человечища, прошедшие семь лет музыкальных училищ, а то и вовсе после каких-нибудь консерваторий.
И нарваться на такого – вот уж не приведи Господь.

Техническое.

Шарился по каналам телеги в поисках чего почитать.
Оказалось, что у популярных блогиров есть свои секретики успеха.
Например, все они в конце любого своего поста задают пронзительные вопросы читателям. Мол, а чего вы по этому поводу думаете.
ваш звонок очень важен для нас нам очень интересно.
И сразу комментов, комментов.
Как вы думаете, они и правда верят, что им интересно?!
Очень интересно.

Послали меня как-то на работке полюбоваться августовским звездопадом  в обсерваторию.
Поехали с коллегой, умницей и красавицей - Светой, в которую я, наверное, был слегка влюблен.
Потому что однажды я сказал ей, - Света. А давай как-нибудь попьем чаю? В смысле - не на рабочем месте.
- Знаешь, я совершенно не верю в чай между мужчиной и женщиной, - очень серьезно ответила она.  И посмотрела так, что я не знаю, как можно было бы в нее немного не влюбиться.
Приехали к обсерватории. На выкошенной колючей поляне вокруг здания сновали люди с искрящимися почище любых звездопадов глазами.
Расчехлялись разнокалиберные оптические приборы, от тех, что можно легко удержать одной рукой, до таких, которые приходилось носить вдвоем, а то и втроем.
Хозяева оборудования добродушно рассказывали неискушенным зрителям, мол, вот -  глядеть надо сюда. И видите вы там сейчас вот то.
- Пойдем, - говорит Света. - Я знаю, где тут самый главный перископ!
И почесала в здание, куда-то прямо по бушующему волнистому морю линолеума, мимо наглухо обшарпанных отмелей закрытых дверей.
- Молодые люди, вы что здесь делаете? - раздался голос.
Двое мужчин.
Один в штатском и интеллигентный - видимо сотрудник, а другой - зато с автоматом и в форме.
- Шли смотреть в главный перископ! - говорит им Света. - Но, кажется, заблудились.
- Перископ! - возмутился интеллигентный, но тут же захлебнулся непроизнесенным остатком текста. - В пе-рис- коп! - лишь повторил еще раз.
- Вы, наверное, хотели сказать - телескоп,  -мягко поправил милиционер. - Так здесь, в обсерватории, давно уже ничего такого нет. Компьютеры только. Все на них. Типа, зачем тратить бешеные бабки на оборудование, когда можно смотреть сигнал с чужого. Ученые наши, конечно, бесятся ужасно. А тут еще и вы - перископ, перископ.
А за перископами, это вам натурально надо в Мурманск - там подводные лодки, перископы, море, а какая там рыбалка? А северное, например, сияние? - добавил он и, моментально загрустив, устало добавил, - ладно, пойдемте, провожу вас на выход. Не положено тут.
Примерно на этом самом месте, я все внезапно понял.
Например, как некоторым людям бывает дико важно то, что они делают, и как легко это все обесценить парой неосторожных слов, вернув человека в реальность, где ни он сам, ни его дело не имеют ни малейшего значения для всех окружающих.
И что, конечно, лучше всего это умеют делать женщины,  - спасибо им за это огромное, потому что - трудно, в общем, объяснить, за что.
Милиционер вывел нас из здания.
По дороге к машине я заглянул в какую-то стекляшку на огромной железяке.
Бесконечная вселенная дружелюбно подмигнула  тусклым огоньком, но тут же раскапризничалась, натерла мне глаз и скрылась в кромешной тьме.
- Видите? - восторгался хозяин железяки, - Нет, вы же понимаете?! Редчайший случай, когда вот так вот, запросто, можно разглядеть куриный хвост Денебы!
- Конечно же, вижу, - говорю. - И, безусловно понимаю, - говорю ему я.

Никто совсем вообще не смотрит телевизор, потому что там им все врут.
А я вот даже и не знаю.

Лет пятнадцать назад включил на сон грядущий какое-то импортное в мире животных, полное, конечно, за отсутствием Дроздова, фуфло.
А там, значит, сидит хамелеон. Не то, чтоб весь в просто простом хамелеоньем счастье, но так. И без особого горя. И там вокруг него прерия или что-то такое еще, нам - социально и ландшафтно чуждое.
А какая-то ихняя хамелеонья баба залезла на самое высокое дерево и орет оттуда: я вас люблю, любовь еще быть может, в душе моей!...
Ну, не по-русски, конечно, орет, они там все в этой прерии похоже нерусские.
И этот, значит, - блять, - думает. - Штош. Надо идти.
А промеж них натурально открытая и насквозь негуманная местность: орлы летают, гепарды бегают, бегемоты, слоны ходят под ноги не глядя, ну полный звездец. Шансов дойти, как пятничным вечером в спартаковском шарфе через Питер, от купчино до васильевского, а идти надо. Зовут же.
И он такой, весь на измене, - нам ли копить тревоги, жить и не жить дрожа! - говорит.
И давай-давай, навстречу всей этой любви.

Ползет. То булыжником прикинется, то веткой, то просто удирает, что есть ног или что там у него заместо их.
Дня три полз, весь на нервяке, покоцался, сам из себя в цветах благородных седин, карабкается на эту ветку, что твой ричард-гир из красотки, а ее там натурально шпилит какой-то писаришка штабной.

Три дня я потом пил и телевизор выкинул нахер в окно.
И никаких в мире животных больше не смотрел. Как, зачем смотреть всю эту невмещаемую правду, когда и там все как у людей

Обожаю пользоваться Авито, просто обожаю. В том числе, продавать.
Постоянно чувствую себя не знаю, мошенником что ли.
Ну вот, например, надо продать что-то ненужное. Допустим, телефон.

Пишешь:
Продам полностью рабочий телефон.
Полный комплект.
Авито-доставкой отправлю.
Торга совсем вообще нисколько нет.
Обмен не интересует.

И, первый же вопрос, какой.

Продаете?!

Ну, ладно. Ну, мало ли. Может человек и правда молодец. Вдумчивый и осторожный. Может телефон уже продан, просто объявление ещё висит.

Да, отвечаешь, продаю.

А он, спрашивают, рабочий?!

Опять же, успокаиваешь себя, бывает, да?
Потому что, ну мало ли - чего там кому написано.
Тут уже задал конкретный вопрос, получил ответ.
Ведь слово - поступок. Если чего не так, можно подтягивать пацанов на чорных джыпах и спрашивать, как с понимающего. По делам.

Да, говоришь, все работает.

Ну конечно несложно догадаться о содержании следующих пронзительных вопросов.

Обменяемся? Сторгуемся? Доставка есть?!!!


Не знаю, всякий раз мне кажется, будто лично я торгую там не всякой чепухой и дребеденью, но личной верой в человечество.
А значит - я обманщик и мошенник. Ведь я на Авито так давно, что никакой веры в человечество у меня нет.

Мальчик Роальд, 10 лет на авито.
Рейтинг 5 из 5 на основании 56 оценок.

Опубликовал сюда длинный майский текст (аж на три поста)
Понял, что его никто не прочитает, а даже если прочитает, то не поймет.
Но если вдруг и поймет, то точно не так. 
Обиделся на всех. Всех забанил. Ото всех отписался.
Стер. Удалил телеграм. Отключил домофон, заварил дверь, уехал на ПМЖ в Гренландию.
И вас с праздником!

Но есть и хорошие новости: вечор познакомился с одной там актрисой театров.

Прогуливаясь, много говорили о прекрасном: ах, Роальд, какой у вас чеканный профиль и глубокий, пронзительный, но слегка отрешенный взгляд, будто бы обращённый внутрь себя. Да, чувствую сердцем, там наверняка есть чего испугаться. Но вы же понимаете, бездны - не только пугают, но и манят.
Кстати, ваша жена - бездумная счастливица, рисковать, выпуская такого мужчину одного... Как не женаты?! Да вы не только умны, но и - мудры!

А вот мы уже пришли, давайте мои сумки. Спасибо, что помогли - не знаю, зачем я все время столько всего набираю. Сама ведь не дотащила бы ни в жизнь.

В общем, женщины, оказывается, не так уж и безнадежны. Иные из них годам к восьмидесяти так-таки начинают разбираться в мужчинах.
Или почти уже умеют убедительно врать.

Вообще, вообще, я серьезный, суровый мужык. Тиран, опять же, сумасброд и деспот.
А потому, если в три часа ночи мне хочется рвать коробки, искать мышей и скакать по шкафам, я иду рвать коробки, искать мышей и скакать по шкафам.
И если мне не хочется, тоже - иду.
Потому что, в первую очередь, я все-таки мать. Хуевая мать.
И как всякая нормальная хуевая мать я бесцеремонно вторгался в личное пространство котика-Выти.
Ставил камеру, чтоб следить, как же там поживает  бедный котик трудной судьбы, когда меня нет дома.

Первое вторжение не задалось, установленная где попало камера сработала на движение. Записала  секунду быстрой пушистой лапы и завершила свое земное существование ударом об пол.

Но следующая, надёжно закреплённая  в труднодоступном месте, отработала как надо: оказалось, что когда меня нет дома, котик-Вытя ни разу не помойный вихрь: она не рвет коробки, шторы, ноутбуки, не роняет все, что может уронить, но просто ест, просто ходит в лоток и просто спит.

Из чего легко можно сделать следующий печальный вывод - вся эта безумная активность ей самой вообще не уперлась. Все делается для меня, ради того, чтоб я жил в уюте, веселье и радовался, - ай, какая ловкая, затейливая и игручая киса!
Ой, вот ведь как мне с ней повезло!

И я, конечно, поломаюсь нахрен весь падая со сраных лесенок и шкафов, и стану спать на ходу, но буду беспрестанно радостен.
Потому что, Вытя старается изо всех своих кошачьих сил.
Как я могу ее подвести.

Сериал клан-сопрано очень хороший.
Зря про него наговаривают, что он там про мафию, про криминал - в нем же вообще все не о том.

Вот, например, серия, где на вечеринке один из  членов клана – Рафик, в  кругу мужчин  отпускает  шуточку, мол, а что, пасаны, слыхали за Марусю? Недавно она ходила к врачу и тот удалил ей с жопы бородавку весом сто сорок фунтов.
И все такие прям покатились со смеху, потому что Маруся действительно, мягко говоря, женщина в теле.

Но покатились все, да не все, потому что ейный  муж – Джон,  очень огорчился.
- Так и так,  -говорит, -  я прекрасно понимаю, юмор там, гипербола. Гротеск. И вообще– мне, быть может, этот Рафик самому друг, и брат и коллега по опасному бизнесу, но это все зашло слишком далеко.
Я настоятельно требую сатисфакции, потому что - ни одна блядь не смеет так отзываться о моей любимой жене. Эта гребаная жирная корова не виновата в том, что она гребаная жирная корова. Она вон мучается, сидит на диетах, занимается аэробикой, изо всех сил старается схуднуть.
Но у нее больная щитовидка, нарушен обмен веществ и не всякой накипи человеческой ее бодишеймить!

А старшие товарищи  внушают ему,
- Джон, ты не кипишуй, попустись. Рафик, он хоть и известный мудак, но на нем завязан очень серьезный проект - пять-шесть лямов  чистой прибыли. Он зарабатывает большие деньги для всех нас. Интересы общества - превыше интересов личности, на этом  взрастает вся прогрессивность человечества и прочий гуманизм, так что, нормальная была шутка. Хаха.

- Ах так, - говорит Джон. - Гуманизм, значит, и прогрессивность. – Ну что ж, - говорит он. - При всём уважении, позволю себе заметить: я ваш рот ебал.

И понеслось, - несмотря на запреты руководства Джон собирается прижмурить шутника.
И тот, не будь дураком, прочувствовал некоторую  напряженность атмосферы -  готовится к превентивным мерам

Одним прекрасным днем группа тревожных людей  выезжает, чтоб раз и навсегда уладить вопрос с Рафиком, а в то же самое время, в другой точке города собирается точно такой же, но другой коллектив, чтоб закрыть вопрос с Джоном.

Сам Джон собирается на работу, выходит из дома, понимает, что забыл дома ключи от машины, возвращается за ними в дом, а там, возле распахнутой дверцы под кухонной раковиной сидит его Маруся.
Перед ней, значит, прямо на полу лежит гора всяких шоколадок, печенек и прочих конфеток-рулетиков, а она, похрюкивая и урча от наслаждения, харчит это все дело в два горла.
И Джон такой,  весь из себя грустный, столбенеет в дверях кухни со словами, - Эх, Маруся. Блять, девочка, что же ты. Как же так.
А  чорные джипы, тем временем, напористо хлопают блестящими чорными дверьми.
И длинные чорные плащи  пасанов гордо и тревожно реют на холодном осеннем ветру.

И причем тут, спрашивается, какой-то криминал, да что там  такого может случиться в этом криминале?
Подумаешь- изувечили. Зарезали, застрелили, может - отпилили пальцы, засунули в жопу паяльник, - тоже мне горе. Раз-два, да и отмучался.
А вот так вот, когда тебе делают по-настоящему больно, бывает только  про семью и только про любовь.

Хотел вчера в честь праздника отказаться от обязательной прогулки, но что-то не задалось.
Ну и поперся выжигать свои вечерние шестьсот калорий по стране-победителю.
А в ней, на удивление, дико спокойно и безлюдно. Только во дворах какие-то азеры зарубились с не менее никакими армянами. Одни, значит, слишком громко пели в вытащенную на улицу караоке "катюшу" а другие мирно с обеда спали пьяные и в принципе не хотели военных песен.
Да и вообще, чей карабах, а? То-то же.

Но все происходило тихонько, на минималках, без привычной кавказцам экспрессии, потому как на их конфликт с веселым любопытством поглядывали юные таджики, а они ребята серьезные. Их, чуть что, набежит как муравьев: они вообще не любят, когда шумят не они.

Прям смотришь на все это дело и сердце радуется - кто бы вот только посмел сказать, что мы не одолели фашызм.

Казалось бы, наступало самое время задаться глупыми, пронзительными, зачастую - уголовно наказуемыми вопросами. Например, а вот мы, ну, которые, русские, в этой истории - где?
Но вскоре нашлись и они, которые - мы.

Вывалился из темной подворотни гражданин среднего всего. Костыль у него, одна нога смотрит куда-то совсем не в ход движения, а с морды лица, прям на родные земли, льет родная кровь.

- Друг, - говорю, - ты вообще как? Может помощь нужна?
- Не откажусь, - отвечает. - Но, даже и не знаю, чем бы вы мне могли помочь. Нет, никто не бил, поругался, так сказать, с дамой сердца. Выгнала, по дороге - запутался в костыле, упал. Расшибся. Нет, в травму не надо, спасибо. Иду домой. Такси? Было бы превосходно, да у меня, вот незадача, денег совсем нет.

И пока я пытался как-то его отряхнуть, из той же подворотни выскочил знакомый инициативный организм на опыте. Сходу вписался в ситуацию, - Роальд, говорит, не бей его больше, не надо. А вообще, раз начал - надо валить его наглухо, луканется же к мусорам.
Дядя, кому сказал, все ничьтяк. Стой спокойно там - иди сюда, сейчас мы все уладим. На тебе сигарету, влажную салфетку, водки. А, никто никого не бьет? Стало быть, не публичное преступление, а частный несчастный случай. Тогда вытирайся лучше, иначе тебя никакое такси не возьмет, я - знаю, я сам таксист. Нет, губу не затыкай, носяру вообще не трожь, а то так и будет хлестать. Не спорь, я лучше знаю, я сам врач. Блин, может лучше во двор, а то менты поедут - устанем доказывать, что это не мы его отработали... Я-то знаю, я и сам...

Впрочем, кем еще оказался этот неравнодушный врач-таксист, узнать так и не удалось. Возле нас тормознула лада-гранта с пожилой женщиной за рулем.
- Нате, -сказала, - ребята, мокрую тряпку. Да нет, я его не знаю. Выезжала из двора , вижу - стоит. Говорю, - будь тут. Сейчас, забегу домой, принесу, чем тебя оттереть и отвезу. А вышла - его уже и след простыл. Да отвезу, конечно. Как можно бросить человека.
С ума что ли сошли, какие деньги: праздник же.

Обещанный длиннопост, который не влез в ТГ.


тыц

Видел как субтильный юноша из современных боролся во дворе с матерым сиреневым кустом.
Захват, бросок. Болевой, удушающий. Увидев, что куст берет верх, из видовой солидарности я было кинулся к ним с ножом.

Но, с криками, - тааааааааак! – от ближайшей скамейки прибыла подмога из двух женщин.

И я мужественно решил не вмешиваться, пока не выяснится – кому они, собственно, будут помогать.

- Это зачем же ты ломаешь нашу сирень? – сказала одна. – Чо уставился? Двор наш, значит -  сирень - наша.

– Наша, - подтвердила вторая. – Зачем? Зачем?!

- Хотел нарвать букет.

- Букеты надо покупать! Зарабатывать и покупать! – прошипела первая.

- А не ломать! – добавила вторая.

- Ну, вы поймите, - начал оправдываться юноша, - я же учусь. Студент. Денег нет, но есть девушка и мне очень хочется сделать ей приятное. Мы с ней вместе чуть ли не с детского сада! Учимся вместе, хотя, нашим родителям это все не очень нравится. Но когда мы закончим институт, то...

Речь его была настолько искренней и взолнованной,  что даже в сумерках было заметно как в окончательно замужних, охалаченных силуэтах защитниц сирени проявилось нечто почти человеческое, или, даже, слегка женское.
Казалось – еще немного, еще чуть-чуть, они сами срубят сирень, вызовут такси и отправят его к любимой за свой счет, но...

- Вы же должны понимать как ей будет приятно! – воскликнул юноша. – Вы ведь тоже когда-то были красивы и молоды! И вам наверняка дарили цветы...

- А ну пошел отсюда!!! – после непродолжительной паузы, взвыла первая.

- Давай, вали!!! – поддержала  вторая.

- Как странно, - уходя, бормотал юноша. – Что я такого сказал? Неужели им никто и никогда не дарил цветов?

У одних там людей случилась история бытового свойства любви.

Потому что, он такой позвонил ей и говорит, - ну что, я сегодня вечером к тебе?

А она такая, - да, нет, не знаю... Вина пару бутылочек захвати...

Ну он поехал к ней в соседний город. Приехал в супермаркет и фиг его знает, какое вино купить. Потому что, в слабоалкогольных напитках вообще не очень силен.

Стоит посреди винного отдела, терзает телефон, уточнить.

А там ему, - абонент, говорят, значит, временно не абонент. И вообще, ты мужик или где? Сам реши!

И он такой, блять, говорит. Это временно - как-то уж слишком постоянно. Вечно, как ни позвони, оказывается, что батарейка у неё села, дада, прямо в метро. Потому что, мосты развели, надо ночевать у подруги, у которой, само собой, так совпало, отключили свет. А я ходи и думай, - ну откуда у нас в Подмосковье вот это вот все:метро, разводные мосты, непрестанный энергетический кризис. Нелепые отмазки.


Но все ещё пытается купить вина, подходит там к одной, гипнотизирующей полки. Мол, так и так. Не разбираюсь, но, надо. Подскажите, какого вина купить.


Ну и возникает внезапный диалог на тему, - мол, а чего вино, разве в нем дело, лишь бы человек был хороший. Да был бы человек, может тогда и не надо никакого вина вообще (водки возьми и пошли) 

Бог его, на самом деле, знает, как оно там произошло: быть может ценник на выбор гипнотизерки оказался не в пример гуманней. Может она вообще как-то избыточно интерпретировала вопрос, - но, не доехал человечек.


А та, первая она, говорит, - нет, ну вот это же трындец. Это же надо было так. Блин, что значит недоступна. Что значит, сложно что ли было сказать, какое надо купить? А запомнить было трудно, я все время пью брют!

И подруги её такие, - да, говорят, забей. Нет, ну сама подумай, нахрен он нужен такой мужик. Которого могут сманить, да ещё в таких предательских обстоятельствах!
Когда так откровенно любят, и ждут, ну и мужик тоже пусть заходит, раз уж пришёл!

А его друзья такие говорят, - не, а она вообще чо хотела?
Хотела, чтоб раз мужик, то и сам пусть решает.
Вот он и решил, что нахрен ему все это надо. Сколько же можно уже. Вот и молодец!

Ну и ещё там один их общий друг поддержал сразу обоих. 
-Это все, -сказал,- потому что вы конченные алкаши. Совсем уже оскотинились со своей этой дьявольской зависимостью. Всю совесть и мозги пропили, жалкая алкашня, противно на вас смотреть. 
Вот лучше гляньте на меня, - работа, спорт, отличное настроение, молниеносные успехи и социальная ответственность. 
Уже почти целую неделю не пью.

Казалось бы, ну и что нам хотел сказать автор.
Ведь это все ай как больно и грустно, и какая опять происходит невозможность любви.
Но автор хотел сказать, - подождите, постойте, послушайте. Окститесь.
В этом лучшем из миров мире все не только возможно, но и к лучшему.
И эта ваша любовь обязательно неизбежна, если читать правильные телеграмм-каналы про вино.
Например, такие, где написано как всего за тысячу рэ сделать пьяно и вкусно.
Целый готовый список пособий для этой вашей любви.

За мной, читатель!
И только за мной!

https://telegra.ph/Sfera-Paskalya-05-18

Во времена ЖЖ, выложил я свою фоточку.
Ну и чего, понабежали.
Ах, ох. Ух.
И одна там, - ах, говорит, какой чеканный профиль. Какое вообще все.
И я такой прям приосанился, - вот ведь, думаю, ай да я. Не зря всегда несу людям святую правдочку: да и эти стрелки, тёрки и просто зарубы - все пригодилось.
Начеканили профиль-то!

Через пару лет встретились тусовочкой.
И как давай бухать.
И эта там тоже, -
А ты, говорит, прям прикольный, ну.
Жалко не в моем вкусе...
- Стоп, - говорю. - Мне оно, разумеется, не сдалось, но как же так же?
А чеканный профиль и все вообще?
- Ну, - говорит,- я когда вижу чьи-то фотки, то всегда думаю, - вот, бедный, бедный человек. Дошел до ручки. Плохо ему, грустно, хочется услышать - какое оно красивое и молодец.
А мне будто жалко штоле.

И тогда я опять окончательно все понял про женское это лицемерие и коварство.

Вот я, например, всеми и всегда восхищаюсь,
но абсолютно искренне, потому что, специально никогда не трезвею.
И никак не могу накопить на новые очки.

Один человек решил научиться играть на губной гармошке. Начал с мелодии из мультфильма про прошлогодний снег, потому что, как раз была зима, но не та зима, где все веселые на тройке с бубенцами хлещут водку стаканами, а другая: такая, что когда ни проснись - всегда темно, поздно, и напрасно, и будет ли иначе – бог весть.
И падал прошлогодний снег, и приходили прошлогодние квитанции за свет и телефон, и прошлогодние женщины звонили ему ночами по субботам, чтоб пьяно рыдать в трубку.
Ну, что тут еще можно играть, когда все так.

Выучил он мелодию, сидит, играет. Приходит к нему знакомый, - узнаешь ?- спрашивает у него один человек.
- Да, - говорит знакомый, - конечно. Это "ви а ве чемпионс", квин, здорово у тебя получается.
- Хотя, - говорит, видя покривившееся лицо одного человека, - что-то я туговат сегодня на ухо. Это - "Владимирский централ", ведь да?

Выкинул он куда-то губную свою гармошку, продал квартиру и уехал искать иного счастья в Парагвай.
Будто там его дохуя.


Другой один человек любил рисовать. Нарисует лошадку – а что, - говорят ему,- неплохая получилась свинья. Только, отчего рогатая? И вот эти вот крылья, знаете, как-то портят рисунок, поправьте. Да и тона странные, мазки загогулинами. Знаете что? Лучше вообще никогда и ничего не рисуйте больше, потому что, это - не ваше.

Один лишь только раз похвалили его работу, когда он нарисовал сто долларов.
– О, - сказали невесть откуда взявшиеся суровые милиционеры. - Вот это искусство. Отлично вышло, один в один, пройдемте, гражданин хороший.
Так и ходит до сих пор где-то по этапам, Рязань –Тамбов – Тула – Саранск.


А третий один человек однажды просто лег на диван, уткнувшись носом в его спинку. За окнами протяжно кричали настырные городские помойные чайки;
пыхнуло ярко, будто собравшаяся перегореть лампочка, заходящее солнце; вылезла одутловатая бледная луна, а он все лежал и лежал, и чорт его знает, что стало с ним дальше, и было ли это все вообще.

Потому что он был один человек.

В поисках идентичности.

Давным-давно, в те времена, когда еще можно было курить в кафе, мы с моим другом Писателем- Андреем, имели обыкновение встречаться там.
Как бы на предмет бесед о высоком. В частности, о судьбах Литературы, которой, ясное дело, полный капец, потому что мы, вместо того, чтоб писать, просиживаем жопы по кафе.

Было в наших с ним встречах и разговорах нечто действительно такое. Настоящее. Наивное. Задушевное, милое, милое.
«Слушай, почитал тут Акутагаву, так Федор наш Михайлович, если сравнить, оказывается, рубаха-парень, беззаботный душка и балагур»
«А этот, которого ты посоветовал… Как его, Барт? Так вот, все твои философы, начиная от структурализма и заканчивая трансгуманизмом, я даже и не знаю, как сказать. Вот в детстве у нас была коза, звали Дашкой. Большую часть козлиной своей жизни она проводила в загоне. Что-то там жевала, отрыгивала. Потом снова жевала извергнутое, и опять… Да-да. Очень похоже на мыслительные процессы этих всех ребят.
Только Дашка по итогу давала не симулякров дискурса, а очень вкусное и полезное молоко.»
«Что говоришь, Пелевин? Не смеши. По сути - это просто такая очень длинная надпись на заборе: «на заборе не писать!»
Который том подряд, одно и тоже, все думает, печется бедолага о том, как бы позатейливей убедить всех, что думать нельзя. И, что никого, ни в чем не следует убеждать»

За такими разговорами мы выпивали чайник другой чаю, выкуривали по полпачки сигарет и отправлялись куда-нибудь на дно жизни, в самые грязные и отбитые кабаки и притоны.
Зачем, а бог его весть?
Мотивы Андрея, в силу моей привычки не лезть к людям в душу, были известны в основном из милицейских протоколов: «устроил драку в ресторане, сломал два стола и надкусил ухо охраннику, предварительно отказавшись оплачивать счет. Заявляет, что свершил все вышеупомянутое в поисках национальной идентичности и сборе жизненного материала для писательской деятельности».
Со мной все было еще проще, терминальная стадия синдрома Мартина Идена требовала беспамятства и барагоза.

Так вот, однажды, уже почти допив чай, мы разговорились об киноискусстве.
- А официантка-то наша, глянь. Вылитая Кира-Найтли. - сказал Андрей.
- Имена людей от которых ты передаешь мне приветы ничего для меня не значат. Проще говоря, кто это такая? - говорю я.
- Да как же, - удивился Андрей. - Она же вот снималась в этом, как его. Ну или в другом как его, тоже все знают. Оскара ей еще дали. Или хотели дать.
- Я бы, - говорю, - таким кирам Оскара не дал. Не красавица, да и харизмы ноль. Ну что, счет и пошли? Кстати, о счетах. Друг мой, у меня есть к тебе претензия: ты совсем ошалел от своей сраной москвы и прочего стремления к европейскому образу жизни. Чаевые в десять процентов - это издевательство и гребаный стыд. Нет, не перебивай, а слушай меня сюда: мы просидели три часа и насидели дай бог на тысячу. Получается, человек старался, улыбался и прыгал вокруг нас за сто рублей? У официанток зарплата - слезки. Единственный способ заработать - обсчитать клиента, либо получить чаевые. Нет, даже и не пытайся начинать, мол, это их работа, не нравится - пусть уходят.
Давай попробуем испытать нечто похожее на человеческое понимание и сочувствие: мы находимся в родном сто первом километре. Для женщин социальный лифт здесь идет с двумя, а то и тремя пересадками и двигается строго в горизонтали. Если в твоих москвах еще можно насосать на шикарную жизнь, тут светит только зыбкая возможность впахивать за сносное существование.
Хватит ржать, да, я не только социал-анархист, но
и яростный феминист: а кто же доверит заниматься бабам борьбой за женские права, что они там, бестолочи, наборят?!

↓↓↓

↑↑↑

Но речь, опять же, не о том. Мы с тобой - богема херова. Ты - летописец удельного князька, я - джентльмен интересных судеб. Наши, скажем честно, сомнительно трудовые доходы сегодня, так же, как и всегда, превратятся в брызги поросячьих понтов, травмы, адское похмелье или, если ночь действительно удастся, какую-нибудь гонорею.
А официантка, не знаю, пойдет и отложит себе на институт. Купит ребенку памперс. Таблетку больной маме. Ты же, несмотря на свое писательское образование, внятный пацан. Должен понимать, что я пытаюсь тебе сказать?

- Понимаю, - говорит писатель-Андрей, доставая из карманов вороха мятых купюр и укладывая их в счет. - Как можно не понять.
Ты говоришь о национальной идентичности. Русский человек, это тот, кому жалко всех и вся: людей, официанток, женщин. Даже - чужих оскаров кире найтли он пожалеет и зажилит, только своего и себя самого ему ничуточки не жалко.

У одной моей знакомой случился приступ жизни.
- Значит, - сказала она, - так. Что ты делаешь в выходные? Пьешь или похмеляешься? Впрочем, неважно: у меня для тебя есть отличная бесславная погибель. Поедем учиться латиноамериканским танцам. Нет, если ты схитришь и трусливо сломаешь себе ноги, чтоб не ехать - я натурально обижусь. Потому что, суть любой дружбы – делать то, что тебе не по душе, для того, кто по ней.
- Ланка, - говорю я. – Ну вот при всем моем уважении. Не то, чтоб я комплексовал... Только вот какая штука: все эти публичные тряски увядающим генеалогическим древом и прочее изложение проблем вестибулярного аппарата методом танца…
Я тупо физически, внешне и конструктивно к этому неприспособлен. Думаю, что создав меня, господь имел ввиду нечто резко иное.
Не знаю, что-то такое - сугубо сермяжное.
Номерной ватник, тайга, топор.
Валяться пьяным в канаве.

Точно, допустим, телепередача «пусть говорят»: сидишь там такой, рассказываешь как зарубил родную сестру, несмотря на то, что она не только мать твоих детей, но и братьев!
Вот – это про меня. Тут я бы был предельно органичен.

А всякие там танцы... Знаешь, я когда-то был знаком с одной профессиональной танцовщицей. Она говорила, что танец- это вертикальное выражение горизонтальных желаний.
То есть, еще и тут будут орать, чтоб не храпел?
Короче, ты выбрала себе не самого лучшего партнера.

- Ничего ты не понимаешь, - говорит она. – Я сейчас, мягко говоря, не в форме. Сто лет не танцевала. Одна- чувствую себя очень незащищенно и неуверенно.
А с тобой я как за каменной стеной. Вернее - как с цирковым медведем.
Ты только представь, как я на твоем фоне буду блистать.

У кошечки моей есть четыре официально оборудованных спальных места.
Например, теплое, зимнее - лежанка за газовым котлом.
Смотровое, на подоконнике мансардно-чердачного этажа, чтоб сквозь дрему контролировать двор, поля, кусочек неба, и так - чисто позырить.
Специальный кошачий домик, куда она уходит обижаться.
Овчина в изголовьях моей кровати. (долго объяснять).

А тут среди ночи - бабах. Свечу фонариком на телефоне, - котик сорвала повседневный армейский вещмешок с вешалки, утащила под входную дверь и улеглась спать на нем.
Да щас, думаю, ага. Ишь, избалованное животное - со мной такие фокусы не пройдут! Я человек жесткий, бывалый. Пережил девяностые: прошел деноминацию, приватизацию, демократию и все остальные национальные идеи кризиса.
Терки там, стрелки, допросы, полуденный сон, манная каша с комочками! 
Все прошел, всех победил.

Так что, полез в сарай - где-то там был второй вещмешок, а понятное дело, что в сарае хрен чего найдешь. Точно известно, что там есть все нужное, но найти можно лишь то, что непонятно как и зачем там оказалось.
Так и уехал из дома  с красивым пакетом из супермаркета. Да что там уехал: езжу, потому что - стоит забрать вещмешок -котик плачет и требует его обратно.
Но речь не о том.

Один мой приятель познакомился с женщиной. Какая-то фантастически немыслимая случилась у них история: то ли он стоял с ней в одной очереди за теодолитами и нивелирами, то ли ехали вместе в автобусе, а он возьми и скажи, - знаете, вы мне очень нравитесь. Хотел бы познакомиться. Если можно - дайте, пожалуйста, номер телефона.

И она как-то тоже затупила, вместо того, чтоб свайпнуть влево и сказать, - фу, как неоригинально! Какой стремный подкат! - взяла и продиктовала номер.

Чего-то там они встречались, куда-то ходили. Дело подошло к совместному проживанию, а у нее - кот.
Некастрированный из прежних романтических соображений, - мол, пусть хоть у кого-то в этом доме будет секс.
А у него - нестерилизованная молодая кошка. И мнение на принципах, - как же я же могу ее лишить материнского счастья. Пусть хотя бы разок родит и вот уже тогда.

- Не, и как жить вместе? - говорит приятель. - Там же этот кот, он ее затрахает. Мало того, что это попахивает каким-то, не знаю, свингерством. Так еще и не готов я к котятам. Вот веришь? Вообще не готов.

А она, конечно, тоже уперлась, - мол, как же так? Это я буду оскоплять своего ути-пути-котеньку с того, что твое мерзкое животное тебе дороже, чем я?

И, не то, чтоб все получилось совсем плохо. Лодка любви, конечно, разбилась о лодку другой любви, но из останков удалось собрать маленький плот совместного досуга: то ее кот гадит ему в ботинки, то его кошечка дерет ее дорогущие шубки и сапоги.

Но эта история, она очень хорошая, даже не тем, что она про всепобеждающую любовь.
А потому, что на риторические вопросы: ты совсем там ополоумел со своей кошечкой? - можно вспоминать их.
И совершенно честно отвечать: кто, я?
Нет, вот как раз я - ещё не совсем.

На первый взгляд кажется, что граммар-наци (люди, борющиеся за чистоту руского языку) это несчастные абсолютно и жалкие в своей болезненной страсти существа.
 Шестнадцать долгих лет, отринув земные радости, они изучают правила написаний, сочетаний и прочую важнейшую хрень, а после, попав в этот суровый-суровый мир, обнаруживают, что подвиг их был напрасен и знания никому не нужны.
Тяжелейший семантический шок: всяк пишет и говорит как попало, того более – со стыда не горит.
- Как же так? – думают они.- Все, все было зря? Нет, не стоит прогибаться под безграмотный мир.

Вот у одного граммар-наци как-то сломался лифт в подъезде, пришлось ему идти пешком на девятый этаж. Идет, а на стене надпись: «Коля ты дурак».
Ну, он, конечно, давай выцарапывать ногтями пропущенные знаки препинания, и стенать протяжно и гневно, - О, боже! О, Розенкранц, и Гильденстерн, и Розенталь, где я живу?! Ебаное, блять, быдло: как можно приличному человеку жить средь тех, кто обращение не выделяет запятыми, ну что за нахуй, а?
А идти ему еще восемь этажей, а стены исписаны все, и кровь сочится из под сломанных ногтей.
Ему бы остановиться, но, - нет, - сказал он. – Пускай умру я, но капли крови моей горячей безумной жаждой ученья, света, сердца наполнят.
– Погибаю, но не сдаюсь, - кричит. Жы, шы - пиши через жи и ши!
Не дошел, конечно. Соратники похоронили его чин по козырю, а стали устанавливать памятник, чу! - «спи спакойна» на нем написано.
Вот такая, блин, ирония судьбы.

Другой граммар-наци, в Тарусе, пошел как-то раз на городской рынок купить еды. Идет мимо прилавка, а там – мясо. Так и написано «фермерское».
Он и к продавщице и в администрацию, - так и так,- визжит, - что за чепуха!? Это что – мясо фермера, да?! Немедленно исправьте!111
Ну и понабежало охраны, вытолкали его в три шеи, чтоб не галдел.
А следующим утром открылся рынок, покупатели заходят и бегом оттуда с визгом. Прямо у входа, значит, стоит лоток, на нем лежат изрубленные вместе с одеждой тела и возле каждого табличка: мясо кассирское, мясо директорское, мясо охранниковское.
С той поры на рынке в Тарусе даже у каждого самого таджикского грузчика как минимум два филологических образования.

Или вот эта вот история, как в Егорьевске одна граммар-наци полюбила человека, до судорог в ушах, уже совсем было решила подарить свою девичью честь, а он ей прислал смс, - привет как дила?
Она ему звонить быстрей, а он ей, - извини, - говорит, - занят. СозвОнимся, - говорит, - позже.

Так там такое потом началось, что приехавшую на место происшествия скорую-милицию и пожарных с водоканалом тошнило четыре дня, хотя они-то уж всякого разного навидались, особенно водоканал.

Казалось бы, вот они психи и дураки, но на самом деле им открыто тайное Знание.
– Сначала было Слово, - знают они, - и Слово это было написано Правильно.

И живут они страдая от недосыпа, недоеба и голода. И правят все, что видят, и достают всех, кого могут, потому как всякий граммар-наци, заебавший более десяти тысяч человек, попадает в персональный рай, где нет вообще никаких ошибочных людей, а куда ни глянь – лишь открытые в особо излюбленных местах словари и учебники русского языка.

2008-2009 Челябинск - Санкт-Петербург - Внутренняя Монголия.